Пределы Физической экономики и Марксизма

1. Введение: цель и структура критики

В течение последних двух столетий человечество стремилось постичь природу общественного развития через универсальные теории. Марксизм и физическая экономика Линдона Ларуша стали одними из самых влиятельных парадигм в этом поиске. Обе модели, каждая по-своему, стремились к научному описанию общественной динамики, опираясь на понятия, заимствованные из физики: труд, энергия, производительные силы, рост, мощность, энтропия. Их притягательность во многом заключалась в обещании рациональности, измеримости и прогноза в отношении исторических и социальных процессов.

Однако в XXI веке мы сталкиваемся с радикальным усложнением общественной реальности:

• рост когнитивной и культурной множественности,
• обострение проблем координации в распределённых системах,
• утрата легитимности прежних институтов,
• и, главное, качественное изменение представлений о человеческом сознании, мотивации и взаимодействии.

В этих условиях прежние универсалистские теории начинают демонстрировать не столько объяснительную силу, сколько ограниченность, а порой — и опасность, если они продолжают применяться без переосмысления.

Цель этой статьи — не политическая полемика и не идеологическая деконструкция. Мы стремимся к научной честности:

• Мы признаём историческую роль марксизма и физической экономики как попыток рационального осмысления общества.
• Мы рассматриваем их как когнитивные модели, сформированные в определённых исторических и научных контекстах.
• И мы предлагаем их корректную переоценку в свете современных эмпирических данных — из нейронаук, когнитивной психологии, культурной антропологии и теории сложных систем.

Критика будет строиться на простой последовательности:

1. Сначала мы представим неоспоримые научные данные, которые изменили наше понимание человека и общества.
2. Затем покажем, что модели Маркса и Ларуша не способны адекватно описать эту усложнившуюся реальность.
3. Далее мы предложим философское объяснение, почему универсализм больше не работает как рамка познания.
4. И, наконец, сделаем вывод: осознанность — в самом буквальном, физическом смысле — становится необходимым условием существования сложной цивилизации.

Эта статья — не отказ от научности, а требование более строгой науки.
Не отказ от материи, а утверждение того, что сознание тоже материально — и что его структурная сложность должна быть включена в само основание экономического и политического мышления.

2. Исходные положения марксизма и физической экономики

И марксизм, и концепция физической экономики, предложенная Линдоном Ларушем, восходят к идее, что развитие общества может быть объяснено и направлено с помощью универсальных материальных параметров. Эти модели стремились построить научную теорию социальной динамики по образцу естественных наук — особенно механики и термодинамики. В этом заключена их сила, но и фундаментальное ограничение.

2.1 Марксизм: труд как мера и двигатель истории

Карл Маркс, опираясь на трудовую теорию стоимости, утверждал, что стоимость создаётся исключительно трудом, а история — это история классовой борьбы, обусловленной отношениями к средствам производства. Марксизм предлагает:

• универсальную метрику — труд (рабочее время) как основа стоимости;
• универсального субъекта — пролетариат как носителя исторической миссии;
• универсальный процесс — движение от феодализма к капитализму, а затем к коммунизму;
• универсальный механизм — экспроприация экспроприаторов и переход к общественной собственности.

Эта модель была особенно мощной в индустриальную эпоху, когда труд был преимущественно физическим, координация — линейной, а производство — централизованным. Однако она базируется на ряде сильных упрощений, допустимых только при определённой степени технологической и социальной однородности общества.

2.2 Физическая экономика Ларуша: энергия как фундамент производственного роста

Линдон Ларуш, опираясь на идеи Леонарда да Винчи, Бэкона и Гамильтона, утверждал, что экономику следует понимать как физический процесс: это управление производственными мощностями, энергетическими потоками, технологическим прогрессом и инфраструктурой. Его модель включает:

• энергоемкость (energy-flux density) как основной показатель экономического потенциала;
• научно-инженерную элиту как субъект развития;
• противостояние энтропии как метафору исторического прогресса;
• инфраструктурные мегапроекты как инструмент роста и суверенитета.

