Войны на поле боя, но они также являются испытанием на финансовую прочность. В затяжных конфликтах способность и желание мобилизовать ресурсы и найти новые способы получения денежных средств имеют решающее значение для определения победителя: иногда они становятся решающим фактором. Эта истина вот-вот станет реальностью для Европы. Украина столкнулась с серьёзным дефицитом денежных средств. Если ничего не изменится, деньги закончатся в конце февраля. Этот обрыв стремительно приближается. Теперь, когда президент Дональд Трамп сократил финансовую поддержку Украины со стороны США, надежды на прекращение огня тают, а российские беспилотники разрушают энергосистему Украины в попытке сломить её волю.

Задолжавшая, раздробленная Европа должна найти деньги, чтобы поддержать Украину в борьбе. Но было бы ужасной ошибкой рассматривать этот денежный вызов как просто болезненное ежегодное бюджетное упражнение. На самом деле это историческая возможность изменить баланс сил между Европой и Россией, продемонстрировав финансовую уязвимость Кремля и повлияв на решения Владимира Путина о войне и мире. Это также шанс ускорить усилия Европы по достижению военной и финансовой независимости от Америки. Сумма, которую придётся заплатить за Украину, выше, чем думает большинство европейцев, но это выгодная сделка.

После почти четырёх лет войны цена боевых действий огромна. К концу 2025 года военные расходы Украины, определяемые как её оборонный бюджет плюс иностранные поставки оружия и военные гранты, составят в общей сложности около 360 млрд долларов. В этом году на военные нужды потребуется 100–110 млрд долларов — самая большая сумма за всё время, что эквивалентно примерно половине ВВП Украины.

Два из трёх источников финансирования Украины сейчас иссякают. В феврале, после того как Трамп вступил в должность президента США, ежемесячные американские финансовые вливания в Украину прекратились. Тем временем Украина заняла столько, сколько ей готовы дать. Её официальный бюджетный дефицит составляет примерно пятую часть ВВП; доля государственного долга в ВВП с начала войны удвоилась и составляет около 110%. Её возможности брать кредиты у пострадавших от войны домохозяйств и компаний внутри страны ограничены.

Остаётся Европа. Эта перспектива обнажает разногласия внутри Европейского союза. 23 октября его лидеры не смогли договориться о кредите для Украины, который был бы обеспечен замороженными российскими активами на сумму 163 млрд долларов, хранящимися в главном клиринговом доме ЕС. Возражения со стороны Бельгии, где находится клиринговый дом, грозят сорвать этот план. Северные страны опасаются, что согласие на дополнительный сбор средств ЕС путём выпуска общих облигаций может подорвать финансовую дисциплину в валютном блоке. Франция опасается, что новые европейские фонды будут потрачены на дорогостоящее американское оружие, чтобы угодить Трампу. Все беспокоятся, что карт-бланш может усугубить коррупцию на Украине.

Эти опасения обоснованны, но они меркнут на фоне двух преимуществ, которые может получить Европа. Первое — это финансовые обязательства, которые могут выявить и усилить долгосрочную слабость Кремля. Заявленные расходы на оборону в 2025 году достигнут 160 млрд долларов, а государственные банки также активно выдают кредиты из бюджета для поддержки военно-промышленного комплекса. Действительно, санкции в 2022 году не смогли поставить Россию на колени, как надеялись некоторые. Но первоначальный военный бум при Путине сменился стагфляцией: рост экономики практически нулевой, наблюдается нехватка рабочей силы, скрытые безнадежные долги, инфляция составляет 8%, а процентные ставки — 16,5%. Ещё полдесятилетия такой ситуации, вероятно, приведут к экономическому и банковскому кризису в России. Если Европа сможет продемонстрировать России, что она будет поддерживать войну как минимум столько же, Путин окажется в безвыходном положении.

Вторым преимуществом для Европы стало бы снижение военной зависимости от Америки, что необходимо, учитывая шаткую приверженность Трампа НАТО. Любое долгосрочное решение по финансированию Украины помогло бы Европе нарастить финансовую и промышленную мощь, необходимую для самозащиты.

Четырехлетнее обязательство обойдется в 390 млрд долларов, почти полностью состоящих из пожертвованного оружия и денежных средств для финансирования дефицита бюджета Украины. Это много, но все равно приемлемо. С учетом экономических ресурсов всех членов НАТО (не считая Америки), расходы на Украину будут посильными: ежегодные затраты вырастут с 0,2% ВВП в прошлом году до 0,4% ВВП. В противном случае Украина проиграет войну и превратится в озлобленное, полуразрушенное государство, чья армия и оборонная промышленность могут быть использованы Путиным в рамках новой, усиленной российской угрозы.

Эта газета поддерживает идею конфискации российских активов, но их на 230 миллиардов долларов меньше, чем необходимо. Учитывая масштаб проблемы, с которой столкнулась Европа, было бы оправданно прибегнуть к совместным заимствованиям. Коллективный выпуск облигаций ЕС не только не подорвёт международный статус евро, но и создаст более крупный пул общего долга, укрепит единый европейский рынок капитала и повысит роль евро как резервной валюты. Многолетний план закупок оружия поможет Европе упорядочить развитие своей оборонной промышленности. В краткосрочной перспективе Европа должна без колебаний закупать американское оружие, в котором нуждается Украина, в том числе системы противовоздушной обороны. В дальнейшем расходы должны быть направлены на поддержку европейских оборонных компаний, разрабатывающих собственные системы, а также на поддержку передовых оборонных технологий Украины.

Впереди нас ждут серьёзные проблемы. Добиться того, чтобы Путин впал в отчаяние, — благородная цель, но она может оказаться недостижимой, если Россия сможет получить финансирование от Китая. Процесс принятия решений между ЕС и НАТО, в которое входят Великобритания, Норвегия и Канада, должен быть более гибким. Меры по борьбе с коррупцией важны, но они не должны подрывать уверенность Украины — и Кремля — в том, что деньги так или иначе поступят.

Европе следует набраться смелости и признать собственную силу. Её военный бюджет уже в четыре раза больше российского, а экономика — в десять раз. Вместо того чтобы уклоняться от финансового противостояния с Кремлём, Европе следует вступить в него — и выиграть войну.