Представьте себе, что весь дом Фамусова – это некий убыточный холдинг «Ретро-Москва», где в качестве валюты ходят не деньги, а чины, связи и поклоны.

Его валюта: раболепие. Его знаменитый монолог о дяде Максиме Петровиче – это ни что иное, как бизнес-план успеха через самоуничижение. «Когда же надо подслужиться, и он сгибался в перегиб.» Вот она, формула карьерного роста! Инвестируешь согнутую спину – получаешь ключи от кабинета.

3. Алексей Молчалин – Человек-функция, или Карьерист в стадии личинки.
У этого юноши нет ни гроша за душой, кроме отцовского завета «угождать всем людям без изъятья». Его капитал – его показная скромность. Он – идеальный менеджер среднего звена, который понимает, что его благосостояние зависит не от ума, а от умения вовремя поднести кофеек Фамусову, посочувствовать Софье и не перечить Скалозубу. Он – ходячий минимальный риск и максимальная угодливость.

.

4. Александр Чацкий – анархист на балу консерваторов.
Его главный актив – его мозг. И этот актив, увы, в условиях фамусовского рынка – мусорная ценная бумага. Он приходит на эту биржу старого мира с криком: «Давайте инвестировать в знания! В свободомыслие!», а ему в ответ: «Ученье – вот чума, ученость – вот причина.» Его знаменитое «Служить бы рад, прислуживаться тошно» – это крик души инвестора, чьи акции безнадежно падают. Он – провальный стартап в мире устоявшихся монополий.

.

5. Софья Павловна – залоговое обязательство с розовыми бантами.
Она – главный ликвидный актив отца. Ее приданое и связи – это возможность для Фамусова сделать выгодное слияние и поглощение (желательно с полковником Скалозубом). Но товар, как назло, оказался с браком – со своим мнением. Ее инвестиция в Молчалина – это вложение в стартап с высокими рисками и сомнительной доходностью. С точки зрения политэкономии ее класса – это диверсия.

.

А. Юмор и сарказм Чацкого – это не шутки, а удары шпагой.
Он не шутит, он ставит диагнозы:

О Скалозубе: «Хрипун, удавленник, фагот, / Созвездие маневров и мазурки.» Это не просто насмешка, это уничтожение с прицелом на анатомию.

О фамусовском обществе: «Дома новы, а предрассудки стары.» Это не наблюдение, это приговор целой эпохе, упакованный в несколько слов.

.

Б. Чацкий – прирожденный тролль.

Он задает провокационные вопросы и с наслаждением наблюдает за хаосом.

Фамусов (мечтательно): «А? как по-вашему? По-нашему – смышлен.»

Чацкий (вкрадчиво): «Вам не дались чины, по службе неудача?»
Он тычет пальцем в больное место, притворяясь простодушным.

.

В. Абсурд и фарс как система.
Сцена с сумасшествием Чацкого – это шедевр абсурда. Общественный договор здесь работает по принципу испорченного телефона.

Софья (небрежно): «Он не в своем уме.»

Г-н N (с энтузиазмом): «Вы слышали?»

Г-н D (с уверенностью знатока): «Вот недаром!»
И пошло-поехало! Фарс нарастает, как снежный ком. 

.

Это не просто общество, это паутина, где каждый и муха и паук.

Фамусов держит Молчалина как бесплатного стажера, а Молчалин держит Фамусова как трамплин.

Софья держит Молчалина как куклу для своей любовной игры, а Молчалин держит Софью за ступеньку на лестнице, ведущей в рай.

Чацкий пытается держать Софью за идеал, а Софья отшивает Чацкого как устаревшую модель.

Разорви одну нить – и вся кружевная паутина расползется. Поэтому, когда Чацкий начинает раскачивать паутину своими речами, все инстинктивно объединяются против него. Угроза системе – угроза каждому.

.

Часть 4.  Горе цифрового ума. Что изменилось? 

Как система выталкивает нонконформистов, а конформизм становится главным квалификационным требованием.

Сцена: Современный open-space в «успешной» российской компании. За столиком с капучино сидит Софья Павловна, листая Vogue. К ней подкатывает на офисном стуле Молчалин.

Молчалин (голосом, накачанным медом и цитатами из мотивационных книг по личностному росту): Софьюшка! Ты – мой личный тренер по осознанности. Твое присутствие – это джентельмен-сет моего успеха. Я только что лайкнул котика твоего папы в Телеграм. И котика его зама. И котика уборщицы тетя Глаши. Угождать всем людям без изъятья – это мой личный бренд и стратегия карьерного роста.

