Нидерланды во Второй Мировой войне. Книга 5, Часть 4 - "Голландцы, на Восток!"

То, что Германия находилась в состоянии войны с Советским Союзом, Зейсс-Инкварт 

— австрийский и немецкий политический и государственный деятель. Занимал посты федерального канцлера и министра обороны Австрии (11—13 марта 1938), рейхскомиссара Нидерландов (1940—1945), номинально был министром иностранных дел в правительстве Дёница (1945). Член НСДАП (c 1938), обергруппенфюрер СС (1941). Нацистский преступник.

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%97%D0%B5%D0%B9%D1%81%D1%81-%D0%98%D0%BD%D0%BA%D0%B2%D0%B0%D1%80%D1%82,_%D0%90%D1%80%D1%82%D1%83%D1%80

рассматривал как важное облегчение своей задачи.

Он ни на секунду не сомневался, что Советский Союз вскоре потерпит поражение: разве все те, кто цеплялся за надежду на победу Англии, теперь не поймут, что им придется довольствоваться постоянным господством Третьего рейха?

Более того, рейхскомиссар верил, что "расплата с большевизмом" найдет отклик именно у голландского народа.

Нидерланды, Швейцария и Португалия были единственными тремя европейскими странами, которые никогда не признавали Советский Союз и которые испытывали глубокое отвращение к российской системе, особенно в воцерковленной части голландского общественного мнения, особенно из-за сообщений о преследовании церквей в Советском Союзе и о пропаганда атеизма, которая там велась.

Не следует ли предположить, что бесчисленное множество голландцев были бы готовы рассматривать военные действия в Советском Союзе как крестовый поход за европейскую цивилизацию и христианство?

Конечно, от тех, кто все еще целостно придерживался идей довоенных политических партий, нельзя было ожидать никакой поддержки. Зейсс-Инкварту казалось, что сейчас настало время упразднить эти политические партии.

Тот факт, что королева Вильгельмина публично встала на сторону Советского Союза и вновь призвала к сопротивлению, сделал желательным также принятие новых мер против Дома Оранских.

Но, по мнению Зейсс-Инкварт, нельзя было вмешиваться негативно: необходимо было предпринять позитивные действия.

Он решил с большей силой взяться за реорганизацию Нидерландов в национал-социалистическом смысле и в то же время призвать голландский народ работать над построением Восточной Европы, очищенной от коммунистической идеологии. Возможно, реакция на этот призыв привела бы, наконец, к созданию движения, более широкого, чем NSB, и более представительного, чем оно, которое могло бы стать основой для будущего германо-голландского сотрудничества.

Таким образом, это было новое политическое наступление, предпринятое Зейсс-Инквартом. Мы считаем правдоподобным (другие доказательства отсутствуют), что у него не было необходимости подталкивать НСБ к этому наступлению. Но Муссерт не дал ему шанса.

Антон Муссерт - нидерландский политик. Основатель Национал-социалистического движения в Нидерландах. В годы немецкой оккупации страны — «вождь» (leider), то есть глава марионеточного правительства страны. По окончании войны схвачен союзниками и казнён.

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D1%8E%D1%81%D1%81%D0%B5%D1%80%D1%82,_%D0%90%D0%BD%D1%82%D0%BE%D0%BD_%D0%90%D0%B4%D1%80%D0%B8%D0%B0%D0%BD

Новость от 22 июня была встречена голландскими национал-социалистскими сетями с бурной радостью, даже с волнением. "У меня снова встал комок в горле, - написал один из них. - Что за время и что за история для германизма!" "Гитлер (находится) в конфликте с антихристом", - слова одного литератора из этих кругов. "Ни католик, ни протестант не могут этого отрицать". "Этот договор с Россией, - как позже записал в своих мемуарах окружной руководитель НСБ в Оверэйсселе, - перевернул для меня все с ног на голову... Я почувствовал облегчение от того, что национал-социализм избавился от такого позорного договора. Мы знали о трудностях борьбы с таким могущественным врагом на такой обширной территории, но с помощью Провидения этот дьявол был бы сокрушен... Кто знает, может быть, с этого момента хранилища Европы действительно стали бы доступны для всей Европы. Для русского народа, даже для этого одного, все это означало бы только выгоду, он восстановил бы свою духовную жизнь, церкви были бы возвращены, крестьянин снова сам заботился бы о своем поле, позволил браку вновь обрести свою святость, а женщине - свою честь".