Физическая экономика, таким образом, редуцирует экономику к инженерному управлению энергией и формами материального производства, отводя мышлению и культуре второстепенное место — в лучшем случае, как инструменты поддержки научно-технического прогресса.

2.3 Общие черты двух моделей

Несмотря на внешние различия, марксизм и физическая экономика разделяют три ключевых посылки:

Параметр	Марксизм	Физическая экономика	Общая черта
Основа стоимости	Труд (время)	Энергия и производительность	Редукция к физическим метрикам
Субъект развития	Класс (пролетариат)	Технократическая элита	Унификация субъектности
Модель общества	Линейная классовая борьба	Рост производственной мощности	Универсальная динамика развития
Отношение к сознанию	Эпифеномен, вторичен по отношению к труду	Вспомогательный инструмент науки	Игнорирование когнитивной сложности

В результате обе теории игнорируют или недооценивают:

• когнитивную стратификацию субъектов;
• различие культурных онтологий и форм координации;
• роль внимания, сознания, мотивации и различения в системной устойчивости.

Вывод этого раздела:

Исторически и концептуально, и марксизм, и физическая экономика были логичными и мощными попытками объяснить развитие общества в терминах материального базиса. Однако обе теории устроены по образцу физики XIX века, с её верой в универсальные законы, линейность и редуцируемость сложного к простому.

Именно с этой позиции — моделей, сформированных в определённый исторический момент — мы и будем рассматривать их ограничения. Следующий раздел покажет, как современные научные данные изменили наше представление о человеке, обществе и координации — и почему эти изменения несовместимы с универсализмом прежних моделей.

3. Современные эмпирические данные, подрывающие универсальные модели

Начиная с конца XX века, рост междисциплинарных исследований в нейронауках, когнитивной психологии, культурной антропологии и теории сложных систем радикально изменил наше представление о человеческом поведении, рациональности и социальной координации. Эти данные не являются философскими интерпретациями, а — воспроизводимыми результатами научных наблюдений, экспериментов и моделей.

В этом разделе мы рассмотрим четыре кластера эмпирических данных, каждый из которых подрывает ключевые основания универсалистских экономических теорий.

3.1. Нейронаука и стратификация сознания

Современные исследования мозга показывают, что сознание не является унитарным и непрерывным. Напротив:

• Сознание — это иерархическая, модульная, вероятностная система (Karl Friston, Stanislas Dehaene).
• Существуют разные уровни и режимы осознанности: автоматическое поведение, целенаправленное внимание, рефлексия, мета-осознанность.
• Мышление — не последовательный логический процесс, а динамическая конкурентная сеть, модули которой активируются в зависимости от контекста, мотивации и доступной информации.

Следствие: представление о "рациональном субъектe труда" (в марксизме) или о "технократически рациональном управлении" (в физической экономике) не соответствует наблюдаемой структуре когнитивных процессов.

3.2. Культурная антропология и множественность онтологий

Современная антропология (Joseph Henrich, Philippe Descola, Clifford Geertz) показала, что:

• Люди в разных культурах живут в разных "онтологиях" — мирах, где действуют различные категории, логики и мотивации.
• Экономическая рациональность не универсальна, а культурно обусловлена (пример: дарообмен, распределение ресурсов, престиж, ритуал).
• Внутри даже одного общества сосуществуют несколько культурных режимов, определяющих поведение.

Следствие: модель "абстрактного трудящегося" или "универсального инженера" не отражает когнитивную и культурную стратификацию реальных обществ.

3.3. Теория сложности и ограничения рациональности

Модели из системной динамики, теории информации и биокибернетики показали:

• Сложные системы не могут быть поняты и управляемы через линейные причинные связи (Bar-Yam, Ashby, Meadows).
• Рациональность агентов всегда ограничена — в информации, времени, вычислительных возможностях (Herbert Simon: bounded rationality).
• Поведение агентов подчиняется эвристикам, адаптациям и когнитивным искажениям, а не "объективной выгоде" (Gigerenzer, Kahneman).

