Коакция

Shelford Victor Ernest; 22.09. 1877 - 27.12.1968

Драма в трех действиях, с прологом и эпилогом, или как два головастых ученых приручали хаос природы и человеческих отношений, дабы превратить их в аккуратную бухгалтерскую книгу.

Пролог, в котором царит прискорбная неразбериха.

Представьте себе обыкновенный лес. Ну, или степь. Или даже болото - это, впрочем, не столь важно. Что в нём творится? Обычный биологический бардак! Птица клюёт ягоду, медведь ловит рыбу, волк гоняется за зайцем, а заяц, глупец, только того и ждёт. Трава тянется к солнцу, а грибница под землёй тихо обнимает корень дерева, и оба при этом тайно радуются.

Учёные мужи смотрели на эту суматоху и тихо сходили с ума. Ботаник, изучая дубраву, говорил о «фитоценозе» и смотрел на зверей как на досадных, шумных попрошаек, мешающих серьёзной работе растений. Зоолог, выслеживая волка, видел в траве лишь безликую «кормовую базу». Каждый тянул одеяло на себя! В науке, как в плохой коммунальной квартире, царили разброд и сумятица. Не было единого языка, не было классического «списка жильцов» с чётким указанием: кто кому родственник, кто кого терпеть не может, а кто с кем втихаря водит дружбу.

Глава первая, в котором являются два архитектора и предлагают гениальный план переустройства.

И вот, в 1939 году, являются на эту шумную биологическую сходку два джентльмена с видом строгих архитекторов - доктор Клементс и профессор Шелфорд. Первый - ботаник с мечтой о великом Растительном Государстве. Второй - зоолог, уставший от звериной анархии.

«Господа! - сказали они, стукнув увесистым томом своей «Био-экологии» по столу. - Этот бедлам должен быть каталогизирован! Мы не будем более различать зелёных и мохнатых. Отныне всё, что дышит, ест и размножается, есть сообщество. А сообщество сие есть сверхорганизм. Да-да, не смейтесь! Лес - это единое существо, где дуб - его печень, волк - грозный фагоцит, а дятел - неутомимый зубной врач!»

И для управления этим колоссом они выдумали универсальный термин - «коакция». Слово-крюк, слово-кошелёк, в который можно свалить все мыслимые и немыслимые отношения между двумя букашками, зверьками или былинками.

«Всякая коакция, - вещали они, - делится на две корзины. Гомотипическая- когда внутри одного вида. Тут, простите за натурализм, всё как у людей: сначала эффект группы (в тесноте, да не в обиде, греемся все вместе, как пингвины), а когда народу набивается слишком много - начинается эффект массы: мор, уныние, драки за последнего жука и тоска в глазах. Чистейшая коммуналка!»

Глава вторая, в которой наступает царство математической гармонии и составляется всемирный реестр отношений.

Но главным их детищем стала вторая корзина - «гетеротипические реакции». Здесь начинался настоящий театр абсурда, но подчинённый строгой бухгалтерии. Они взяли и присвоили каждому виду в паре знак: плюс (+) для выгоды, минус (-) для ущерба и ноль (0) для полнейшего равнодушия.

И пошла писать губерния! Получилась исчерпывающая «Табель о рангах» вселенского общения:

1. Нейтрализм (0,0). Редчайшая идиллия! «Представьте, - иронизировали бы они, - кит и бабочка на другом континенте. Ни тепло, ни холодно. Мечта супругов после двадцати лет брака».

2. Мутуализм (+,+). Идеальный симбиоз! «Брак по расчёту, где оба в восторге. Гриб даёт воде, водоросль - соли. Как два коммивояжёра, создавшие удачное товарищество. Лишайник «Братья Гримм & Ко» - вечная фирма!»

3. Комменсализм (+,0). «Ловкий тип едет зайцем. Рыба-прилипала прилепилась к акуле. Акуле плевать, а прилипала в восторге: и транспорт, и объедки с барского стола. Нахлебник в доме у богатого родственника».

4. Конкуренция (-,-). «Классическая склока. Два волка за одну кость. Два магазина на одной улице. Оба тратят силы, чтоб изжить конкурента. Безобразие, но… честно».

5. Хищничество (+,-). «Естественный грабёж. Форма деловых отношений, где договор заключается между зубами одного и шкурой другого. Санитар леса, хотя жертва с этим категорически не согласна».

6. Паразитизм (+,-). «Тот же грабёж, но в рассрочку. Умный вор, который не режет курицу, несущую золотые яйца, а тихо и ежедневно собирает с неё дань. Блоха, чиновник, солитёр - одна жизненная стратегия».