Мюссерт отреагировал так же. 22 июня он отправил Гитлеру телеграмму, в которой сообщал "от имени тысяч боевых товарищей", что "никто не превзойдет их в верности". "Да хранит вас Бог и дарует вашей борьбе за выживание Европы свое незаменимое благословение".

Днем позже, в дополнительном выпуске журнала "Народ и отечество", Мюссерт назвал вторжение в Советский Союз "величайшим деянием, совершенным Гитлером как стратегом, строителем Новой Европы и идеалистом". Это предпоследний этап (вторжение в Англию было бы последним) мировой революции, которая уже началась!"

В ответ Гитлер жестом выразил Муссерту свою "герцлихеттскую благодарность": "Сердечно благодарю вас. Я присоединяюсь к этому со своей благодарностью и наилучшими пожеланиями вашей дальнейшей работы на благо нашей общей идеи". Нет, Зейсс-Инкварт не мог оставить человека, получившего эту телеграмму, в стороне! Поэтому Муссерт был приглашен, как единственный голландец, выступить на массовом митинге, который должен был состояться вечером в пятницу, 27 июня, на территории ледового клуба в Амстердаме.

Это место по-прежнему находилось недалеко от центра столицы, между Концертгебау и Государственным музеем. Для демонстрации были подготовлены дополнительные поезда. Весь персонал рейхскомиссариата был обязан присутствовать. В дополнение к формированиям вермахта, Wa и Nationale Jeugdstorm (молодежной организации NSB), подразделения немецкой и голландской службы труда также выступали в качестве своего рода почетного караула - и выступал Зейсс-Инкварт. Он говорил более часа и, как всегда, в очень тщательно подобранных выражениях, но не вдохновляющим тоном.

Он охарактеризовал борьбу Германии как борьбу за Европу. Он утверждал, что февральская забастовка (цитируем сообщение прессы) "была организована в сотрудничестве Коммунистической партии с английской секретной службой и еврейством этого города." Он подчеркивал необходимость борьбы с этим иудаизмом, ссылаясь на Эразма, Хьюго де Гроота и Абрахама Кайпера. Масонство также было уничтожено. Он предсказал, что после победы над Советским Союзом Германия займет неприступную позицию, Соединенные Штаты больше не смогут вмешаться.

- Голландцы, посмотрите на Восток! - Воскликнул он. - Ваши предки переезжали туда 800 лет назад, и не раз, и не два, и были важными составляющими европейской культуры и мысли. На протяжении многих поколений вам не хватало участия в решении этой общеевропейской задачи. Немецкие солдаты, в рядах которых уже стоят ваши сыновья, сейчас отвоевывают Восток. Наша цель - присоединить эту европейскую территорию к Европе. Вступая в должность, вы строите будущее своих детей... Я лично рассматриваю эту демонстрацию как отправную точку национал-социалистической реорганизации в Нидерландах, которая теперь, когда решение принято на Востоке, должна быть рассмотрена и здесь. Поэтому все институты и политические идеи, которые являются реакционными, хотят остановить новое препятствие на пути к счастливому будущему. Мы разберемся с ними".

Генуэзец Зейсс-Инкварт не упомянул о НСБ. В своей короткой речи, последовавшей за речью рейхскомиссара, Мюссерт не преминул зачитать свою телеграмму Гитлеру и его сердечный ответ. Мюссерт упомянул о соблазне, на который он уже обращал внимание Гитлера и Зейсс-Инкварта в августе 40-го: призыв голландских резервистов на действительную военную службу: "Каждый день нам больно осознавать, - сказал он, - что хорошо организованная, хорошо обученная голландская армия не может стоять бок о бок с немецкими, румынскими и финскими армиями под сильным руководством". К счастью, некоторые из них поняли, о чем идет речь. ‘От имени постоянно растущего и укрепляющегося ядра голландского народа я говорю вам, господин рейхскомиссар: немецкий народ может рассчитывать на нас как на своих самых преданных братьев".

Зейсс-Инкварт слышал это раньше. Это зависело от него и от других, не входящих в НСБ. Это был и его призыв ("Голландцы, смотрите на Восток!Добились ли вы там успеха?)