Врывается Чацкий, с виду – успешный IT-стартапер, но с горящими глазами сектанта-проповедника или наивного идеалиста.

Чацкий: Софья! Я облетел полмира! Видел блокчейн в Швейцарии и AI в Силиконовой долине! А здесь что? Тот же дресс-код «под золото» и та же вера в «блат»! Ваш папаша постит на aftershock статьи про «жизнь при царе» и ностальгирует по вертикали власти! Он готов выдать вас за этого Скалозуба, который еще вчера в твиттере написал, что «интернет – это помойка для бездельников, а нормальные пацаны информацию из  его статей проверенных источников берут»! Дома новы, а предрассудки стары!

Софья (холодно, не отрываясь от журнала): Александр, вы не в своем уме. У вас опять этот ваш… хайп. Герой не моего романа. Мой роман – это человек-подушка. Тихий. Уютный. Без резких движений. Не ведущий себя вызывающе.

По офису проносится шепот, мгновенно разносящийся по корпоративному чату: «Чацкий! Фрик! У него кейс не монетизируется! Его стартап по продаже огурцов - это сплошной хайп и отрицание традиционных ценностей рынка!»

Врывается Фамусов (выскакивает из кабинета с айпадом в руках):

Фамусов: Опять ты, Чацкий, сеешь смуту и саботаж! Вместо того чтобы, как мой шурин, крипту майнить полезную, или госзаказ осваивать! Он, человек простой, недалекий, но вложился в какой-то «хомяко-токен» по наводке нужного человека – и теперь виллу на Кипре покупает! А ты со своим умом, со своими прорывными технологиями… «Служить бы рад, прислуживаться тошно»? Так и будете вечным лидом по несчастной любви к истине! Немонетизированным!

Чацкий (с горьким хохотом оглядывает open-space, полный людей в наушниках, уткнувшихся в мониторы): А судьи кто? Да вы все – живой мертвецкий бал в тильде! Вы думаете, что ваши лайки – это валюта? Что ваша услужливость – долгосрочная инвестиция? Вы – биороботы, нейросеть, обученная на устаревших и коррумпированных данных! Вы боитесь одного – свежей мысли, потому что она требует действий, а не имитации! «Злые языки страшнее пистолета… – и глупее, и подлее тоже!

Он разворачивается и уходит, хлопнув стеклянной дверью. В офисе на секунду воцаряется тишина, которую тут же заполняет привычный гул системных блоков и приглушенных разговоров.

Фамусов (вытирая пот со лба, обращаясь к голосовому помощнику): Ну, слава боту, ушел. Системный администратор! Занеси-ка его в черный список наших корпоративных чатов и соцсетей. И закажи нам пиццу. С беконом. Двойная порция. Как у Скалозуба. Он наш человек, он в теме.

Все расходятся по местам. Система дала мелкий сбой, пошумела и… восстановила работу. Как обычно.

Цифровой Молчалин - идеальный сотрудник 2020-х. Его KPI - лояльность, а не эффективность. Его главный навык - умение понравиться системе, а не изменить ее.

Чацкий - системная ошибка. Его знания и идеи угрожают стабильности закрытой экосистемы. Поэтому система маркирует его как «фрика», «неадеквата», человека «не в своем уме». Диагноз поставлен - угроза нейтрализована.

Фамусов - менеджер позднего застоя. Его успех зиждется не на инновациях, а на умении играть по внутренним, неписаным правилам. Крипта для него - не технология, а новая схема для «виллы на Кипре». Важен источник наводки, а не суть.

Софья - продукт системы. Она выбирает «человека-подушку», потому что тот безопасен. Любой, кто ставит под сомнение уютный мирок, - «хайпожер» и «не герой ее романа». Система воспитала в ней иммунитет к инакомыслию на личном уровне.

Итог? 

Трагедия не в том, что Чацкий ушел. Трагедия в том, что система даже не заметила его ухода. Она переварила этот инцидент как рядовой кадровый вопрос, заказала пиццу и пошла дальше. «Свежие мысли» здесь не запрещены - они просто объявлены моветоном, дурным тоном, признаком «непрофессионализма». Главное - не высовываться, угождать и лайкать нужных авторов котиков. Все остальное приложится. Ну или нет. Но система будет работать. Как часы. Ржавые, конформистские, но - часы.