Происхождение семьи, частной собственности и государства. Энгельс. (В дополнении к статье Лукича)

«Происхождение семьи, частной собственности и государства»  1884 (кстати, скоро Д.Р. но заранее поздравлять не будем) 

В дополнении к статье Лукича Кто больше заинтересован в браке – мужчины или женщины?

Мы с вами, вооружившись лупой ироничного наблюдателя, будем препарировать сию институцию так, как это сделал бы некий почтенный немецкий джентльмен, Фридрих Энгельс, обладавший, надо сказать, зорким глазом и острым пером. А я, лишь перескажу его мысли, приправив их своим собственным соусом. (Привет помощницам поваров) 

Итак, представьте себе, что вся история человечества – это грандиозный, многовековой спектакль. И брак в этом театре – не что иное, как главная и самая продолжительная пьеса. Но пьеса, с постоянно меняющимися декорациями и репликами, в зависимости от того, кто в зале сидит и кто кассу держит.

1. Дикари-коммунисты, или Золотой Век Беспорядочности

В начале, как уверяет нас почтенный теоретик, было весело. Очень весело. Люди жили родами, сообща владели всякой всячиной – палкой-копалкой, шкурой мамонта, горстью ягод. И брак у них был, соответственно, групповой. Мужчины – групповые мужья, женщины – групповые жены. Дети, понятное дело, были общими, как казенное имущество. Кто отец? Да все отцы! Прелестная неразбериха, честное слово! Никакой ревности, никаких сложных алиментов, никаких сцен у гладильной доски. Свобода, равенство, братство и, простите за прозу, сестринство.

Но, увы, всему хорошему приходит конец. Человек, эта неугомонная тварь, изобрел частную собственность. Появился лишний горшок, лишний кусок земли, стадо особенно упитанных коз. И тут у нашего дикаря в голове, ранее занятой лишь мыслями о жарком мясе, щелкнул страшный вопрос: «А КОМУ я всё это оставлю?»

2. Всемирно-историческое фиаско, или Рождение Патриархата с Поясом Верности для Жены

И вот здесь,  произошла величайшая в истории афера, которую Энгельс, не стесняясь в выражениях, назвал «всемирно-историческим поражением женского пола».

Мужчина, этот новый капиталист каменного века, решил:
- Хватит это терпеть! Мне нужны гарантии! Мне нужен стопроцентно мой наследник! А для этого нужно знать, что жена рожает именно от меня, а не от соседа по пещере, который помог ей донести тяжелую тушу оленя.

И понеслось! Матриархат, где считалось по материнской линии, был свергнут, как ненужный хлам. На сцену истории вышел Патриархат – важный, усатый, с ремнем в одной руке и завещанием – в другой.

Так родилась моногамная семья. И родилась она не от любви, не от нежных чувств, а от холодного, меркантильного расчета. Это была клетка, специально сконструированная для того, чтобы запереть в ней женщину и гарантировать чистоту мужской линии. Муж стал собственником, а жена – его живой, говорящей, рожающей собственностью, чем-то вроде высокофункциональной домашней скотины.

«Но позвольте! , а как же гаремы, любовницы, куртизанки? Ведь это же сплошная немоногамия!»

Ах, в этом-то и весь фокус! – отвечает нам наш Энгельс, лукаво подмигивая. Моногамия с самого начала была моногамией только для женщины. Мужчина, как суверенный правитель в своем маленьком королевстве, мог иметь сколько угодно наложниц и рабынь. Это называлось «правом первой ночи» или просто «мужскими шалостями». А жена должна была сидеть дома, опустив глаза, и вышивать крестиком. Прелестное разделение труда, не правда ли?

Энгельс и вовсе доходит в своих сравнениях до убийственных параллелей. Он заявлял, что брак в классовом обществе – это, по сути, замаскированная форма проституции. Просто проститутка продает свое тело почасово разным клиентам, а жена продает его один раз и на всю жизнь одному-единственному клиенту – мужу, получая за это кров, еду и социальный статус. Разница, как вы понимаете, чисто в условиях контракта.

3. Брачный базар, или Классовое расслоение в Свадебном Вальсе

И тут наш спектакль делится на два зала: для богатых и для бедных.

Брачная лавка для буржуа. Здесь царит дух самой отвратительной базарной сделки. Брак заключается не между влюбленными, а между капиталами. «Сколько за неё дают приданого?» – «А каково его годовое содержание?». Чувства? Любовь? Это факультатив, который допускается лишь при условии, что счета в банке сходятся. Это не союз сердец, это слияние и поглощение, оформленное цветами и фраками. Энгельс называл это «браком по расчету» в его самой неприкрытой, циничной форме.

Брачная конура для пролетария. У пролетария, как известно, нет ни кола, ни двора, ни пакета акций завода. Передавать по наследству нечего, кроме старой куртки и долгов. И вот здесь, о чудо! – появляется призрак настоящих отношений. Поскольку экономический гнет ослабевает (делить-то нечего), в бедной лачуге может пробиться росток чего-то, отдаленно напоминающего любовь и личную привязанность. Жена работает на фабрике, муж – там же, они хоть как-то, но равны в своем бесправии и нищете. Клетка, можно сказать, сломана, но жить им от этого не легче.

4. Светлое будущее, или Брак как Личное Дело (без участия Казначейства)

«И что же?!  Неужели всё так мрачно? Неужели нет выхода?»

Выход, уверяет наш провидец, есть. И выход радикальный. Чтобы брак стал, наконец, тем, чем ему и положено быть – союзом двух любящих и равных людей, нужно совершить одно маленькое, почти незаметное действие... Уничтожить частную собственность.

Да-да, вы не ослышались! Когда исчезнет главная пружина – необходимость кого-то назначать «единственным правопреемником», – тогда и брак преобразится.

Он станет чисто личным делом, в которое общество и государство не будут совать свой любопытный нос.

Он будет держаться только на взаимной любви и уважении. Захотите быть вместе – будете. Перестанете любить – разойдетесь, как в цивилизованном обществе, без громких скандалов и дележа портретов свекрови.

Женщина, наконец-то, будет освобождена. Её вытолкнут из кухонного рабства в общественное производство, а все эти бесконечные стирки, готовки и уборки возьмут на себя общественные столовые, прачечные и детские сады. Исчезнет экономическая зависимость – исчезнет и основа для угнетения.

Вот такой фантастический роман в научном стиле предлагает нам почтенный Энгельс. С одной стороны – мрачная комедия брака-сделки, брака-тюрьмы, длящейся тысячелетия. С другой – утопическая идиллия брака-дружбы, брака-любви, возможная лишь в обществе всеобщего равенства.

Так что, в следующий раз, когда вы будете присутствовать на пышной свадьбе, наблюдая, как жених и невеста клянутся в вечной верности, оглядитесь вокруг. Присмотритесь к глазам отца невесты, подсчитывающего убытки. К лицу матери жениха, оценивающей бижутерию. Вспомните про частную собственность и её коварные происки. И, возможно, вы поймете, что наблюдаете не просто красивый обряд, а один из древнейших социальных институтов, в котором, как в капле воды, отразилась вся наша с вами, с позволения сказать, цивилизация.

Вот такая, если угодно, «любовь по Энгельсу». Без сахара.