Трактат "Ключ истмата", гл. 6 "Метафизическая составляющая"

Некоторые полагают, что любая метафизика (соображения о ней) — это вообще только чепуха. Да, метафизические соображения могут быть чепухой и потому даже вредить, если люди таковыми ими руководствуются.

Я хотел бы в развитие сказанного привести пример, примечательный тем, что он, во-первых, акцентирует норму изначального для нас незнания (никто не рождается сразу всезнающим, тем более таковыми не были древние люди). Во-вторых также то, что, по всё той же причине не располагавшими сперва научной методологией, знание постигалось людьми лишь опытом, а потому вполне могло оказываться неверным (тут стоит подумать и о том, какова могла быть цена ошибки в те времена, когда люди существовали, образно говоря, в океане незнания — и со столь малыми своими же силами потому же). И в-третьих, пусть и не связываемое уже непосредственно здесь ни с чем — но важное для понимания того, откуда берётся и почему закрепляется традиция: как проверенное уже как-то знание (но ещё не доказанное научно, что сближает его с метафизическим, характеризуемым принципиальной недоказуемостью), почему и закрепляемое в традиции, как способствующее выживанию. Должное таковым служить, но… Впрочем, перейдём к цитированию некогда запавшего мне в память фрагмента.

– Начало цитирования –

По данным увлекательных новых исследований (2006 года), проведенных международным коллективом ученых-библеистов, религиозную секту, связанную со свитками Мёртвого моря (написанными до 100 года до н. э.), могла погубить их собственная страсть к чистоте.

Ессеи, создавшие аскетическую общину в Кумране, на северо-западном берегу Мёртвого моря, отказались от общепринятой практики бедуинов в том, что те справляли нужду на открытом воздухе. Вместо этого ессеи выделили место, где закапывали продукты своей жизнедеятельности в полумиле от общины, считая это предпочтительным с точки зрения гигиены (вероятно, и в культурном смысле).

Однако хлопоты привели, похоже, к обратному эффекту. Солнце пустыни быстро уничтожает паразитов и вредные бактерии, если экскременты остаются на поверхности. Однако в земле те и другие смогли выжить и прекрасно себя чувствовали, создав опасную зону, где члены секты подхватывали заразу, когда приходили справлять нужду в свой «туалет». Паразиты почти наверняка завелись в специальном сосуде для церемоний ритуального очищения и стали наиболее вероятной причиной ранней смерти многих ессеев.

«Кому-то это может показаться забавным, но на самом деле это очень грустно, — заметил один из учёных, сотрудник Университета Северной Каролины Джеймс Тейбор. — Они так старались, у них был такой строгий образ жизни, но, стремясь делать то, что считали правильным, они, скорее всего, сокращали себе жизнь и подрывали здоровье» [1].

– Конец цитирования –

Стоит признать тот факт, что благодаря развитому сознанию, люди могут руководствоваться метафизическими соображениями даже в своей повседневной деятельности; и уже только поэтому марксизм не должен пренебрегать и анализом метафизики как минимум в той мере, в которой люди способны ею руководствоваться. (Ибо марксизм есть подлинно научное обществоведение в классовую эпоху; а раз что-то оказывает влияние на общество, то не подвергать это сперва полноценному анализу, а спешить критиковать, пусть даже обоснованно — может оказаться весьма односторонним. Если вы хотите что-то конструктивно критиковать, сперва надо понимать/разобраться, почему оно таковое и как работает).

Итак, вернёмся же снова к материальному контексту, в котором распространяется развитие метафизики, скажем так. Могу ещё походу заметить, что рассматривать историю идей в отрыве от сопутствовавшего материального контекста — антиисторично.

Как уже было отмечено в предыдущих главах, в истории мы наблюдаем рост плотности населения, пусть лишь местами наибольший; как всё большей территориальной концентрации людей. И что чем чаще они потому пересекаются, тем вероятней среди них трения (даже ведь чисто физически!). Уже только почему коллективная жизнь начинает требовать целенаправленного упорядочивания (воспитания недеструктивного поведения у людей; установления социальных норм) для эффективности и вообще возможности коллективной жизни. (С первых табу, ограничений всеобщей свободы, начинается вообще культура [2]!)

