Изменения в конституции

            Повестка колхозного собрания из популярного советского анекдота включала два пункта:  ремонт коровника и строительство коммунизма.  Сообщив о хроническом отсутствии пиломатериалов, председательствующий  предложил сразу перейти ко второму вопросу повестки. 

            Вообще-то, комизм данной истории зависит от результата прений сельских тружеников вокруг строительства светлого некапиталистического будущего. Если  собрание приходит к выводу о том, что одним из необходимых  условий  перехода страны к коммунистической формации служат исправные колхозные коровники, а правлению колхоза следует приложить максимум усилий к получению строительного леса (единственное, что в данный момент силами колхозников может приблизить желанный коммунизм) – то история становится вполне рабочей, не такой смешной.

            Скоро этому анекдоту стукнет уже век, а его сюжет остаётся актуальным не только для бывших советских республик.  Даже в передовых США трампистский переворот сегодня вытащил на свет массу «аварийных коровников», не вписывающихся  ни в какие  представления о нормальном общественном  устройстве. Также,  в большинстве стран, включая и Россию, текущее состояние государства и общества многими  воспринимается как временное, неоптимальное, требующее существенной коррекции, вплоть до замены на какой-нибудь другой «изм». Соответственно,  обсуждение обоих вопросов вышеупомянутой повестки не прекращается, благо Интернет позволяет разворачивать его даже на международном уровне.

            Идут эти дискуссии, как правило, по забавному сценарию, прежде всего потому, что в определённых дефектах  конкретных элементов действующих общественных систем всегда находятся влиятельные заинтересованные лица, эти дефекты эксплуатирующие в своих шкурных интересах. А вот поговорить про «измы», включая перспективные  – пожалуйста.  Ведь современный капитализм должен вот-вот рухнуть и кончиться под грузом неразрешимых противоречий,  уступив место чему-то  постиндустриальному, неэкслуататорскому и «зелёному», такому же умозрительному и неопределённому как ранее дискредитированный коммунизм, но для досужего философствования более чем подходящему.

            Лично имея от наших местных «аварийных коровников» только неудобства, и не считая возможным исправить российскую общественную систему не приведя в порядок составляющие её элементы, предлагаю сосредоточится на первом вопросе вышеупомянутой повестки, на «коровнике». Так как исправлять здесь придётся много чего, возьмем наугад то существенное, что лежит на виду – наше законодательство, начав с его сияющей вершины – российской конституции.  Раз уж мы не Великобритания и используем конституцию как отдельный кодекс, как свод «высших законов», то логично требовать от него максимальной функциональности/исправности (обеспечения положительного эффекта применения с минимумом издержек, а не наоборот).

            Исходя из этих естественных требований, первое, что в действующей конституции следует исправить – явно прописать разделение всех её статей на две категории – на статьи пожелания/лозунги/цели и на статьи-законы  прямого правоприменения (что должно явно указываться, например, при их нумерации).  Соблюдение последних будет обеспечиваться тем же порядком, что и статьи всех прочих кодексов (ГК, УК, ТК и пр.) - силами правоохранительных органов (прокуратуры, судов, полиции, госинспекций и т.д.). Соответственно, ныне действующий отдельный Конституционный суд РФ ликвидируется за ненадобностью, а высшим судебным органом становится Верховный Суд (как, например, в США). Т.н. конституционные юристы становятся юристами обыкновенными.

            Например, для соблюдения закона о границе допустимого возраста кандидата в президенты, на момент регистрации ЦИКом, вполне достаточно надзорной функции прокуратуры и, в случае нарушения,  вердикта какого-либо суда, эту регистрацию аннулирующего, а виновных сотрудников ЦИКа карающего.  

            В отличие от статей-законов, реализация конституционных статей-пожеланий не предусматривает участие каких-либо правоохранительных органов.  В судебной практике на них ссылаться запрещено. Данные статьи служат, исключительно, как пропагандистский материал для соревновательного политического процесса – когда конкурирующие на выборах партии пытаются убедить избирателей в том, что стараниями именно их однопартийцев в законодательной и исполнительной – ветвях власти, в РФ наилучшим образом, например, … охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты.   В то время как их политические конкуренты  благом общества руководствуются только на словах, преследуя более цели иные, неконституционные, поэтому голосовать за них нельзя ни в коем случае.

            Понятно, что во времена смутные, в «эпоху перемен», у верховной исполнительной власти есть соблазн дополнить свой инструментарий подначальным конституционным «дышлом», поворачиваемым по обстоятельствам.  В нашем случае - поставить над  двумя другими ветвями власти  (в устойчивой лояльности которых всегда есть сомнения) подконтрольный  высший конституционный суд,  руководствующейся документом самого широкого толкования, с неограниченным полем применения.