Следствие: универсальные модели поведения на основе максимизации (прибыли, мощности, труда) не описывают реальные когнитивные процессы.

3.4. Когнитивная экология и Viability

Исследования когнитивной экологии (Hutchins, Clark) и киберсистем (Beer, Friston) показывают:

• Устойчивость сложных систем (включая общества) обеспечивается не только материальными ресурсами, но и когнитивными возможностями различения, прогнозирования и адаптации.
• Сложность системы требует встроенных архитектур для переработки информации и управления вниманием.
• Эти архитектуры могут быть биологическими, социальными, технологическими — но они обязательно должны расти с ростом внешней сложности, иначе система теряет Viability.

Следствие: сознание, осознанность и различение — не метафизика, а физическое условие устойчивости системы, как у живого организма, так и у общества.

Обобщение: когнитивные основания новой критики

Область данных	Ключевой вывод	Последствия для теории
Нейронаука	Сознание стратифицировано и контекстно-зависимо	Нет "универсального субъекта"
Антропология	Экономическая логика — культурный конструкт	Нет "универсальной мотивации"
Теория сложности	Поведение нелинейно, рациональность ограничена	Нет "универсального агента"
Когнитивная экология	Осознанность = Viability сложной системы	Требуется архитектура различения

Вывод этого раздела:

Современная наука предоставляет неопровержимые доказательства того, что универсальные физикалистские теории общества и экономики (включая марксизм и физическую экономику) не отражают реальное когнитивное устройство человека и социальной системы. Любая попытка управления обществом, игнорирующая когнитивную множественность, обречена на неэффективность, коллапс или насилие.

4. Философская интерпретация: от универсализма к множественности различий

Современные научные данные, представленные в предыдущем разделе, требуют философского осмысления: почему универсальные теории оказались недостаточными? Почему модели, казавшиеся объективными и рациональными, больше не работают в условиях реальной сложности?

Ответ заключается в эпистемологических ограничениях самих этих моделей: в их представлении о знании, реальности и субъектности. Этот раздел покажет, что универсализм — не просто метод, а философская позиция, которая сегодня утрачивает обоснование. Мы рассмотрим это с трёх сторон: через концепцию модельно-зависимого реализма, теорию различия и идею осознанности как физической структуры сложных систем.

4.1. Модельно-зависимый реализм: знание — это модель, а не отражение

Согласно концепции модельно-зависимого реализма (Stephen Hawking, Leonard Mlodinow), знание не есть непосредственное отражение объективной реальности, а представляет собой модель, пригодную для объяснения и предсказания в определённых условиях. Научная теория:

• не описывает "то, как есть на самом деле",
• а работает там, где её модель сохраняет предсказательную силу.

С этой точки зрения:

• Марксизм — это модель, построенная в условиях индустриальной фазы развития общества.
• Физическая экономика — модель, осмысляющая рост в терминах энергетических систем.

Эти модели не ложны, но они ограничены фазой, для которой они были сформулированы. Попытка применить их универсально — эпистемологическая ошибка.

4.2. Философия различия и множественности: реальность как полифазная система

Современная философия (Гилл Делёз, Никлас Луман, Мишель Серр) всё чаще исходит из онтологии различия и множественности. В этой парадигме:

• Мир состоит не из единой субстанции (вещи, энергии, труда), а из множественных режимов различения и координации.
• Системы устойчивы не за счёт унификации, а благодаря гибкому сопряжению разнородных логик.
• Различие — не дефект, а принцип организации.

Универсалистские теории (марксизм, физическая экономика) не распознают различие фаз, мотиваций, онтологий — и тем самым стирают структуру сложности, подменяя её схемой.

