Об итальянском экспортном сегменте: интервью с Лукой Маррукки Ч. 2

Начало здесь

Как можно нанимать персонал, если налоги, которые мы платим государству так высоки? Поэтому предприятия стараются делокализоваться.

Моя компания, например, не базируется в Италии. Я могу себе это позволить, потому что она представляет собой ООО (SRL), коммерческое общество, поэтому мой офис делокализован в другом государстве, и я работаю, не скажу по всему миру, но с разными странами мира.

СЕРЬЕЗНО: Европейский Союз в рамках 18-го пакета санкций принял решение закупать нефть в Индонезии, но они в своем уме? Извините за мой некорректный вопрос. Посмотрим на всю цепочку: Россия продает нефть Индии, а Индонезия покупает нефть у Индии и перепродает ее Европейскому Союзу…

ЛМ: Это игра в наперстки, как говорят в Италии.

Мне стыдно быть представленным классом некомпетентных политиков! Почему сегодня Европа продолжает фарс с Украиной? Потому что она не может перестать лгать, то есть должна продолжать лгать, так как не может сказать «мы проиграли», она не может так сказать, она должна продолжать! Поэтому мы должны, это ясно как день, содрать шкуру с европейцев, у которых больше нет денег, чтобы посылать деньги на Украину, где коррупция достигла запредельного уровня.

То же самое происходит с нефтью: раз мы ввели санкции на поставки нефти, то что мы делаем? Мы твердолобые, и мы скорее заплатим за нее в четыре или пять раз больше, чем купим у России. Ситуация такова, это не просто близорукость.

Это упадок и полный распад Евро- Европы, полностью, могу сказать, нацистской.

До некоторых пор я сотрудничал с США, Канадой, было кое-что в Австралии и в Европе.

Сегодня с Соединенными Штатами у меня практически нет связей, почти все закрыто. Но у нас есть Латинская Америка, Бразилия, которая также входит в БРИКС, и я рад этому. Мне бы очень хотелось сотрудничать и открыть двусторонние торговые отношения с Российской Федерацией. У нас есть экспорт-менеджер, который помогает нам со странами, расположенными вдоль Шелкового пути, начиная с Грузии, проходя Центральную Азию. Я сейчас пытаюсь понять, есть ли реальные возможности говорить честно с Россией, есть ли возможности для сотрудничества. Я представляю множество итальянских компаний, которые хотели бы наладить диалог, что позволило бы им оставить некоторые рынки и выйти на рынки гораздо более интересные

СЕРЁЗНО: почему европейский бизнес не реагирует, почему бизнес тоже молчит? Мы в России не понимаем, что у вас там происходит. Я читаю западную прессу каждый день, но не вижу ни одной статьи, посвященной этой проблеме.

ЛМ: С одной стороны, всем, кто понимает и знает - удобно молчать. С другой стороны, отвечая на вопрос почему итальянцы не реагируют, - потому что они не информированы. Ежедневные газеты, телевидение, или все, что входит в классический медийный круг, не освещают ситуацию такой, какой она является. Почему? Потому что газеты в Италии субсидируются государством. Итак, газеты в Италии, спутники государства, газеты в Италии финансируются государством. Очевидно, что они должны рассказывать то, что им говорят. Поэтому они делают то, что должны, а не то, что могут. Иногда бывают утечки правдивой информации, но их очень мало, и они никогда не появляются на первых полосах. Есть отдельные журналисты, которые озвучивают какую-то долю истины, но газеты, если бы они не субсидировались правительством, закрылись бы все.

Почему люди не реагируют? Потому что они не информированы, кто-то меньше, кто-то больше. Не все, но основная часть итальянцев сегодня просыпается. Я прилагаю для этого невероятные усилия и делаю это с любовью, говоря о Российской Федерации в соцсетях. Я иду против течения. Я не говорю о соцсети Vk, которая явно является российской соцсетью и поэтому высказываться в ней легче. Я делаю это в западных соцсетях. Таких, как, например, Facebook, где я публикую статьи.

Не говоря уже о том, что комментарии, которые мне пишут, крайне странные, а некоторые просто отвратительные. Но я иду против течения, как говорят: воздушный змей, чтобы подняться, должен идти против ветра. Я следую этой динамике, потому что я так чувствую и поступаю.

Я следую этому курсу, в том числе и при управлении компанией, и мне трудно, почему? Потому что, когда я разместил статью в LinkedIn о Российской Федерации, просмотры составляют одну десятую по сравнению с другими статьями, и если кто-то оставляет комментарии, то комментирует если не пренебрежительно, то точно не положительно.

