Эффект сверхуверенности

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин.

Родился 15 (27) января 1826 года

.

Откуда есть и пошла уверенность русская

Есть в необъятных пределах наших славный, хотя и умозрительный, град Глупов. Там не улицы, а перспективы самообмана, не жители, а титаны мысли, опередившие своё время ровно настолько, чтобы не заметить, как оно ушло вперёд. Из этого-то града, милостивые государи, и происходит, полагаю, большинство образцов нашей бесстрашной мысли и непоколебимой уверенности.

1. Жители Глупова и их непотопляемая вера в себя.

Переоценка (глава «Как я всё починил, или Сантехник по божьему велению»). Возьмём обывателя, скажем, Сидора Игнатьевича Картошкина. Посмотрев ролик (только не на немецком языке, а то мало ли что), где мускулистый блогер за пять минут меняет смеситель, Сидор Игнатьевич постигает всю глубину сантехнической науки. «Эка невидаль! - восклицает он. - Наш брат, русский человек, и не такое голыми руками собирал!». Перекрыв воду во всём подъезде и вооружившись разводным ключом и святой уверенностью, он вступает в бой. Через час, когда из-под потолка уже струится импровизированный Ниагарский водопад, а сам герой, промокший до нитки, пытается заткнуть фонтан тряпкой, на лице его читается не растерянность, а торжество. «Я ж говорил! -обращается он к потопу. - Контргайка-то шляпная! Совсем производство испоганили!». Сверхуверенность здесь проявила чудеса алхимии: провал в практике был мгновенно превращён в триумф теоретического предвидения.

Самовозвышение (глава «О водителях, или Всеобщая исключительность»). Согласно глуповской статистике, 95% местных кучеров, извозчиков и лихачей считают себя выше среднего. Это приводит к удивительным парадоксам: улицы города запружены сплошь гениями управления, а все аварии происходят по вине невидимых среднеазиатских «среднестатических» призраков, которые, очевидно, водят невидимые же кареты. Каждый, выезжая на булыжник, мысленно произносит панегирик собственной ловкости, осуждая при этом «стадо», которое ползёт не с той скоростью и не в том ряду. Великая глуповская аксиома: если все исключительны, то исключительность становится нормой, а норма - чем-то постыдным и почти мифическим.

Сверхточность (глава «Ясновидец Онуфрий, или Твёрдая уверенность в зыбком»). Отдельно стоит отметить подвижников сверхточности. Это те, кто знает наверняка. Почему протекает крыша? Ясное дело, сосед сглазил, когда ему козу не продали. Почему курс рубля пошатнулся? Именно потому, что в четверг они с супругой поссорились. Их внутренний компас показывает на истинный север даже тогда, когда все остальные компасы бешено крутятся. Факты, цифры, доводы рассыпаются об эту скалу уверенности, как горох об стену. Их девиз: «Я ошибаться не могу, ибо мыслю категорично!».

2: Глуповское хозяйство, или Бизнес на костях самообмана.

Стратегия «Глуповский прорыв». Местный предприниматель, Порфирий Палыч, задумал невиданное: открыть первую в городе «Кондитерскую для котов» с безглютеновым печеньем. Все советчики, эти маловеры, указывают на отсутствие спроса. «Спрос? - громоподобно вопрошает Порфирий Палыч. - Я его создам! Эти мещане просто не доросли до моей идеи!». Он вкладывает последние деньги в витрины из венецианского стекла (чтобы коты любовались) и нанимает кондитера из Парижа (который отказывается печь для животных). Закрывается заведение через месяц, а Порфирий Палыч, разорившись, пишет мемуары: «Как я боролся с косностью глуповских обывателей, не оценивших гениальный маркетинговый ход».

Планирующее безумие, или сказ о том, как «наскоро» сарай достроить. Это наше всё. «Переложить печь? Да я в выходные мимоходом!» - заявляет глава семьи, для которого последнее соприкосновение с кирпичом было в пионерлагере при строительстве символического костра. В его воображении процесс - это плавный балет мастерка. В реальности же выходные уходят на поиск «того самого» глиняного раствора, который помнил ещё дед, ещё одни - на демонтаж старой конструкции, после которого становится ясно, что новая печь не влезает в отведённое место. К Новому году семья греется у электрического обогревателя, а вокруг полуразобранного сердечника дома высится гора битого кирпича. Но в глазах нашего героя - не поражение, а «героическая стадия большого проекта».

3: Философия Глупова, или Как жить в гармонии со своей непогрешимостью.

Итак, что же делать, если весь Глупов живёт по этим законам? Бороться - себе дороже. Гораздо мудрее возвести эти принципы в абсолют и плыть по течению всеобщего самообмана с комфортом.

Создайте «Комитет одобрительного кивания». Окружите себя людьми, чья единственная функция - восхищённо ахать при ваших словах «А я куплю трактор и буду картошку сажать!». Это укрепит дух.

Ведите «Диалог с великими предками». Зачем вам мнение соседа-инженера? Лучше мысленно посоветуйтесь с Ломоносовым или Менделеевым. Они-то уж точно оценили бы ваш план по добыче золота из картофельных очистков.

Освойте «Благородное искусство творческого забвения». Любая неудача - не провал, а «ценный эксперимент, доказавший неготовность мира». Забудьте о нём, как только потухнет последний уголёк. Помните только победы, даже если это победа над тараканом в ванной с помощью дипломатии.

В конце концов, именно эта глуповская, размашистая, ни на что не оглядывающаяся уверенность двигала нашу мысль вперёд. 

Без неё мы бы до сих пор робко прикидывали, а стоит ли вылезать из пещеры.

Так что стройте свои воздушные замки, господа!

Стройте смело, с размахом, не считаясь с законами физики и бюджета.

А реальность... Что ж, реальность подождёт в прихожей.

Главное - верить.

Каждый житель славного града Глупова, который точно знает, что он не такой, как все.

И в чём-то он, конечно, прав.