4.3. Осознанность как физическая необходимость сложной системы

Современные кибернетика, нейрофизиология и теория активного вывода (Friston, Levin, Seth) приходят к выводу: осознанность — это адаптационная функция, обеспечивающая выживание системы в условиях неопределённости. Это не метафизика, а вполне физическое явление:

• Чем выше сложность среды, тем выше должна быть способность различать, моделировать, переоценивать.
• В биологических системах это выражается через уровни восприятия и рефлексии.
• В социальных системах — через институты, формы координации, этику различия.

Вывод: повышение сознательности — это не духовная категория, а условие Viability, то есть жизнеспособности в физически усложняющейся среде.

---

Итог: философский сдвиг от однородности к навигации множественности

Категория	Универсалистские теории	Современная философия и наука
Субъект	Единый (пролетариат, инженер)	Стратифицированный, множественный
Онтология	Одна реальность, один труд	Множество фаз и различий
Координация	Централизованная, линейная	Распределённая, фазово-чувствительная
Устойчивость	Через рост мощности	Через архитектуру различий
Сознание	Вторично, идеологично	Первично, структурно необходимо

Вывод этого раздела:

Критика универсальных экономических моделей — это не идеологическая позиция, а неизбежное следствие современного научного и философского знания. Общество, культура и сознание не сводятся к одному субстрату. Сложность требует различения, а устойчивость — навигации между множественностью.

Следовательно, модели, которые игнорируют или подавляют различие, не только эпистемологически устарели, но и представляют опасность для Viability цивилизации.

5. Универсализм как угроза Viability: от когнитивного сокращения к системной нестабильности

Если принять всерьёз современные эмпирические данные и философскую интерпретацию множественности, становится ясно: универсализм в политической экономии — это не просто методологическое ограничение, но угроза устойчивости (Viability) сложных обществ.

В этом разделе мы рассмотрим, как стремление к однородности — будь то через труд, энергию, капитал или классовую борьбу — приводит к системным деформациям: когнитивному выгоранию, институциональной эрозии, симуляции ценности и, в конечном итоге, — к фазовому коллапсу.

5.1. Когнитивное сокращение: когда субъект упрощается до функции

Обе универсальные модели — марксизм и физическая экономика — редуцируют человека до функции в системе:

• В марксизме субъект — это трудящаяся сила, чей смысл определяется отношением к средствам производства.
• В физической экономике — это носитель технического знания, инженер или оператор мощностей.

Это когнитивное упрощение приводит к утрате:

• мотивационного многообразия;
• способности к рефлексии и саморегуляции;
• культурной и онтологической идентичности.

Результат: выгорание, цинизм, отчуждение — наблюдаемые на глобальном уровне эффекты.

5.2. Симуляция значимости и инфляция ценности

Универсальные модели не различают фазы и уровни значимости. В результате:

• денежная оценка подменяет внимание, доверие, знание, культурную репутацию;
• время труда становится единственной метрикой вклада, исключая архитекторов, менторов, кураторов, художников;
• энергия оценивается вне зависимости от смысла её применения.

Это приводит к симуляции ценности — когда формальные метрики (деньги, мощности, часы) не отражают реального вклада в устойчивость системы.

5.3. Институциональная эрозия и фрагментация координации

Когда универсальные модели навязываются разнородным фазам общества, возникает институциональное несоответствие:

• одна и та же система управления пытается работать с биовыживанием, производством, проектами и культурой;
• системы образования, социальной защиты, занятости, науки — подчиняются одной логике (например, "эффективности" или "производительности").

Это приводит к институциональной эрозии — институты теряют доверие, не справляются с задачами, фазы разрываются, возникает гетерогенная энтропия.

5.4. От линейности к коллапсу: нарушение фазовой совместимости

Марксистская и физикалистская модели предполагают линейное развитие: рост, прогресс, технологическая экспансия. Однако реальные сложные системы:

• имеют нелинейную динамику,
• включают фазовые переходы,
• требуют архитектурной совместимости между уровнями.