Например, я опубликовал статистическую информацию о том, что Россия обогнала Германию по производству пива, и я получаю одни негативные комментарии и о санкциях, и о качестве пива. И так каждый раз, когда речь идет о Российской Федерации.

Но я продолжаю это делать знаете, почему? Потому что чувствую себя миссионером. Вот. Это моя миссия, не только профессиональная, но и миссия, как гражданина. И знаешь почему, я стараюсь говорить то, что думаю, и стараюсь говорить вещи с интеллектуальной честностью? Потому что я не представлен в Италии никакой партией, будь то правые или левые, потому что все они, как их определила Орнелла Мариани в прошлом году, все они «незаконные захватчики дворца». У них абсолютно нет профессионализма. Но сейчас я бы не хотел терять нить разговора, потому что мы говорили о налогах.

СЕРЬЕЗНО: Рассматривают ли итальянские компании или когда-либо рассматривали частичный или полный перенос производства в Россию в качестве ответа на трудности, с которыми они сталкиваются внутри страны?

ЛМ: Есть много компаний, которые проводят оценки в общих чертах. Я говорю в общем, я говорю, что есть компании, которые в связи с трудностями, с деиндустриализацией, которая сейчас доводит Италию до развала, рассматривают такую возможность. Stellantis скоро закроет целый ряд заводов: мы говорим о тысячах людей без работы, весь смежный сектор промышленности, очевидно, находится в затруднительной ситуации.

Поэтому многие компании проводят предпринимательские оценки делокализации. То есть нам выгодно уехать за границу, но чтобы войти во что? В промышленную игру, которая замаскирована под «Перевооружение Европы» (Rearm Europe).

"Зеленый проект", "Зеленый курс", энергетический проект пошел к черту, как говорят в Италии, то есть полностью провалился, автомобильная промышленность, которая держит на плаву большую часть промышленности, пошла ко всем чертям, то что же им теперь делать? Перевооружать Европу! На самом деле, перевооружать Европу означает заставить автомобильные компании снова работать на производство оборудования, танков, подводных лодок, самолетов, короче всего, что касается вооружений.

Многие компании, работающие в смежных отраслях, пытаются вернуться в игру, которая в Италии сейчас пассивна, но активизируется в других государствах, таких как Германия, которая находится в финансовом кризисе, и во Франции. Поэтому очевидно, что многие компании пытаются понять, как и куда двигаться дальше. Еще одной возможностью мог бы стать перенос производства.

Не все, как я говорил ранее, способны на такой вид передислокации, потому что это не просто. Одно дело переместить коммерческий офис, другое дело переместить производственные единицы, склады, заводы, рабочих, машины и прочее.

Сколько компаний заинтересованы в российском рынке? Это вопрос на миллион евро! Многие компании заинтересованы в сотрудничестве с Россией. Есть возможность создавать совместные предприятия, то есть предприятия с итальянскими и российскими капиталами. Безусловно, чтобы обойти и российскую бюрократию, потому что в России тоже есть немного бюрократии.

Но в Италии ее выше крыши, она есть везде. Сотрудничество могло бы сыграть на опережение - именно данный вид коммерческого сотрудничества. Компании, которые я веду, это производственные компании в сфере моды, сельскохозяйственные компании и ремесленные производства.

Многие из этих компаний были бы заинтересованы с закрытыми глазами сотрудничать с Россией. Естественно, поскольку я работаю с компаниями made in Italy, я не могу предположить, что эти компании могут переместить свои производства в Российскую Федерацию, это уже не было бы брендом made in Italy. Поэтому это итальянские компании, которые могли бы быть очень заинтересованы в коммерческом сотрудничестве с Российской Федерацией, то есть получить выход на российский рынок.

Я не занимаюсь промышленным производством, то есть крупные промышленные компании я не веду, потому что с тех пор, как я начал заниматься этим видом деятельности, с середины 90-х, я работал с разными компаниями, совершенно другого уровня.

Промышленные компании даже сегодня меня не интересуют. Я считаю, что это количество в ущерб качеству, в крайнем случае - компромисс, поэтому меня не интересует компания, которая производит 100 миллионов пар обуви по 12 евро, меня интересует компания, которая, возможно, выпускает всего миллион пар, но которые стоят 100 евро и это совершенно другая обувь.

Так же в сфере еды и вина, ремесел, моды - это моя корпоративная политика. Я всегда следую единому курсу. Некоторые думают иначе, нацелены на что-то другое, на другие цифры, но это моя политика, я следую ей и в жизни: предпочитаю иметь меньше вещей, но качественных, чем заваливать себя вещами, которые стоят мало или ничего.

