Теория поколений

Уильям Штраус   8 декабря 1947 

Теория поколений разработанная Уильямом Штраусом и Нилом Хау и описывающая повторяющиеся поколенческие циклы в истории США.

Теория поколений! Прекраснейшая наука, столь же точная, как гадание на кофейной гуще, но столь же обаятельная, как старый пиджак с заплатками на локтях. Позвольте мне, грешному, с присущим нашему веку цинизмом и восторгом маньяка-коллекционера, провести вас по этому карнавалу человеческих штампов.

Вообразите, если угодно, огромный, пыльный комод нашей цивилизации. И в нём - ящики. Аккуратные, подписанные убористым почерком усатого архивариуса от социологии. И в эти ящики мы, с легким хрустом несовпадений, запихиваем всё человечество. Не по росту, не по цвету волос, а по году выпуска с конвейера жизни. Боже, какое облегчение! Теперь не нужно мучиться, изучая каждого отдельного человека - достаточно прочесть бирку на его лбу: «Сделано в 1987. Хрупко. Беречь от правды».

Ящик первый, нижний, пахнущий нафталином и гордостью: «Бэби-бумеры».
О, эти великолепные мастодонты! Они вылупились из яиц, сваренных в котле послевоенного энтузиазма. Их детские игрушки - реальные танки (правда, уже подбитые), а сказки на ночь - рассказы о покорении целины и космоса. Они свято верят, что мир - это гигантский заводской цех, где нужно вкалывать, не поднимая глаз, до седьмого пота, а потом дружно спеть хором под баян. Их любимая фраза: «А вот в наше время…» В их время, надо полагать, трава была зеленее, мороженое слаще, а молодёжь - почтительнее. Они смотрят на все последующие ящики в комоде с чувством глубокой тревоги, как реставратор на мальчишку с баллончиком краски, подошедшего к фреске Микеланджело. Интернет для них - зловредная машинка, которая вечно «глючит» и «заразила вирусом весь системный блок». Героически пытаются «зарегистрироваться в одноклассниках», воспринимая это как новую трудовую вахту.

Ящик второй, потертый на углах, с наклейкой «Поколение X».
Вечные подростки, родившиеся с моно-бровью, насмешливо приподнятой. Их колыбельная - скрежет «железного занавеса», а первая погремушка - пустая банка из-под тушёнки дефицитных лет. Они - дети с ключом на шее и вечным чувством, что их обманули. Обещали светлое будущее, а выдали распад империи и «дикий капитализм». Их кредо - циничный прагматизм. Они не верят в слова, верят только в договоры, желательно заверенные нотариусом. Работа для них - не подвиг, а контракт: я вам время, вы мне деньги, и давайте без сантиментов. Они изобрели сарказм как вид спорта и довели его до олимпийского уровня. Смотрят на бумеров как на наивных романтиков, а на миллениалов - как на испорченных детей, которые разбили их коллекцию винила, пока те работали на второй работе. Их природная среда - тоскливые офисы и чувство, что где-то там, за горизонтом, проходит настоящая жизнь, на которую уже нет билета.

Ящик третий, цвета «инстаграмной» радуги, мигающий оповещениями: «Миллениалы».
Прелестные, гладкие, как печеньки из органической полбы. Они появились на свет уже с прищуром, будто оценивая качество освещения в родильном зале. Их пеленали не в пелёнки, а в айпод-шнурки. Они - первое поколение, для которого «онлайн» не место, а состояние бытия. Их трагедия в том, что им с детства внушали: «Ты особенный! Ты можешь всё!», а потом выдали диплом в год мирового финансового кризиса и сказали: «Извини, вакансий нет, но можешь попробовать себя в роли бариста-философа». Отсюда - их вечный поиск «смысла», «самореализации» и work-life (работа\жизнь) баланса на грани искусства перформанса. Они готовы платить двойную цену за авокадо, если на упаковке будет надпись «этичный продукт». Они лечат душу медитациями из приложения и верят, что хэштег #saveplanet (спаси планету) может реально спасти планету. Смотрят на иксов с жалостью: «Бедные, они не умеют жить!», а на бумеров - как на милых, но безнадёжно устаревших динозавров.

Ящик четвёртый, без ящика вообще - просто облако данных, парящее в синем свете экрана: «Поколение Z».
Инопланетяне. Цифровые аборигены, для которых реальный мир - это скучный, низкополигональный ад-он к основному софту. Их первый звук - не мамин голос, а звук уведомления. Они общаются иероглифами (мемами, гифками, реакциями), а их внимание короче, чем загрузочный экран. Они не «сидят в тик-токе» - они в нём живут, правят им и дышат его парами. Их ирония тоньше нанометра и смертоноснее цианида. Они родились с пониманием, что апокалипсис (экологический, социальный, цифровой) - это не сюжет для фильма, а бэкграунд для их жизни. Поэтому их лозунг: «Пока мир горит, сделаем сторис!». Они терпеть не могут пустословия миллениалов и требуют от брендов не красивых сказок, а действий и инклюзивности. Смотрят на всех предыдущих обитателей комода как на археологические артефакты, которые интересно покрутить в 3D-визуализации перед сном.

А теория? Ах, теория!
Великолепнейший фейерверк обобщений! Она позволяет, не вникая в мучительную сложность человеческой души, навесить на неё ярлычок и сказать: «Ага, 1992 год рождения? Склонен к инфантильности и поиску смысла. Следующий!». Это гороскоп для HR-ов, политиков и маркетологов, отчаянно пытающихся продать пенсионный фонд зумеру, использующему «деньги» лишь как абстрактную единицу измерения в криптоиграх.

И знаете, в чём главный абсурд? Что в тот самый момент, когда учёный муж, потягивая коньяк, докторально вещает о «ценностных ориентирах поколения Z», какой-нибудь пятнадцатилетний гений из Воронежа уже изобрёл нечто, что разнесёт все эти ящики в щепки. А старый бумер-слесарь, которого все списали со счетов, единственный сможет это починить. Потому что человек - не ящик в комоде. Он - безумный, непредсказуемый, великолепный хаос, который вечно вываливается из любых таблиц, смеётся в лицо теориям и портит всю стройную систему своим проклятым, ни на что не похожим, личным опытом.

Так что давайте продолжим эту восхитительную комедию - клеить ярлыки, спорить и делить живую, трепещущую ткань времени на квадратики. Это так по-человечески. И так смешно.