А.Шмидке: Об установлении самых низких норм выдачи хлеба за весь период блокады Ленинграда и целлюлозе в нём

 Автор: Александр Шмидке   

№1. 20 ноября 2025  11:49

Сегодня, 84 года назад, в Ленинграде были установлены самые низкие нормы выдачи хлеба за весь период блокады. Мне удалось найти оцифрованную докладную записку¹, которая проясняет несколько вопросов в отношении общего объёма запасов к 20 ноября 1941 года, динамики их расходования и количества муки, которое расходовалось на выпечку хлеба в день. 

Это по-настоящему ценная находка, так как в таких подробностях, как ни странно, эти цифры не были известны исследователям и нередко приходилось их выводить из данных, приведённых в работах В. Ковальчука и других историков. Смущает только то, что цифры не вполне сходятся: если при добавлении гидролизованной целлюлозы экономия муки составит 150 тонн, то получается 7756-538*2 [за 16 и 17 ноября] = 6680÷(471-150) = 20.8 дней. В расчёте же получается 18 дней. Если эти 150тн в день использовались не полностью, почему было не написать сразу истинный расход?

Даже если расход целлюлозы был меньшим, её предполагаемая пропорция несколько шокирует - почти 30%. По воспоминаниям блокадников, даже максимальное количество этой добавки в 10 процентов, на которое решились власти, делало хлеба мало съедобным, а пищевой ценности она не добавляла. Можно предположить, что приведённый ниже отрывок из воспоминаний Д. Павлова² , уполномоченного ГКО по обеспечению продовольствием г. Ленинграда и Ленфронта, относится к периоду между 16 и 20 ноября, когда на заводы на 2 дня позже намеченного срока начала поступать целлюлоза. 

"Вскоре Н. А. Смирнов [начальник Треста хлебопечения - А.Ш.] принес в Смольный буханку хлеба, выпеченную с примесью долгожданной целлюлозы.

Это было событие. Собрались члены Военного совета, секретари горкома партии, ответственные работники Ленгорисполкома — всем хотелось знать, что же получилось. На вид хлеб был привлекательным, с румяной коркой, а на вкус горьковато-травянистый. Съев кусок хлеба, чувствуешь во рту горечь.

— Сколько целлюлозной муки в хлебе? — спросил А. А. Кузнецов.

— Десять процентов, — ответил Смирнов. Помолчав какое-то время, он сказал: — Этот суррогат хуже всех тех, что мы использовали ранее. Пищевая ценность целлюлозной муки крайне незначительна.

Нам очень хотелось, исходя из состояния ресурсов, увеличить размеры примесей, но пришлось остановиться на десяти процентах. Замечания Смирнова охладили наш пыл. Целлюлоза не оправдала возлагавшихся на неё надежд, но все же помогла пережить критические дни осени и зимы 1941 г."

Кроме того, как видно из записки, рассматривался также вопрос о снижении норм и до 200 и 100 граммов в день соответственно. В случае даже незначительных задержек поставок или ухудшения ситуации на фронте, которые могли принудить власти к ещё большей экономии, вполне возможно, что именно цифра "100", а не "125", стала бы цифрой смерти Ленинграда.

Не менее ценным оказался проект постановления Военного Совета Ленфронта, где указано желаемое поступление муки в 1000тн в сутки с момента открытия ледовой трассы. На каких предпосылках были основаны такие ожидания руководства города и фронта и о чём оно думало, сказать сложно. В порядке предоставления контекста напомню, что первый конный обоз доставил 21 ноября 60 тонн муки (по данным начальника ледовой трассы М.Нефёдова - 19,5тн), а 23 ноября грузовики привезли 70тн. Желаемой цифры в 1000тн смогли достичь только через месяц, причём в конце декабря³ из-за снежных буранов и атак немецкой авиации дневной завоз упал до 600 тонн, из которых мука составляла 2/3 объёма.

В пункте, отмеченном нарисованной от руки пятёркой, виден зачаток принятого 23 ноября постановления продолжать перевозки по воде до того, как это плавание кораблей и барж по озеру станет физически невозможным. Из Новой Ладоги в Осиновец продолжали приходить корабли Ладожской Военной Флотилии, привозившие последние за эту навигацию грузы муки, но это были лишь крохи по сравнению с потребностью города. 28 ноября из Осиновца в Новую Ладогу отправится караван судов, которому не суждено будет вернуться в том году. Об этой последней отчаянной попытке привезти хоть что-то в город я рассказывал в прошлом году, озаглавив её "Операция "Отчаяние"⁴   (см.п.№2).