Наш мир не идеален, и потому тут мы вновь вспомним о подмечаемом том, что естественный рост количества людей в истории, первоначально норовил опережать наличный уровень производительности их труда (что будет в итоге и стимулировать к поиску путей повышения оного; мы ещё рассмотрим это детальнее далее), что как потребует перехода от первобытной свободы к организованному труду (что составляет существо так называемой неолитической революции), так и для организации того — лидерства от сознающих необходимость оной организации. (Акцентируем, что в несомненной конкурентной перспективе: когда если не вы — то кто-то другой за счёт того может вырваться вперёд, станет потому сильнее вас и сможет потеснить. Иначе говоря, если не среди вас станут организовывать такой труд, когда это уже стало материалистически возможным — могут опередить вас в том другие; обойдут за счёт чего вас в численности, почему и вероятнее потеснят.) (Да, конечно, в целом итогом этого сперва будет регулярно лишь всё то же достижение потолка наличного уровня производительности труда, что гарантирует периодически неизбежный раздрай со всем из того сопутствующим, но что и задавало тогда стимул к развитию, практически до современности.)

А теперь про метафизику, о чём, собственно, и глава намечена, если кто ещё не забыл. Так вот, в чём же её востребованность реальная для людей возникает, что и, по-видимому, простимулирует оной метафизики взрывную разработку, состоявшуюся в так называемую «осевую эпоху» {линк на Турчина/Сандерсона?}. Да в том же, что когда у вас, благодаря тому, что из-за конкуренции возобладает стремление подтягиваться до высшего достижимого уровня развития — на оном же вам, для мотивации, образно говоря, «поедать» друг друга эффективно, — когда ничего иного не остаётся в той ситуации, когда развиваться уже некогда, из-за подпирающих обстоятельств, так как даже необходимого уже на всех не хватает: так вот в этой ситуации остаётся дополнительно аргументировать только метафизикой, почему «мы» лучше очевидно в среднем одинаковых с нами других, и имеем моральное право их одолеть и выжить сами [3]. (С одной стороны, можно сказать, что и просто биологизм («инстинкт выживания») достаточен к подтолкновению бороться именно за собственное выживание; с другой же стороны, учитывая нашу сложность и разумность, а также социальность*… Остающаяся лишь возможная метафизическая компонента способна приобретать решающее значение для мотивации. …Иначе говоря, кризисность обостряет цену вопроса, за что умирать, для верности как индивидуального («духовно-личностного»), так и общественного развития [4].)

* Пруф на то, что у людей в конфликтах с себе подобными, просто-таки мозг уменьшается от стресса — и не из-за одной только сложности таких конфликтов, но нашей социализированности [5].

Постулирование же для большей эффективности в указанном того, что «мы более правильные, чем другие, а потому наше выживание в приоритете», — будет побуждать и к поискам действительно правильного и морально*. Ибо только логичностью в оном — вместе с чем и более вероятной верностью, — остаётся привлекать сторонников: таким образом и усиливая собственные ряды то исповедующих (и численно, и, заметим, более эффективно мыслящих — к чему ведь приводит следование логике). Таковое развитие метафизики способствует в итоге и таки лучшему людскому поведению, иначе говоря {Тут можно вставить линк на реплику Цзяна о христианстве}.

* Примечателен пример того же Ньютона, шедшего — опираясь на религиозные воззрения! — против же таковых преобладавших вокруг него тогда, к научной истине (познанию таким образом божественного, в его представлениях; что, однако же, несомненно стимулировало прогресс).