            Но смута не может длиться вечно. Потребности общества в радикальных переменах тоже должны быть когда-то удовлетворены, а характерные/естественные для них инструменты авторитарного верховного управления следует постепенно заменять на  что-то менее ручное и централизованное.  Нельзя объять необъятное.  Режим управления сложным современным обществом посредством одинокого вождя на вершине единой чиновной пирамиды начинает явно сбоить, когда мобилизующий/мотивирующий эффект общей, понятной всем проблемы/задачи ослабевает, а на первый план постепенно выходят дела и мотивы личные.  От чего  единая властная пирамида распадается на множество достаточно самостоятельных территориальных и ведомственных пирамидок (лояльность которых  центру покупается их относительной безнаказанностью).  Высшее же руководство работает всё более как пожарная команда, бросаясь от латания одного явного провала к другому, в ущерб задачам и планам стратегическим.

            Второе существенное изменение нашей действующей конституции логично вытекает из предыдущего требования. Поскольку конституционные статьи-незаконы в своей совокупности являются частью того, что более всего соответствует известному понятию «государственная идеология»,  то и ныне действующая статья 13.2 о запрете таковой, дабы избежать явных логических противоречий,  должна быть или убрана, или стерилизована. Например, добавлением в её текущую формулировку  уточнения, что устанавливаться в качестве государственной или обязательной не может никакая идеология, опирающаяся на расовую, классовую или религиозную теорию.

            Если мы планируем со временем отойти от ручного, сверхцентрализованного, управления обществом к большей демократичности, к реальной местной гражданской самоуправляемости (не путать с нынешней феодальной вольностью), к большему сознательному влиянию народа на политику государства, то от явно изложенной  государственной идеологии нам никуда не уйти.  Сегодня это правило наглядно доказывает вся мировая практика. Если т.н. гражданское общество в своей повседневной жизнедеятельности руководствуется только двумя правилами – следованию писаным законам и послушанию госчиновнику, то общество начинает деградировать. 

            Все нюансы жизни граждан, особенно в быстро меняющемся современном мире, отрегулировать законами невозможно, равно как и – отследить их соблюдение. Охватить всё и вся своим благотворным директивным управлением государственный аппарат тоже не в силах, даже самый добросовестный и многочисленный. Нужна ещё одна компонента,  которая  направляет/стимулирует гражданина (в кодексах не сильно разбирающегося и указаний сверху на каждый чих не получающего)  таким образом,  чтобы  положительное в обществе приумножалось, а отрицательное сокращалось (например,  те же -  некомпетентность  и  коррумпированность властьимущих).  

            Понятно, что такая идеология - не только разделы конституции, но и трактовки гуманитарных наук -  истории, экономики, обществоведения, устоявшиеся положительные традиции, культура и т.д.  – логически связанные в единое мировоззрение, прививаемое с детства гласно и целенаправленно.   Если этого нет, если в неэлитных головах царит вакуум или пресловутое «идеологическое многообразие», будем иметь что имеем.

            И последнее назревшее изменение в конституции – учет очевидных фактов  современной социальной реальности, вместо красивых фантазий и политических спекуляций. Прежде всего это касается судебной ветви власти – независимой, подчиняющейся только закону, действующей, исключительно, во благо общества и никак иначе.  Как показывает происходящее прямо сейчас в США и ЕС, даже в самых передовых, образцовых судебных системах вышеперечисленные замечательные качества наблюдаются только тогда, когда судебные  разбирательства не касаются интересов сильных мира сего, когда они политически нейтральны.

            Когда же общество поляризуется, когда в нём начинается кризис и раздрай, вдруг сразу оказывается крайне важным соотношение в судейском-прокурорском корпусе сторонников противоборствующих сил -  политических, кланово-ведомственных и пр. Казалось бы, раз все судьи независимые, все одними законами и прецедентами руководствуются,  поэтому и решения у них должны быть примерно одинаковые, аполитичные. Но это только кажется, и всем понятно - почему.  Поэтому надо перестать себя обманывать, закладывая в конфигурацию госинститутов свойства,  физически нереализуемые.

            Кроме того, раз в конституции декларируется, что общество у нас демократическое, что  ..единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ, то и все ветви государственной власти баз исключения должны припасть к этому живительному источнику легитимности, должны находиться под понятным и прозрачным демократическим контролем со стороны граждан. Если же для какой-то из ветвей этот гражданский контроль ещё не выстроен, или явно неэффективен/эфемерен, то  она должна перейти в подчинение/в состав той ветви, для которой этот контроль уже худо-бедно работает. Возможно – временно, до момента создания такого механизма.

             Например, формально независимая сегодня судебная корпорация РФ официально, конституционно  включается в состав исполнительной власти.  За качество/механизм работы судов, за действия и решения каждого конкретного судьи,  начинают отвечать перед обществом госчиновники в порядке подчиненности, вплоть до министра юстиции, премьера, президента, согласно исправляемым - духу и букве «Высшего закона».