Примечания (ссылки)

№2.  28 ноября 2024 9:31  "28.11.1941 - Операция "Отчаяние" или забытый караван"

Регулярно показывая туристам знаменитые фотографии конного обоза на Ладоге, я обращал внимание на странную деталь, объяснения которой не находил. На заднем плане были видны корабли и баржи, причём некоторые ещё с дымящими трубами. Проблема была в том, что в бухте Петрокрепость, где пролегал путь ледовой Дороги Жизни, они могли оказаться только случайно. В 1941 году в Кобоне ещё не было порта - что они забыли в той бухте? Я успокоил себя объяснением, что корабли туда занесло штормами. И во всех источниках пишут¹, что это ледовая трасса. Но сомнения оставались, и как оказалось, они были обоснованны. Итак, обо всём порядку.

Последний караван судов с продовольствием из Новой Ладоги пришёл в Осиновец 27 ноября 1941 года. Ледовая трасса через Ладогу действовала уже 4 дня, но муки через неё привозилось катастрофически мало. 26 числа привезли 124 тонн, 27 - 126 тонны. Но чтобы выпечь всем обещанную с 20 ноября пайку смертника в 125 грамм нужно было 600 тонн муки в день. Как писал Сталин руководству города об организации ледовой трассы, "всё это дело малонадёжное"² , и говоря холодным языком математики и физики, он был абсолютно прав.

Навигация официально закончилась ещё 15 ноября, а только что пришедшие корабли шли в Осиновец 3 дня вместо обычных 12 часов. Ледовый покров крепчал с каждым днём, и температура держалась сильно ниже ноля. И тогда руководство Ладожской флотилии решается на безумный или отважный, кому как нравится, шаг. На следующий день, 28 ноября, оно отряжает последний караван в Новую Ладогу - группу кораблей, способных в теории пройти 105 километров во льдах. Это была канонерская лодка, два транспорта, одна баржа, тральщик и тот самый эпроновский "Сталинец", о котором я писал (...). 

В чём состоял расчёт экспедиции, рационально объяснить сложно. Возможно, надеялись на то, что удастся проскочить сотню километров и потом ещё сотню обратно - если так можно назвать медленное пыхтение вперёд под взрывы льда зарядами аммонала. Возможно надеялись на оттепель - парадоксальным образом вопреки своим же надеждам на укрепление льда на Дороге Жизни. Не имея ледокола, шанс быть раздавленным льдом или отнесённым ледовым дрейфом на многочисленные скалы и мели Ладоги был крайне высок. Но если люди бросаются в огонь, чтобы спасти своих близких, почему бы не рвануть через лёд?

Выйдя из Осиновца 28 ноября, корабли за 3 дня почти смогли дойти до Новой Ладоги. На расстоянии 5-13 миль от цели они упёрлись в толстые льды 1 декабря³. И тогда вновь вопреки логике, климату и судьбе к ним из порта решают везти муку, чтобы загрузить их и отправить обратно. Впрочем, логика всё же была: в конце ноября наступила оттепель, потому 1 и 2 декабря по льду Ладоги смогли привезти всего лишь 30 и 40 тонн муки соответственно. Это примерно по 6-7 грамм на человека в день. Караван же мог привезти до 2000 тонн - в столь отчаянном положении любой риск был оправдан.

Первые конные обозы смогли подойти к кораблям только через 3 дня, 4 декабря. С целью запечатлеть погрузку на них муки был присланы фотографы Тарасевич и Федосеев, благодаря  подписям которых  я и смог определить место съёмки. Погрузка продолжалась ещё целых 5 дней, однако температура вновь упала, и шансы на возвращение кораблей на западный берег таяли с ежедневным укреплением льда. В итоге прибывший в порт адмирал Трибуц личным приказом остановил ставшую совершенно безнадёжной операцию, и караван остался на зимовку во льдах.

Операция эта оказалась забытой на фоне трагических событий того времени, и даже её фотографические свидетельства приписали совсем другому месту. К тому же, у нас традиционно не любят говорить о неудачах, пусть и самых героических. На стеле памятника⁴ в Новой Ладоге написано⁵:

"Отвага и долг беззаветных героев вели корабли Ленинграду на помощь по ладожским волнам",

и к этой подписи можно добавить "и льдам". Пусть посетители удивятся такой формулировке, спросят и узнают о тех отчаянных днях, когда моряки готовы были идти наперекор судьбе и стихии, пытаясь выхватить хотя бы призрачный шанс накормить умирающий город.

Примечания (ссылки)