Универсальная модель, игнорируя фазовые различия, нарушает сопряжение, что может приводить к кризисам и коллапсам. Примеры — крахи СССР, технологическая инфляция смысла, дезорганизация западных демократий, климатическая катастрофа.

5.5. Этическое измерение: стирание различия как форма насилия

Наконец, универсализм — это форма эпистемического и культурного насилия. Когда все обязаны мыслить, трудиться и жить по одной логике:

• исчезают маргинальные формы знания;
• исчезает право на ошибку и на смысл;
• исчезает ценность различия как такового.

Эти последствия не видны в производственных графиках, но проявляются в психической эпидемиологии, депрессии, потерях смысла и протестах за идентичность.

Вывод раздела:

Модели, основанные на универсализме, неприменимы к современному обществу не только потому, что они ошибочны, но потому что они порождают деструктивные эффекты, угрожают Viability и не позволяют развивать архитектуру координации в условиях множественности. Это не вопрос идеологии, а вопрос системной устойчивости.

6. Заключение: осознанность как физическая необходимость сложной цивилизации

В ходе этого анализа мы рассмотрели, как марксизм и физическая экономика — влиятельные и исторически значимые теории — были сформированы в эпоху, когда социальная и технологическая сложность находились на ранней стадии развития. Обе модели пытались предложить универсальный язык описания и управления обществом, опираясь на физические метрики: труд, энергию, производительность.

Однако современное научное знание — из нейронаук, когнитивной экологии, антропологии, теории сложности — показало: общество не является однородной механической системой. Это стратифицированная когнитивная экосистема, состоящая из множества уровней, режимов сознания и форм координации. Именно различие, а не тождество, делает такую систему жизнеспособной.

6.1. Универсализм больше невозможен

Исторически оправданная идея универсальной меры стоимости, универсального субъекта труда или энергетической мощности утратила объяснительную силу. Современное общество:

• не управляется одной логикой;
• не оценивается одной метрикой;
• не стабилизируется одной формой собственности, планирования или рынка.

Попытка навязать универсализм приводит к когнитивному и социальному коллапсу, фрагментации институтов и утрате Viability.

6.2. Альтернатива: множественность, различие, навигация

Выход не в новом универсализме, а в архитектуре согласованной множественности:

• различение фаз и режимов деятельности;
• институты, чувствительные к когнитивному уровню и онтологии субъекта;
• распределённые, рефлексивные формы координации и ответственности;
• метрики, соответствующие разным уровням смысла: от биовыживания до культурной значимости.

Такая система требует институциональных шлюзов — интерфейсов перевода, защиты различий и управления фазовой совместимостью.

6.3. Осознанность как физическая функция сложных систем

И наконец: осознанность — это не метафизика, а физическая необходимость. Чем более сложной становится цивилизация, тем выше требования к её когнитивной мощности:

• различать между уровнями и контекстами;
• обнаруживать ложные универсалии;
• поддерживать семантическую связность без подавления различий.

Сознательность — это инфраструктура различения, без которой сложная система не может устойчиво существовать. Игнорировать это — значит игнорировать второе начало термодинамики сложных обществ.

6.4. Последнее слово: от предсказания к ответственности

Научная критика универсализма — не означает отказа от объяснения, а наоборот, требует более зрелых форм знания и действия. Мы не призываем к идеологическому отказу от марксизма или физической экономики, но предлагаем:

• признать историческую обусловленность этих моделей;
• соотнести их применимость с фазой развития общества;
• не переносить логики одной фазы на другие.

Сегодня задача не в том, чтобы найти очередную универсальную формулу, а в том, чтобы сохранять различие, быть внимательными к контексту и строить институциональную ткань, способную поддерживать Viability цивилизации в условиях радикальной множественности.

✦ Если сложная цивилизация требует высокой осознанности для своего существования — значит, ответственность за её устойчивость несёт не идеология, не рынок и не государство, а коллективная способность к различению.