Мамин-Сибиряк. Серая шейка

Дмитрий Мамин-Сибиряк. 6 ноября 1852 г. 

Что ж, приступим к вскрытию, господа присяжные заседатели. Без анестезии. Ибо правда - она, знаете ли, как ледянка по ноябрьской воде - шипит, пузырится и норовит утопить в себе последние иллюзии.

Серая шейка:

Действующие лица:

1. Серая шейка.

Анамнез: Травма получена при обстоятельствах, более напоминающих небрежную работу кухонного комбайна, нежели нападение дикого зверя. Мать-утка, будучи в состоянии аффекта (послеродовая депрессия, усугублённая многодетностью), кричала: «Не отходи от берега!», но ребёнок, как это часто бывает, ушёл в загул по мотылькам. Результат - лисья гигиеническая процедура по обрезке крыла. С тех пор пациентка культивирует в себе комплекс «гадкого утёнка», но без надежды на превращение в лебедя, лишь в суповой набор.

Психиатрия: Ипохондрическое расстройство (уверена, что лиса - это продолжение её больного крыла, его внешняя проекция). Социальные фобии (панически боится не только лисы, но и взглядов здоровых уток, особенно во время сезонной распродажи авиабилетов на восток). 

Новые симптомы: Патологическая склонность к лирическим отступлениям. В моменты тревоги сочиняет стихи в стиле недочитанного Есенина: «Отшумела, отгремела утиная гроза… Только я, глотая стужу, не сдвинулась с глаза…».

Фармакология: К пароксетину добавляем курс витамина D в ударных дозах (дефицит солнца). Имипрамин заменяем на миртазапин 30 мг на ночь - и депрессию лечит, и аппетит повышает, что в условиях тотального дефицита ряски немаловажно.

Фитотерапия: Настой зверобоя - это хорошо, но нужен солнечный свет для эффективности, а его-то как раз и нет. Завариваем безнадёгу вместо чая. Добавляем корень женьшеня - не столько для тонуса, сколько для создания иллюзии, что за тобой ухаживают.

Гастрономическая терапия (раздел «Изыски»): Рекомендуется практика «осознанного поедания ряски». Каждую травинку пережёвывать 33 раза, концентрируясь на её вкусе, текстуре, на её коротком, но насыщенном жизненном пути. Это не еда, это - акт медитации и протеста против скоростного потребления, практикуемого мигрирующей стаей.

Монолог: «Мне снится, что я - самолёт.    Но мой единственный двигатель - это лиса. Она смотрит на меня с того берега, и её взгляд - это тяга. Без неё я просто кусок металлолома на замёрзшем аэродроме судьбы. Скажите, доктор, это прогресс?»

2. Мать-утка. Родственница с синдромом выгорания и привкусом утки с яблоком.

Анамнез: В молодости мечтала о карьере балерины в утином театре, но жизнь внесла коррективы в виде бесконечных кладок и линьки. Серая Шейка - это её живое, хромое напоминание о несбывшемся. Любовь к дочери борется в ней с чувством глубочайшего эстетического неприятия. «Почему нельзя было сломать ногу? - думает она. - Нога - это не так заметно. А крыло… Крыло - это наш флаг, наш герб!»

Психиатрия: Расстройство адаптации смешанной тревоги и депрессии.  «Перегорание» (выгорание, как пережаренная утка в духовке).

Новые симптомы: Ритуалистическое поведение. Перед отлётом ровно 17 раз обходит Серую Шейку, поправляя несуществующие перья и приговаривая: «Ну, ты, того… держись. Не болтай с незнакомыми лисами. И воду не пей - замёрзнешь изнутри».

Фармакология: К феназепаму добавляем афобазол - «для фона». И чтобы не так мучила совесть, выписываем плацебо в виде гомеопатических шариков «Анасерум» - для успокоения родительской тревоги у птиц.

Фитотерапия: Пустырник настаивается не на воде, а на материнских слезах. Получается настойка крепостью в 90 градусов тоски.

Гастрономия: Показана «диета для нервов»: овёс, гречка, побольше витаминов группы B. Запрещается «заедать стресс» мелкими ракообразными - это приводит к тяжести в желудке и новым приступам вины.