7. Аменсализм (-,0). «Шедевр бессердечия! Слон идёт по лесу и давит муравья. Слону - ноль внимания, муравью - конец карьеры.»

Эпилог №1, в котором архитекторов освистали, но билеты их системы оказались вечными.

Что же вышло? О, их величественную теорию «сверхорганизма» осмеяли! Нашёлся язвительный британец Тенсли, который заявил: «Да ваш лес не организм, а так - экосистема, склад случайных элементов, связанных только тем, что друг друга едят! Это не семья, а огромный ресторан, где все - и повара, и блюда!»

Термин «коакция» тихо скончался в научных подвалах. Но вот что удивительно! Та самая бухгалтерская книга с плюсами и минусами - выжила! Она перекочевала во все учебники. Идея разделять отношения на внутривидовые и межвидовые - прижилась.

Так два чудака, попытавшихся надеть на живой, пёстрый, дикий мир смирительную рубашку своей классификации, потерпели фиаско в главном, но выиграли в деталях. Их система оказалась подобна гениально придуманному конверту, в который, даже если надпись стёрлась, люди всё ещё складывают письма.

Глава третья, прикладная, в которой выясняется, что люди в своих конурах ведут ровно как букашки, но с большими претензиями.

И вот, дотошные последователи наших героев, вооружившись лупой, обратили свой взор с дубрав и степей на существа, полагающие себя венцом творения. И что же обнаружилось? А обнаружилось, что Homo Sapiens в своих стальных ульях-офисах, бетонных гнёздах-квартирах и прочих «коворкингах» участвует в тех же самых коакциях, только прикрытых слоном светской беседы, дресс-кода и ежемесячным отчётом.

И здесь случилось самое утончённое открытие. Для истого представителя цивилизации зачастую не требуется прямого взаимодействия! Для него достаточно голого, неприкрытого, безмолвного соприсутствия себе подобного. Сам факт, что другой представитель вашего вида видит или слышит вас, превращается в мощнейший экологический фактор, словно внезапно изменившаяся влажность воздуха для амёбы или направленный ветер для паруса одинокой яхты. Коакция – это, по сути, не взаимодействие другого человека, а просто соприсутствие другого видимого или слышимого человека. Одного или нескольких.

Этот феномен окрестили социальной фасилитацией (когда присутствие других подстёгивает) и социальной ингибицией (когда оно парализует). Установлен непреложный факт, что в некоторых случаях само присутствие другого (других) оказывает как положительное (фасилитация), так и отрицательное (ингибиция) влияние на эффективность. Изумительная дуальность, повторяющая «эффект группы» и «эффект массы» Клементса!

Параграф первый, в котором лектор хорошеет перед публикой, а студент тупеет у доски.

И понятны любопытнейшие закономерности: результаты лучше, если взаимодействующие индивиды (сотрудники) выполняют легкую для них работу и при этом хорошо обучены. В этом случае они демонстрируют высокую квалификацию. То есть если ему понятна деятельность, то присутствие других людей им помогает, а результаты становятся еще лучше.

Представьте себе двух субъектов.

Субъект А: Опытный настройщик роялей, виртуозно орудующий молоточком и войлоком. Если посадить рядом с ним зрителей, он начнёт работать ещё быстрее и изящнее, демонстрируя чудеса мастерства. Это и есть фасилитация -его навык доведён до автоматизма, бояться нечего, а энергия аудитории заряжает его, как батарейка.

Субъект Б: Юный студент, впервые изучающий квантовую механику. Если посадить его решать задачу в уголок библиотеки в одиночестве, он, быть может, с горем пополам, но одолеет сию премудрость. Но стоит лишь подсесть к нему строгому профессору или даже просто симпатичной однокурснице, как мозг его превращается в гладкий, отполированный panic-room. Мысли разбегаются, формулы испаряются, рука дрожит. Это - ингибиция в чистейшем виде! Ибо верно и обратное: если квалификация недостаточна для данной работы и сам процесс кажется трудным, то присутствие другого человека (сотрудника) только осложняет выполнение этих действий и результаты оказываются более низкими.

Вывод, неизбежный как квартальный отчёт: Человек на хорошо заученной, лёгкой для него задаче расцветает под взглядами публики, как павлин перед павой. На трудной, непонятной задаче - он вянет и пятится, как улитка, ткнувшаяся в соль. Присутствие себе подобных лишь усиливает его природную склонность к блеску или провалу.

