Как Евросоюз собирается обойти запрет на конфискацию российских активов

В последние месяцы Еврокомиссия активно продвигает идею использования доходов от замороженных российских активов для помощи Украине. Однако теперь в дискуссию добавился новый элемент — юридическая конструкция «заём под активы», которая, по мнению чиновников, позволяет избежать прямой конфискации и при этом направить деньги Киеву.

В чём суть схемы

Замороженные активы остаются на месте.

Деньги и ценные бумаги российских структур (в первую очередь Центробанка) продолжают лежать на счетах европейских депозитариев, формально не переходя в собственность ЕС или Украины.

Евросоюз выпускает долговые обязательства.

Страны ЕС (или Европейская комиссия от их имени) выпускают облигации — обещание выплатить определённую сумму в будущем.
Эти бумаги обеспечиваются замороженными российскими активами, но не являются их прямым изъятием.

Средства от размещения этих облигаций направляются Украине.
Украина получает деньги в виде займа, который финансируется под «гарантию» российских активов.
По сути, создаётся финансовая прослойка, где деньги идут из бюджета ЕС, но юридически они как бы «залогированы» активами России.

Юридическая лазейка.
Еврокомиссия утверждает, что это не экспроприация, потому что Россия сохраняет право вернуть свои активы, если выполнит определённые условия — прежде всего выплату репараций Украине.
То есть логика такова: активы «заморожены, но не отняты»; чтобы их разморозить, Россия должна компенсировать ущерб, после чего средства будут возвращены.

Почему всплыла тема репараций

Понятие репараций (от лат. reparatio — восстановление) в международной практике означает возмещение ущерба одной стороной другой после конфликта.
Исторические прецеденты включают:

• Германию после Первой и Второй мировых войн, когда выплаты и имущество направлялись победителям.

• Ирак после войны с Кувейтом, где репарации выплачивались под надзором ООН.

Ключевой момент: репарации всегда следуют после формального урегулирования конфликта, мирного договора или решения международных органов.
В текущем случае ничего подобного не произошло.
Тем не менее ЕС пытается ввести юридическую фикцию:

Россия как бы «сама виновна» и «в будущем должна будет компенсировать ущерб», поэтому удержание активов не считается их конфискацией, а лишь «обеспечением возможных выплат».

Почему это спорно

Нет судебного решения.
Ни международный суд, ни Совет Безопасности ООН не признали обязанность России платить репарации. Следовательно, ссылка на них не имеет юридической силы.

Обход международного права.
Замороженные активы центрального банка считаются суверенными и неприкосновенными.
Любая операция, использующая их как обеспечение, воспринимается как де-факто конфискация, даже если формально собственность не переходит.

Финансовые риски для ЕС.
Если Россия подаст и выиграет иск в международных судах, пострадают не украинские, а европейские налогоплательщики, поскольку именно они покрывают выпуск облигаций.

Нарушение смысла понятия "репарации".
Репарации по международному праву предназначены для возмещения ущерба, уже причинённого военными действиями, — разрушенных городов, инфраструктуры, экономики.
Использовать эти средства для финансирования текущих боевых действий или военных расходов — это подмена понятий.
Если Евросоюз называет такой заём «будущими репарациями», он фактически утверждает, что ущерб, ещё не нанесённый, уже должен быть возмещён заранее, что противоречит самой логике международных компенсаций.

Прецедентное значение.
Такая схема разрушает доверие к западным юрисдикциям как к «надёжному убежищу капитала».
Страны с конфликтным потенциалом могут выводить резервы из Европы, опасаясь будущих «заморозок под условия».

Вывод

Конструкция, описанная Politico, представляет собой финансово-юридический гибрид, который позволяет Брюсселю одновременно:

• сохранить видимость соблюдения права собственности;

• обеспечить политическое давление на Россию;

• и финансировать Украину, не затрагивая напрямую замороженные активы.

Однако в историческом и правовом смысле это решение не имеет прочной опоры:
ни международное право, ни практика репараций не предусматривают подобных «условных займов».
По сути, Евросоюз создаёт новую форму санкционного инструмента — займ под надежду на будущие репарации, что делает всю конструкцию одновременно изощрённой и крайне уязвимой.