В конце XIX века поручик Виктор Фёдорович Машков, совершит настоящий дипломатический прорыв, став ключевой фигурой в установлении первых отношений между Российской Империей и далёкой христианской Абиссинией. Загоревшись идеей экспедиции, он сумеет заручиться поддержкой самого Александра III и в 1889 году отправится в Африку под видом корресподента газеты «Новое время».
В пути к нему примкнет черногорец Сладко Златычанин, ставший добровольным ординарцем и верным товарищем.
Его путь будет полон трудностей: нехватка средств, отсутствие официального статуса и противодействие итальянских и английских колониальных властей. Однако необычайное упорство Машкова позволилит ему достичь столицы Эфиопии и даже получить почетную аудиенцию у Менелика II. Он вручит ему дружеское письмо от русского царя, заложив тем самым основы будущих отношений.
Успех первой миссии заставит МИД организовать вторую, более масштабную экспедицию в 1891 году, причем отправится в далекую экспедицию вместе со своей невестой Эммой и братом Александром.
На этот раз Машков привезет не только ответное письмо, но и богатые дары. От Генерального штаба он получит негласную разнарядку подробно изучить страну. Несмотря на заражение сыпным тифом, едва не стоившим ему жизни, он блестяще справится со своей задачей, собрав уникальные сведения и ещё укрепив доверие эфиопского двора к России.
Однако, интриги и недовольство части чиновников, в первую очередь военного министра Ванновского, не минует Машкова, в результате чего поручик будет навсегда отстранен от африканского направления, а в 1893 году и вовсе будет определен на службу в Батумский крепостной пехотный батальон. К счастью, уникальный опыт Машкова будет востребованным и уже в 1894 году он перейдет на службу в Министерство иностранных дел, где продолжит работу уже в качестве секретаря российского консульства в Багдаде. Несмотря на вынужденное удаление от африканских дел, деятельность Машкова заложит фундамент для последующего развития отношений между Россией и Эфиопией, которые при Николае Леонтьеве выйдут уже на качественно новый уровень.
Комментарии
За ссылку спасибо. Надо почитать.
Есть загадка в древней связи Эфиопии с Московским государством -
"...Здесь стоит так же упомянуть воспоминания царского офицера, Александра Булатовича, одного из первых русских путешественников и исследователей Эфиопии. Александр провел несколько лет при дворе императора Эфиопии Менелика II, участвовал в его завоевательных походах и написал несколько книг о проведенных там годах. В книге «С ВОЙСКАМИ МЕНЕЛИКА II» у него есть интересное сообщение. Автор описывает ритуальную процедуру, происходящую в императорском окружении перед штурмом столицы завоевываемой провинции. Тут надо помнить, что эфиопы владеют сверх оружием (ковчегом), еще евреями применявшимся в завоевательных походах. По логике они должны бы его применить и в этом завоевательном походе. Вот что пишет Булатовичь: «...Перед входом в палатку на разостланном коврике стал главнокомандующий, обратившись лицом на восток, рядом с ним — отрядные священники, а за ним полукругом — его приближенные. Один из мальчиков — пажей, став перед молящимися, вынул из кожаного футляра образ и бережно снял красный шелковый платок, которым он был обернут. То была икона Богоматери, московской работы; при виде ее все поклонились до земли. Началось молебствие, называемое Удасье Мариам, то есть славословие Богородицы...». [7]
"
В другой книге Александр Булатовичь оставил еще одно интересное сообщение об Эфиопии: «У них есть, между прочим, целая книга пророчества, которую они держат в секрете. Есть пророчества, которые они относят к России. В одном из пророчеств Рагуила атье Задынгылю (он получал откровения во сне и потом записывал их) сказано, что царь с севера будет с царем Эфиопии одна душа и одно сердце. В другом пророчестве ангола Ауриеля царю Сахле Селасье сказано, что царь севера и Иерусалима встретится с царем Эфиопии в Мысыре — Египте — и победит его. После этого они разделят между собой всю землю». [8]