Параграф второй, в котором мы говорим о сенситивных созданиях и доминирующих слонах в посудной лавке человеческих отношений.

Но и это ещё не вся глубина пропасти! Ибо люди, при всей их любви к равенству, от природы устроены неравноценно для этих коакций. Здесь на сцену выходят психотипы, коих можно рассмотреть как отдельные «виды» в нашем человеческом биоценозе. Соответственно, на более сенситивные психотипы эти феномены оказывают более яркое влияние.

Сенситивные психотипы (или «трепетные лани»). Это те самые нежные создания, чья душевная организация тоньше паутинки. Сенситивность – особенность личности, заключающаяся в повышенной ранимости и чувствительности, неуверенности в себе, повышенной совестливости и склонности к сомнениям, к фиксации своих переживаний. На таких людей феномены фасилитации и ингибиции действуют с удесятерённой силой.

Положительная коакция (фасилитация) для них - как тёплое солнышко для подснежника. Добрый взгляд, одобрительный кивок - и они расцветают, готовы свернуть горы.

Отрицательная коакция (ингибиция) - для них ледяной ураган. Неодобрительная гримаса, чей-то тяжёлый вздох - и их уже нет, они съёжились, ушли в себя, и работа их остановилась, словно часы с broken heart (разбитым сердцем). Их «экологическая ниша» - тихие уголки, доверительные беседы с глазу на глаз и отсутствие внезапных проверок.

Доминирующие психотипы (или «слоны в посудной лавке эволюции»). А это - силачи мира сего. Неуверенность? Не слышали. Сомнения? Просят повторить погромче. Они сами являются источником колоссальной коакции для всего окружающего биоценоза. Их mere presence (простое присутствие) - уже событие. И конечно, доминирующие психотипы оказывают более серьезное воздействие на окружение.

Их фасилитация - это громкий голос, хлопок по плечу, заряжающий подчинённых энергией и энтузиазмом. «Сам идёт - и других заставляет!» - говорят про них. Они - как мощное дерево в лесу, вокруг которого формируется целое сообщество. Происходит стимуляция деятельности сотрудника при положительном воздействии.

Их ингибиция - это тяжёлый взгляд, от которого коленки подкашиваются у целого отдела. Их неодобрение - как ядовитые испарения грецкого ореха, под которым ничего не растёт. Они могут одним присутствием парализовать работу, загнать в ступор и заставить «эффект массы» наступить мгновенно, лишь войдя в дверь с плохо скрываемым настроением. Происходит или отрицательное воздействие, угнетающее всякую живую деятельность вокруг.

Заключение окончательное, в котором царит меланхолическое единство всего сущего.

Таким образом, если приложить строгую систему Клементса и Шелфорда к офису или любому иному человеческому общежитию, мы получим поразительную, почти мистическую картину.
Мы увидим не коллектив разумных существ, а сложнейшую экосистему коакций:

1. Соприсутствие работает как универсальный климатический фактор, более мощный, чем любая инструкция.

2. Легкие задачи процветают на «солнечном свету» внимания, а трудные - чахнут в нём, требуя уединённой тени.

3. Сенситивные виды трепещут от малейшего дуновения, а доминирующие - сами генерируют погоду, а то и небольшой климатический апокалипсис для соседей по open space.

И выходит, что идеальный коллектив - это не что иное, как правильно подобранный биоценоз, где для каждого «вида» создана своя экологическая ниша: сенситивным - тишина и такт, доминантам - простор для генерации «положительных коакций», а сложные задачи поручаются наедине с собой, дабы не вызвать приступа массовой ингибиции.

Увы, руководители человеческих стад редко читают труды по экологии. А потому продолжают сажать трепетную орхидею (сенситива) под ядовитый орех (босса-доминанта) и удивляться, почему она не цветёт, а только вянет. И требуют от неё, бедной, фасилитации, коллективного духа и прочих коакций, на которые у неё просто не хватает душевного хлорофилла.

Так и живём, в одном большом, шумном, плохо организованном биоценозе, упорно называя его «обществом», «коллективом» и «офисом». И все наши собрания, планерки и корпоративы - не более чем поле для бесконечных, всеобъемлющих коакций, которые мудрые ботаник с зоологом предсказали бы нам с первой же минуты, просто взглянув в микроскоп на нашу суету. Их бухгалтерская книга с плюсами и минусами оказывается пригодной не только для волков и зайцев, но и для начальников, подчинённых, влюблённых и соседей по лестничной клетке.

 Всё едино. Всё - коакция.