Интервью с Лукой Маррукки. Часть 6

СЕРЬЕЗНО: Давай поговорим о мерах, которые, приняло итальянское и европейское правительство для поддержки предприятий на энергетическом фронте в последнее время.

ЛМ: Правительство Мелони пыталось противостоять этой колоссальной проблеме. Сначала поговорим о семьях, потом расскажу о компаниях.

Семьи, которые сегодня живут в нищете, а в Италии почти 6 миллионов семей находятся в нищете, при населении в 58 миллионов, мы говорим о 10% населения. В Италии показатель дохода регулируется особым документом: показатель доходности семьи.

Когда семейные доходы не достигают определенной суммы, эта семья считается находящейся в экономическом затруднении, и существуют некие превентивные меры, чтобы ей помочь. Например, для оплаты газа и энергии, потому что счета взлетели до фантастических высот, правительство Мелони выделило целых 200 евро для семей с экономическими трудностями.

Когда в зимний период, с ноября по апрель, счета только за отопление выросли с 1.000 до более чем 2.000 евро, с двумястами евро ты абсолютно ничего не сделаешь.

Поэтому государственная поддержка таким семьям оказалась практически бесполезной. Меры никоим образом не помогли, семьи оказались в затруднении, первая часть вопроса закрыта. Вторая часть: для компаний - абсолютно ничего, НИ-ЧЕ-ГО.

ЛМ: Никаких ограничительных мер нет, не было принято никаких мер, призванных защитить бизнес в Италии, их нет, то есть компании играют сами за себя, поэтому если ты, дорогая компания, раньше тратила 10.000 евро за два месяца на свет и отопление, а сегодня должна тратить 30.000, это твои проблемы.

Так что же должны делать компании? Компании, оказавшиеся в этой ситуации, что делают? Урезают. Где? В связи с тем, как я тебе уже говорил, что налоговые ставки в сфере оплаты труда очень высоки, компании, находящиеся в затруднении, подобны собаке, кусающей себя за хвост, начинают сокращать рабочие места.

Поэтому последние пришедшие – первые, кто уходит. Других мер нет. Поэтому, чтобы ответить на твой вопрос, повторю, что семьи получили подачку, которая никак не улучшила ситуацию, а компаниям ничего, понятно? Абсолютно ничего!

Кстати, чтобы рассказать тебе еще о двух моментах, я должен уточнить, сколько стоит бензин в Российской Федерации?

СЕРЬЕЗНО: Примерно 80 центов.

ЛМ: Бензин в Италии стоит от 1,70€ до 1,90€ на автостраде может превысить даже 2€. Но возьмем 1,70. Держимся низших границ, что уже примерно в три раза больше, чем в Москве.

Мы анализируем стоимость бензина потому, что увеличение стоимости бензина значительно влияет на все, что потом транспортируется и продается. Очевидно, что увеличивая стоимость топлива, увеличиваются и цены в супермаркетах. И это помимо обесценивания евро, потому что евро с момента введения в 2000 году, благодаря невероятному ходу двух великих гениев Проди и Чампи, постоянно обесценивается из-за инфляции и увеличивается стоимость жизни.

Учти тот факт, что в Италии скользящая шкала была отменена. Скользящая шкала – это значение, которое представляет собой соотношение между стоимостью жизни и увеличением цен. То есть стоимость жизни – это то, что ты фактически получаешь. А размер оплаты труда застрял на уровне 90-х годов, кажется, самых ранних 90-х, то есть стоимость жизни выросла, а зарплаты остались теми же. С лирой еще в 90-х мы как-то справлялись. Не забывай, что еще в 80-х Италия была пятой мировой экономической державой, даже в разгар холодной войны.

После падения Берлинской стены началась очередная фаза упадка. В 1983 году в Банк Италии отделился от Министерства финансов. Поэтому сегодня Банк Италии, который должен давать денежные гарантии по финансам внутри страны, является частной организацией. Когда мы говорим о Банке Италии и подразумеваем финансовое крыло правительства, мы ошибаемся, потому что Банк Италии держится на Интеза Сан-Паоло, Юникредит и всех остальных банках. На самом деле мы говорим не о государственных учреждениях: это частные компании, которые не имеют ничего государственного.

Отделение от Министерства финансов, очевидно, повлекло за собой страшные последствия, потому что сегодня эти компании могут блокировать счета, делать все, что хотят, по своему усмотрению.

До введения евро, при лире в Италии покупательная способность была выше и у семей, и у предприятий.

С введением евро все рухнуло, поэтому сегодня, 25 лет спустя после введения евро, мы не рады тому, что живем в Италии. Мы несчастны, потому что компании закрываются, бедных все больше, молодежь, не успев выпуститься, уезжает за границу, поэтому у нас больше нет покупательной способности.