В ежедневной прессе звучали нападки на оккупантов. Хотя тексты выступлений, произнесенных на территории Ледового клуба, были, между прочим, напечатаны дословно, согласно правилам, Янке на своей пресс-конференции проявил крайнее недовольство сухим освещением демонстрации и, прежде всего, многочисленными редакционными статьями, свидетельствующими о сдержанности, которая, как мы предполагаем была связана с реакцией на действия королевы Вильгельмины. "Впечатление от некоторых комментариев (было) такое, - сказал Янке, - как будто вы подумали: мы должны с этим справиться, но не стоит придавать этому большого значения".

Также председатель Ассоциации голландских журналистов П. Дж. ван Мегчелен, главный редактор ANP, сказал на той же пресс-конференции, "с большим сожалением обнаружил, что несколько коллег серьезно не справились со своей задачей". Он пригрозил им наказанием.

Кроме Мюссерта, был только один политик, который положительно откликнулся на призыв Зейсс-Инкварта: Арнольд Майер (голландский политик-фашист

 https://en.wikipedia.org/wiki/Arnold_Meijer).

*****

По случайному совпадению, ежедневной газете Национального фронта "Нидерландсдагблад" было разрешено возобновить выпуск в субботу, 28 июня.

Накануне вечером Мейер вместе с несколькими сотрудниками смог ознакомиться с текстом речи Зейсс-Инкварта, который поступил по телексу в редакцию "The Residence Bid": "Голландцы, смотрите на Восток!"

Майер был закоренелым антикоммунистом; сердцем он был с войсками, которые, по его мнению, должны были уничтожить большевистскую систему. Победа Германии была для него несомненной. Что будет с Нидерландами после этого? Муссерт останется у власти? Была ли возможность в этот исторический момент включить НСБ в состав более широкого фронта и тем самым в какой-то степени обезвредить его? Выступление Зейсс-Инкварта предлагало такую возможность.

Из прессы он узнал, что Италия и Испания направят свои войска на восточный фронт. Вот где он мог бы закрепиться. Посоветовавшись всего с несколькими сотрудниками (у него не было времени созвать свой политический совет), Майер написал редакционную статью для нидерландской газеты "Dagblad" в ночь с пятницы на субботу. Он был очень доволен словами Зейсс-Инкварта: "Эта речь была европейской в хорошем смысле этого слова и приемлемой для истинного голландца." Нидерланды, если уважать их национальные особенности, могли бы занять достойное место в новом порядке. "Мы, национал-социалисты из Национального фронта, - говорится в главном отрывке - мы полностью готовы.

Мы даже спрашиваем: после этой речи рейхскомиссара, не пришло ли сейчас время Голландскому союзу, НСБ и Национальному фронту выступить с совместной инициативой по созданию отдельного Голландского легиона, который помог бы защитить Европу от русского большевизма в дополнение к немцам, итальянцам, финнам, румынам? Испанцы, венгры и словаки? В своей речи рейхскомиссар намекает на раскол в рядах национал-социалистов в Нидерландах. Что ж, такая совместная инициатива сблизила бы нас. Мы бы росли навстречу друг другу".

Если когда-либо статья Зейсс-Инкварта и была написана от чистого сердца, то именно эта! Объединенный фронт профсоюзов, NSB и Национального фронта! Это было его самым заветным желанием почти год. Вся голландская пресса немедленно получила указание дословно скопировать процитированный отрывок из статьи Мейера, для радио он был передан в новостных сообщениях ‘несколько раз’.

Как отреагировало бы НСБ? А как насчет голландского профсоюза?

Мюссерт, гордившийся почетным местом, которое ему было позволено занимать на территории Амстердамского ледового клуба рядом с рейхскомиссаром, не хотел отказываться от своего привилегированного положения. 1 июля, через три дня после предложения Мейера (к сожалению, мы не знаем, что происходило между Мюссертом и рейхскомиссариатом в течение этих трех дней), он опубликовал пресс-релиз, в котором говорилось, что члены Национального фронта или Голландского профсоюза, которые хотят последовать примеру, поданному ими, могут присоединиться к войскам СС или Национал-социалистского военного корпуса, "в создании Голландского легиона больше нет необходимости." Реакция триумвирата голландского профсоюза была обнародована два дня спустя.