Диалог, усугублённый:
- Моя девочка, моя несъедобная… Я бы отдала тебе своё крыло, но, увы, оно мне ещё на зиму лететь. Ты уж извини. Материнский инстинкт - он, знаешь ли, как билет в один конец.
- Мам, да перестань ты. У тебя уже перья от страха жиром покрываются. Лети уже. Оставь меня наедине с моим личным апокалипсисом в лице рыжей бестии.

3. Лиса, дегустатор и садист в одном флаконе:

Анамнез: В детстве была травмирована сказкой «Колобок», где её предок был выставлен в глупом свете. С тех пор компенсирует комплекс собственной неполноценности через издевательство над теми, кто слабее. Рассматривает Серую Шейку не просто как еду, а как «блюдо с историей», что многократно повышает его гастрономическую ценность.

Психиатрия: Диссоциальное расстройство личности. Патологическое влечение к созданию драматических сюжетов перед употреблением пищи.

Новые симптомы: Вела «Дневник гурмана», где тщательно описывала «динамику созревания» Серой Шейки: «Октябрь. Пациентка хромает на левое крыло. Появилась лёгкая меланхолия во взгляде. На вкус, предполагаю, добавит пикантной горечи. Ноябрь. Настроение упало. Перо потускнело. Похоже на дичь высшего сорта - предсмертные страдания уже начались».

Фармакология: Любая попытка фармакотерапии встретит сопротивление. Предлагалось подмешать в её рацион успокоительное, но она, брезгливо понюхав, заявила: «Не, это не по-нашему, не по-лисьи. Мне бы тревожности побольше, она аппетит возбуждает».

Фитотерапия: Противопоказана категорически. Любой отвар будет использован как маринад.

Гастрономическая терапия (с точки зрения Лисы): Основной принцип - «голод - лучший повар». Рекомендуется длительное выдерживание «продукта» на холоде для придания ему «морозной упругости». Идеальное вино к такому блюду - слеза матери-утки. Сухое. Очень сухое.

Монолог, усугублённый (уже не у камышей, а сидя на поваленном дереве с блокнотом): «Она думает, что я - её смерть. Какое заблуждение! Я - её итог. Её главный критик и ценитель. Без меня её жизнь была бы просто бессмысленной чередой дней, наполненных ряской и самосожалением. Я придаю её существованию остроту, пикантность, завершённость! Мы с ней - соавторы этой маленькой трагедии. Правда, гонорар получит только один из нас. И он будет измеряться в калориях».

4. Селезень-отец. Последний алкоголик империи. 

Анамнез: В юности был поклонником Джека Лондона и потому верит, что настоящий самец должен быть сильным, молчаливым и иметь запас забродившей ягоды на чёрный день. Чёрный день наступил, когда у него родилась дочь-инвалид. С тех пор чёрные дни идут чередой, прерываясь лишь на короткие перекуры.

Психиатрия: Синдром зависимости от алкоголя. Расстройство типа зависимой личности (зависим от стаи, жены, дочери, но больше всего - от состояния лёгкого алкогольного тумана).

Новые симптомы: Страдает провалами в памяти. Иногда, глядя на Серую Шейку, искренне удивляется: «А это чья такая красивая? А, вспомнил… Наша. С крылом беда. Жалко птицу. Но об одном прошу: не покидай нашу стаю, пока я жив. Я этого не переживу». И тут же забывает, про нее, переключаясь на поиски новой порции «бражки из ледяной клюквы», делая ежедневный обход по личным угодьям, размером с гектар, которые достались его стае еще с малого ледникового периода.

Фармакология: Дисульфирам заменяем на более современный налтрексон. Но он его тут же променяет на пару ягод. Единственное лечение - кодирование методом Довженко, но кто будет его кодировать? Дятел, что ли? 

Фитотерапия: Отвар кукольника… нет, погодите, это слишком. Лучше просто отвар рвотного корня (ипекакуаны), чтобы выработать условный рефлекс.

Гастрономия: Показана высокобелковая диета для восстановления печени. Но он морщится: «Белок? Это что, эти противные червяки? Дайте мне лучше моих углеводов, они хоть душу греют».