Собственно, в указанном же соответствии в результате и прогрессу, и заключается особая прелесть развития метафизики, полагаю. Что является, впрочем, лишь констатацией факта; однако же оное применимо и к в целом происходящей эволюции. (Позицию противоположного взгляда на действительность, как на частность абсурда — я не рассматриваю из-за её очевидной бесполезности. Подмечу, что и то и то упомянутое — и есть выражение двух известных противостоящих полюсов, коими «являются материализм и идеализм» ©.)

Лично я считаю, что, что касается логически верной метафизики, то она строится на признании неуничтожимости материи, её лишь преобразуемости [6], а значит, неизбежности ответственности; находящей выражение в пусть и не жёсткой (ибо допускающей свободу воли), но детерминированности мира (а не хаотичности оного). В полном согласии с чем-то подобным тому физиологическому принципу, что то, что не используется — отмирает [7].

На самом деле, я думаю, что даже в нашей современности первой половины XXI века, эволюция религиозных представлений, начавшаяся некогда с простейших их форм в виде тех же шаманизма и анимизма, ещё не окончена, и впереди их ожидает — позволю себе смелость предположить, — синтез с наукой (путь к чему, как бы это противоречиво не прозвучало, и был положен в своё время научным гиперкритицизмом к религии) [10]. И руководствуясь общественным прагматизмом будет явно размечено, где и во что люди именно верят, и почему; насколько то полезно обществу и прогрессу, а потому заслуживает поддержки и одобрения [8]. (Или, может, правильнее таковой синтез следует именовать уже термином «идеология»?)

В качестве послесловия позвольте привести, полагаю, недооцененную у нас цитату великого Чарлза Дарвина из его бестселлера «Происхождение человека» (1871). «Я вполне подписываюсь под мнением тех писателей, — отмечал Дарвин, — которые утверждают, что самую сильную черту отличия человека от животных составляет нравственное чувство или совесть… И господство его выражается в коротком, но могучем и крайне выразительном слове „должен“. Да, та внутренняя сущность, которая заставляет человека без всяких размышлений рисковать своей жизнью для ближнего, сущность, заставляющая его после тщательных размышлений, в основе которых лежит глубокое чувство справедливости или долга, жертвовать своей жизнью для какого-нибудь великого дела, — эта сущность является наиболее благородною чертою человека» [9].

Примечания

1. https://www.inopressa.ru/article/15Nov2006/independent/essei.html

2. Напр., https://mskolov.livejournal.com/480077.html

3. Ср. https://mskolov.livejournal.com/554892.html

4. https://mskolov.livejournal.com/560318.html

5. https://voi.id/en/bernas/143026

6. Как сформулировал закон сохранения ещё древний грек Эмпедокл: «Ничто не может произойти из ничего, и никак не может то, что есть, уничтожиться». А один из создателей квантовой механики В. Гейзенберг в опусе «Физика и философия» писал: «Если наши современные знания выразить на языке более старых философских систем, то можно было бы, например, массу и энергию рассматривать в качестве двух различных форм одной и той же субстанции и, таким образом, сохранить представление о неуничтожимости субстанции… Элементарные частицы не являются вечными и неразложимыми единицами материи, фактически они могут превращаться друг в друга».

7. https://mskolov.livejournal.com/579979.html

8. «…В своей же подлинной сути „вера не есть знание (нем. Wissen), которым я обладаю, но уверенность (нем. Gewissheit), которая меня ведёт“ (Jaspers. 1962. S. 49)», — цитирует С. С. Аверинцев К. Ясперса в статье о последнем в БРЭ. https://mskolov.livejournal.com/362558.html

9. https://mskolov.livejournal.com/560465.html

10. Не я один мыслю в подобном направлении. Как замечает John Hedley Brooke: «Многие ученые писали о том, что одной из наиболее мощных форм секуляризации является не отделение науки от религии, а своего рода слияние, при котором религиозные доктрины переосмысливаются в свете новых форм науки» https://www.darwinproject.ac.uk/commentary/religion/science-and-religion... / https://mskolov.livejournal.com/593168.html | Также см., напр., статью «Религия с открытыми исходниками» в Циклопедии