Над заявлением стояло "На чем мы стоим", а смысл был таков: не на стороне Германии. "Вместе с доктором Зейсс-Инквартом, - говорилось в нем, - голландский народ убежден, что господство большевиков в Европе означает уничтожение европейской культуры. Но обстоятельства, в которых сегодня оказался наш народ, не позволяют нам занять какую-либо позицию в борьбе между Германией и Россией. Однако такое решение могло быть принято только при полной свободе и собственным правительством" - другими словами, оккупант не был этим "собственным правительством", и это "собственное правительство" теперь базировалось в Лондоне.

Было также отмечено, что "свобода совести" занимает центральное место в жизни голландца: "Мы, голландские социалисты, не являемся национал-социалистами".

"Профсоюз отказывается!" - это сообщение распространилось и за пределами собственного круга членов профсоюза. "Со всей страны, даже от противников Профсоюза, - писал позже Хоман, - мы получали выражения благодарности за это ясное слово в этот решающий момент". Еще в тот день, когда появилось это сообщение, Зейсс-Инкварт задумался о том, что он будет делать с профсоюзом. ‘Я не намерен распускать Профсоюз сразу, - сообщил он своим основным сотрудникам, - поскольку, как и прежде, я возложил на членов, которые являются лидерами в профсоюзе, полную ответственность за членство". Таким образом, Зейсс-Инкварт рассматривал триумвират профсоюзов и кадры как заложников, чтобы гарантировать хорошее поведение его членов.

Конечно, Профсоюз пришлось еще больше ограничить в средствах самовыражения. "Варгашуйсен" и все отделы социальной информации были закрыты, следующие два номера еженедельника были конфискованы, а затем профсоюз был запрещен на шесть недель. Ношение значка профсоюза также было запрещено, а Эйнтховен и Хоман были уволены по собственному желанию с постов главного комиссара полиции Роттердама и комиссара провинции Гронинген, соответственно.

(Становится понятным, что желание уничтожить СССР засчет Германии не было спонтанным, а хотелка бомбить СССР после его победы над Германией - "нормальной" реакцией англо-саксов, куда входят и голландцы).

Некоторым из сотрудников генерал-комиссара Шмидта идея, выдвинутая Мейером - формирование Голландского Легиона пришлась по душе. Одним из этих сотрудников был некий доктор Вольфганг Исперт, первоначально работавший врачом в Эльберфельде, который летом 40-го (он несколько лет работал в нашей стране в рейхскомиссариате) стал главой организации "Народный союз".

У Исперта был свой план: он сделал все возможное, чтобы сделать голландские организации более "расово сознательными" в области генеалогии, и вступил в контакт с голландским офицером запаса А. Р. Клейном. Клейн родился в Индии в 1909 году, где его отец стал исполняющим обязанности председателя Верховного суда. Он окончил христианский лицей в Зейсте. Его самым заветным желанием было стать профессиональным офицером. В январе 32-го он был одним из первых, кто вступил в NSB; он выразил благодарность, когда в 36-м ушел добровольцем в качестве офицера запаса. Он оставался на службе более четырех лет, но в условиях жесткой экономии так и не получил постоянного назначения; летом 1940-го его уволили, не выплатив ни пенни из ожидаемого жалованья. Это вызвало у него негодование по поводу голландской демократии; он вступил в контакт с NSNAP Ван Раппарда, а вскоре и с такими немцами, как Исперт, поддерживал с ними связь, когда в начале 41-го получил должность в муниципальной полиции Гааги, а во вторник 1 июля, предположительно после консультаций с Испертом, разыскал старшего офицера в отставке, с которым хотел проконсультироваться о создании Голландского легиона: генералом-лейтенантом Хендриком Александром Сейффардтом.

Сейффард сделал блестящую по голландским меркам карьеру: в 1888 году, в возрасте шестнадцати лет, он стал курсантом Королевской военной академии в Бреде, а сорок шесть лет спустя оставил военную службу в звании генерал-лейтенанта, начальника генерального штаба и председателя Совета обороны. Он был красивым и знающим человеком, но (по словам его преемника Рейндерса) "немного эксцентричным и неуравновешенным, со склонностью к показухе". Усилия по обороне Нидерландов вызывали у Сейффардта отвращение: с 33 по 37 год он был активным членом Ассоциации национального возрождения. Весной 37-го он вышел из этого профсоюза и присоединился к NSB: осенью он снова подал в отставку, "главным образом из-за соображений, что я, - писал он несколько лет спустя, - вероятно, мог бы принести больше пользы, если бы не оставался открытым членом". После мая 40-го, Сейффард видел единственное спасение в тесном союзе между Нидерландами и Германией. В начале 41-го он называл себя "убежденным национал-социалистом". Это вызвало возражения: его жена была глубоко встревожена, когда старый родственник, который не знал о политических симпатиях Сейффардта, а также о том, что его сын и дочь вступили в НСБ, заявил в феврале 41-го в в доме Сейффардта, "что скоро все они будут забиты до смерти’.