Реплика, усугублённая: «Эх, Шейка… Лиса… Это всё от безысходности. И от холода. Знаешь, что лечит от безысходности? Правильно. А от холода? Тоже правильно. Вот и вся моя философия. А ты тут со своими крыльями… Лети, не лети… Всё равно прилетишь к одной и той же лисе. Просто мы - с пересадкой».

5. Заяц. Профессиональный паникёр.

Анамнез: Потомственный трус. Его дед паниковал при виде собственного хвоста, приняв его за диверсионный белый шарик, подброшенный врагом. Убеждён, что мир - это враждебная среда, а морковка - это подарок судьбы, который вот-вот отнимут.

Психиатрия: Генерализованное тревожное расстройство. Шизотипическое расстройство (слышит, как лес шумит не просто так, а заговорщицким шёпотом, и непременно о нём).

Новые симптомы: Вёл «Дневник наблюдений за Лисой» в трёх экземплярах, один из которых закопал, другой спрятал в дупло, а третий постоянно носил с собой, чтобы в случае опасности немедленно его съесть.

Фармакология: Алпразолам заменяем на клоназепам - пролонгированного действия, чтобы панические атаки не заставали врасплох между кочками.

Фитотерапия: Помимо мяты, показаны успокаивающие ванны с отваром хвои. Но он боится, что в хвое затаилась лиса.

Гастрономия: Рекомендуется «антистрессовая морковь по-корейски». Острая закуска отвлекает от мыслей о бренности бытия.

Реплика, усугублённая (прячась за сугробом): «Ты думаешь, твоя проблема - это проблема? Моя проблема - это вселенная, сжимающаяся вокруг моего испуганного заячьего сердца! Лиса для тебя - конкретная угроза. А для меня? Она - идея! Абстракция! Она может быть везде! В этом сугробе! В этой сосульке! В твоём взгляде! Я бы на твоём месте… да я бы на твоём месте уже давно… в общем, держись. Мне тоже страшно».

Развязка. Как блюдо от неизвестного шеф-повара.

И вот, когда психотерапевтический тупик достиг своей кульминации, а гастрономические перспективы Серой Шейки стали совершенно очевидны, является старик-охотник. 

Рассмотрим его подробнее. Диагноз: Акцентуированные личностные черты типа «простак-филантроп». Лечения не требует, ибо считает себя абсолютно здоровым, что является самым опасным симптомом.

Его метод - это не терапия, а насильственное изменение среды обитания. Он не спрашивает: «Хотите ли вы, фрейлин, в курятник?» Он просто берёт и несёт. Его рецепт: «Заболела утка в лесу? Переселить в курятник. Заболела курица в курятнике? Переселить в суп. Всё гениальное просто».

И вот Серая Шейка, с её сложным букетом психических расстройств, попадает в новую альтернативную социальную группу - КУРЫ.

А это, поверьте, новый виток её болезни. Теперь её диагноз дополняется пунктом - Расстройство адаптации в связи с попаданием в среду, где главным мерилом ценности является яйценоскость. Лиса осталась за окном, но её место заняли курицы, которые будут клевать её за «непохожесть», за меланхоличный взгляд, за хромоту, за то, что она не несёт яиц.

Эпилог:

Так что же, выздоровела ли наша пациентка? Боже упаси! Она просто сменила один тип адской зависимости на другой. Вместо страха быть съеденной Рыжей Смертью, она обрела страх быть заключённой в мире мелких интриг, тупого клева и вечных разговоров о зерне. И разве это не метафора всей нашей жизни? Мы бежим от одного монстра, чтобы попасть в лапы к другому, более приземлённому, но оттого не менее жуткому.

И стоит ли удивляться, что по ночам Серая Шейка, глядя из окна курятника на звёзды, по которым улетела её стая, тихо шепчет: «Ряска… Я бы сейчас убила за пригоршню той, старой, болотной, подмосковной ряски…». А старая квочка с соседнего насеста ворчит ей в ответ: «Перестань нести чушь и иди неси яйца. Или хоть сделай вид, что несёшь. Здесь это ценится».

Вот и вся подробнейшая история. С моралью, которая, как несвежая рыба, пахнет на весь лес. Приятного аппетита.