На это сообщение Булатовича ссылается в своих воспоминаниях другой русский исследователь Эфиопии П.Н. Краснов 2 и соглашается, что это пророчество относится к России [9]. В его путевом по Эфиопии дневнике и рассказах есть любопытные для нас моменты. Так, из текста можно заключить, что Абиссинцы, не зависимо от их социального положение, все превозносят русских и не любят европейцев! Причем русские у них исключительно зовутся «москов». И это когда уже двести лет нет государства «Московия», а Москва провинциальный город. Глава России – Император Всероссийский! А для Эфиопов он «Царь москов»! При этом первые официальные контакты между Эфиопией и Россией начались всего за несколько лет до посольства Краснова. И Краснов не дает ни какого пояснения этому факту! Вообще старается не замечать этого факта, будто так и должно быть. А ведь чувствуется явное присутствие некоего события в прошлом. Интересны ассоциации Краснова, возникшие у него при виде приема у императора Менелика. «Триста лет ухнуло куда-то в бесконечность. Нет Петербурга, нет железных дорог, нет Германии, Франции, с которыми мы заключаем союзы, трактаты, договоры... Есть какие-то отдаленные немцы, с которыми приятно вести умные беседы, которые "зело опытны" во многих делах. Тишайший царь Алексей Михайлович мудро правит Московским государством, то ссорясь, то мирясь с патриархами, устрояя царство. Теперь у него торжественная аудиенция — принимаются почетные послы, прибывшие с немецкой стороны. Бояре и рынды, дети боярские и духовные лица собрались вокруг Московского Царя и слушают мудрые слова Государевы... Да так должно было быть!... Мы — те немецкие послы, что капля за каплей вносили европейскую цивилизацию в Рус, а царь Менелик, принимающий нас теперь с ласковой улыбкой гостеприимного хозяина, поборник цивилизации, не чуждый европейских обычаев, но поборник мягкий, опасающийся ломки и крутых мер, не Царь ли это государства Московского, лет триста тому назад?»
Здесь уместно задать вопрос случайно ли угадал генерал эпоху сравнения. Или вот еще: «Подробно расспрашивал Менелик о каждом камне собора, о порядке коронования и, узнав, что русский Император сам возлагает на себя корону — Менелик радостно воскликнул: "так же как и я!" Всякое сходство с Россией ему льстило. Ни французы, ни англичане, ни итальянцы его не интересовали, а как в России? что в России? — это было ему и интересно, и важно и, если что-либо в далекой холодной России было похоже на Абиссинию — это его трогало и восхищало…» [там же]. Совсем не объяснимая тяга императора именно к России.
Любопытны и подарки, присланные от царя Менелику и его жене. Причем Краснов подчеркивает, что они подбирались с особой тщательностью: «…4) Большой абиссинский щит из литого серебра с отделкой золотом и эмалью, с большим государственным русским гербом посредине.
… роскошный парчовой старинный русский убор Царицы, усеянный самоцветными камнями». [там же]
Краснов также сообщает, что основная денежная единица в Абиссинии талер, и на всем протяжении их пути от Джибути до Адис-Абебы только он и был в ходу. Но в самой столице, на ряду с талером, уже была в ходу и национальная валюта БЫР и автор однозначно его переводит как РУБЛЬ (т.е. обратное прочтение). Кстати, и древняя столица Аксум в обратном прочтении МОСКА, да и звание правителей местных провинций РАС дает ЦАРЬ в обратном прочтении. А крест на эфиопском прямо называется «москаль»!"
Спасибо автору.
Что то слышал про эту историю,
но мельком.
А сколько ТАКИХ русских,
которые показали себя за рубежом с неожиданной стороны?
будущий маршал Малиновский воевал в составе Марокканского легиона
во Французском иностранном легионе воевали
философ Лосский,
Самуил Шварцбурд, тот, который кончил Петлюру
Зиновий Пешков, брат Свердлова и приемный сын Горького.
А вот Илью Эренбурга не приняли во Французский легион по медицинским показаниям ))
Ну так в битве при Адуа в Первой Итало-Эфиопской участвовала группа русских добровольцев. Наиболее известные имена - Ашинов и Леонтьев, Николаи .
А это и для Эфиопии , и для Африки вообще в лице Эфиопии - легендарное событие. Легендарное в плане значимости