По-видимому, первого июля Сейффард, "убежденный национал-социалист", согласился с Клейном в желательности создания Голландского Легиона. Что еще более важно, Зейсс-Инкварт также горячо пождерживал созданию такого легиона. Через несколько дней после публикации статьи Амольда Майера он попросил у Гитлера разрешения создать легион. Предполагая, что он получит такое разрешение, Зейсс-Инкварт рассказал об этом профессору доктору Г.А.С. в среду, 2 июля, во время приема в "Клингендале’ (ныне и тогда это вилла-институт "мозговых штурмов" под Гаагой, всяких глобальных исследований - типа Rand) Каттера, который уже оказал ему столь важные услуги в 40-м году, на вопрос о том, знает ли он кого-нибудь, кто мог бы возглавить создание легиона. Зейсс-Инкварт знал, что Мюссерт ничего не чувствовал к такому Легиону; рейхскомиссар, должно быть, увидел в этом новое доказательство того, что лидер НСБ никогда не смотрел дальше своего носа. Сейффард, чье имя было упомянуто в "Клингендале" на приеме, показался Зейсс-Инкварту идеальным кандидатом на должность прапорщика: бывший начальник генерального штаба, национал-социалист и не член НСБ. По поручению Зейсса-Инкварда Снайдер посетил Сейффарда в четверг, 3 июля и спромил, хотел бы он создать голландский легион? Сейффардт дал тот же ответ, когда Клейн и Исперт пришли задать ему тот же вопрос днем позже, в пятницу, 4 июля, но теперь уже от имени генерал-комиссара Шмидта.

В субботу, 5 июля, еще один новый посетитель: гауптштурм-фюрер СС Карл Лейб, ревностный начальник отдела вербовки в войска СС "Эрганцунгсштелле Нордвест". И у Лейба были отличные новости: Гитлер дал свое согласие на создание Нидерландского легиона. Позже Сейффардт Васт объяснил, что это должно было называться "добровольное объединение Нидерландов".

Не звучало ли "Голландский легион" Гитлера слишком "голландским" или слишком пафосно? Мы не знаем. Однако мы знаем, что в то время, когда Гитлер одобрил это формирование, в Берлине уже было решено, что оно будет называться "Королевская Голландская группа, разведывательное управление и высшая сила войск СС".

Еще до массированного вторжения  в Советский Союз было предусмотрено, что подразделения, подобные итальянским дивизиям Вермахта, будут добавлены в состав СС и что формирования добровольцев из "германских" стран, которые получат немецкое оружие, будут включены в состав Ваффен-СС. Такое соглашение создало бы для Зейсс-Инкварта большие трудности: хотя он хотел сделать все возможное, чтобы создать "легион" с нуля, который отличался бы от войск СС и в котором, если все пойдет хорошо, голландский народ узнал бы себя, это стало результатом соглашения (что держалось в секрете), что создаваемое формирование будет отнесено к Ваффен-СС. Таким образом, вся вербовочная кампания была заранее спланирована с помощью обмана.

*****

Лейб изначально присоединился к ответу Мюссерта: зачем нужен был Голландский легион, если уже существовали войска СС, которые принимали голландцев? Лейб так и сказал об этом Арнольду Майеру в среду утром, 2 июля: не мог бы он сотрудничать со штандартом СС ‘Западная земля’? Мейер отказался, но вопрос дал ему понять, что, если он не хочет, чтобы вербовщики в Ваффен-СС взяли его на буксир, он должен подчеркнуть "голландский" характер своего легиона. Мюссерт сказал "нет" во вторник, а в четверг Мейер услышал "нет" от голландского профсоюза. На этом его план провалился.

Он продолжил в одиночку. В тот же четверг он вручил Лейбу меморандум, предназначенный для Зейсс-Инкварта и, при желании, для Гитлера, в котором выступал за то, чтобы легион возглавляли голландские офицеры и унтер-офицеры и сражались под голландским флагом и в голландской форме; офицеры должны были принести присягу, и на этом основании флаг и регистрация должны были быть произведены на голландском. Также необходимо было оговорить, что добровольцы будут "служить для защиты прав кригов и для защиты айнзатц-армии от большевизма", чтобы им не пришлось участвовать в военных операциях против Англии. И в тот же четверг Лейб сказал Майеру, что все его пожелания будут выполнены. "Для меня это прозвучало слишком хорошо, чтобы быть полной правдой", - написал Мейер в своих ежедневных заметках.

Его потребность подчеркнуть свои резервы тем временем усилилась после того, как он узнал из многих источников, что и в рядах Национального фронта многие были удивлены и даже возмущены инициативой, которую он, лидер, предпринял. Но в субботу, 5 июля, он снова проявил инициативу. Лейб сказал ему, что адресом регистрации станет голландское региональное бюро по трудоустройству и что на следующий день, в воскресенье, Мейер будет во Фрисландии (где его последователь, пожилой преподобный Дж. Домела Ньювенхейс Нижегаард уже объявил себя полевым проповедником), он прочитал в прессе официальное сообщение о том, что "Ассоциация добровольцев Нидерландов" "в сотрудничестве с существующими политическими партиями" (очевидно, это означало Национальный фронт, NSB и NSNAP) "и голландскими офицерами" (Клейн, Сейффардт) ‘будет организована уже существующим голландским агентством по подбору персонала"; адрес этого агентства - Stadhouderslaan 132, Гаага. Но это был адрес штаб-квартиры СС "Северный Запад". "Сообщение хорошее, - отметил Мейер, - однако адрес подачи заявления неверный".

В его отсутствие его сотрудники в Гааге разработали крупномасштабную "кампанию по вербовке в голландский антибольшевистский легион" во время выходных: например, они хотели расклеить 50.000 плакатов. "Необходимо, - так это называлось в инструкции, которая была разослана всем руководителям департаментов, - чтобы после первой недели работы было сказано: "У этих национальных фронтовиков есть все! Их организация и пропаганда бьют ключом!"...Теперь нам, наконец, предоставляется прекрасная возможность, которой каждый из нас ждал долгие годы".

Когда Майер вернулся с Севера в Гаагу во вторник, 8 июля, его ждала новая негативная реакция в его собственных рядах. С момента появления его статьи от 28 июня двести пользователей поблагодарили его! Он заколебался. Он увидел, что повсюду были расклеены заметки, в которых волонтеров предупреждали об адресе: Стадхаудерслаан, 132. Лейб доставил пять тысяч таких объявлений в штаб-квартиру Национального фронта. Мейер запретил распространять их. Он решил связаться с Сейффардтом (чье имя уже упоминалось ему несколько раз в предыдущие дни).

Дальше - подковерная борьба, неинтересно.

*****

А добровольцы?

В общей сложности до конца сентября зарегистрировалось более трех тысяч человек - странная смесь идеалистов, авантюристов и разведчиков. Первая группа добровольцев уехала в конце июля, вторая (на три четверти состоящая из членов НСБ) - в начале августа, а для третьей, которая уехала в конце августа, добровольцев было так мало, что двести голландцев и даже сотня местных жителей были вынуждены покинуть лагерь.

Фламандские эсэсовцы были призваны только для того, чтобы маршировать по Гааге к вокзалу: таким образом, была сформирована колонна по меньшей мере из пятисот человек. "Во время нашего путешествия по Германии, - цитируем рассказ члена "Национального фронта", который уехал с первой группой, - повсюду нас встречали радостными возгласами... Когда мы пересекали польскую границу, мы не видели ничего, кроме злых лиц поляков. . . Пятница, 15 августа. Теперь нам стало ясно, как нас завербовали в СС. График работы на субботу, к нашему ужасу: "9е СС - Свободный штандарт "Нордвест""... Мы попали в переделку: несколько человек вступили в легион, чтобы избежать тюрьмы. Один из нас отсидел на пять лет больше положенного срока; другой украл 20.000 гульденов из строительного департамента, и должен был сидеть еще два года. Среди них был один, который гордился тем, что ему всего двадцать три года и он семь лет провел в тюрьме".