Специфический корень демографической проблемы РФ

В свете актуальности демографической проблемы России, вновь и вновь поднимаются обсуждения с предложениями методов её преодоления. Все они носят реальный и практический характер, поэтому их применение, по мнению их сторонников, должно гарантировать увеличение нашего коренного населения и снизить остроту вопроса замещающей миграции. При этом почему-то забывается, что наше общество в его актуальности — либеральное общество, где граждане по закону вольны лично выбирать, иметь им детей или жить без них. Поэтому стоит рассмотреть сию проблему и возможные меры по её преодолению, как минимум, с учётом указанного условия. Данное рассмотрение будет состоять из двух частей, в настоящей, первой части которого будет показана невозможность решения этой нашей проблемы традиционными методами.

Итак, либеральное по Конституции государство Российская Федерация, которое было выстроено усилиями последних 34 лет, оказалось перед лицом проблемы устойчивого снижения темпов воспроизводства коренного населения. В либеральном государстве общество живёт личными интересами его членов, и эти интересы пересекаются с государственными лишь в той степени, в которой те способствуют их реализации. Поэтому фокус власти, поскольку она озабочена этой проблемой, должен был бы быть направлен на то, чтобы жители России имели свой интерес плодиться и размножаться. Это если предполагать, что нынешняя демографическая проблема в принципе решаема усилиями властей. А это не так, и вот почему.

Потому что здесь разделительная линия между властями и простыми людьми состоит в том, что наше либеральное население, как оно видится из чиновничьих кабинетов, принимается за инертную массу и за объект приложения практических усилий. Это же видение полностью разделяют и афтершоковские авторы с демографическими инициативами. «В отношении людей надо принимать такие-то и такие-то конкретные меры, тогда наше население вырастет в численности» — эта советская по духу модальность напрочь игнорирует то, что люди сегодня не столько живут общественной жизнью, сколько озабочены своей личной жизнью и её качеством. Ведь для углубления такого общего отношения к жизни государство целенаправленно создавало условия! Поэтому нынешним гражданам России надо иметь личный интерес к тому, чтобы вести семейный — а не просто внутренне независимый — образ жизни. А личный интерес в либеральном обществе не пробуждается внешним подталкиванием. «Путин попросил побольше детей для государства, так что давай, Машка, в койку» — это так уже не работает (по крайней мере, на массовом уровне).

В этом состоит дилемма, перед которой власть поставила себя. Принудить собственных граждан к устойчивому самовоспроизводству ей запрещает её же либеральный характер, поэтому для неё остаются легитимными лишь косвенные средства — вроде пособий и пропаганды. То есть, в личную жизнь людей власти сознательно не лезут (что, на самом деле, разумно). А у российских жителей, по факту, слабый личный интерес к самовоспроизводству, который никак не вызревает до нужной государству степени и, к тому же, не поддаётся объективирующему воздействию. Их личный интерес для властей — «чёрный ящик», который не отпирается их отмычкой и вообще существует в параллельной им реальности.

На самом деле, это, конечно, не логический тупик, а тот аспект человеческого бытия, который ускользает от формализации и постановки на KPI, — человеческая субъективность. Да, оказывается, либеральное общество — это множество автономных субъектов, имеющих личную заинтересованность в качестве своей жизни и синергия которых образует общественную жизнь. В нём субъекты общаются и взаимодействуют с субъектами, образуя этим интерсубъективное поле отношений. Это социальная реальность в её субъективном — значит, и межличностном — аспекте, и она существует по своим отдельным законам и параметрам, таким как: 1) чувство душевного комфорта или вдохновения от общения и взаимодействия с определёнными людьми, 2) чувство моральной подавленности (например, от утреннего спора с начальником), 3) общее чувство безопасности в своей социальной среде, 4) возможность быть услышанным со своими инициативами, 5) потребность в эмоциональной поддержке, и так далее… Как и любая система, интерсубъективность существует в виде структурно-функциональной взаимосвязанности её ключевых элементов, поэтому она не только состоит из людей как субъектов, но и образует собственную целостность за счёт отношений между ними, палитра которых изначально тонка и многообразна.

Налицо фундаментальный экзистенциальный разрыв между людьми советской закалки, многие из которых составляют нынешнюю власть, и развивающимся по своим правилам либеральным поколением. Советские люди росли и жили по догмам материализма, поэтому интерсубъективной реальности как таковой для них не существует, а возникающие неуправляемые чувства в общении с людьми — это то, что им всегда следовало подавлять как эмоциональный шум, вторгающийся в ровность здравого смысла и лишь мешающий точности коммуникации. Если бы советскому гражданину партия сказала «надо», он бы ответил «есть» и пошёл делать детей. Но когда сегодня власти призывают людей к подъёму демографии, то первый вопрос, который возникает у многих, — «а мне это надо?».

Сегодняшнее противоречие между советским и либеральным способами российского общественного бытия не категориально, а экзистенциально. То есть, это не просто спор об убеждениях или проектах будущего, а фундаментально раздвоенное состояние, в котором мы сегодня живём. Правда, некоторым кажется, что эту раздвоенность возможно откатить назад и свести к прежней железной определённости советского бытия, отбросив либеральную жизнь как морок. Но во-первых, это ещё вопрос, насколько значимой политической силой те некоторые являются сегодня, а во-вторых, не сказать ещё, что наш либерализм пережил взлёт и упадок, после чего пребывает в кризисном состоянии. Ему ещё развиваться и развиваться. Так вот, если принимать, что путь сегодняшней России — безвозвратно либеральный и на долгосрочную перспективу, то это требует фундаментального пересмотра бытия общества как первичного в либеральной автономности его субъектов. Наша нынешняя демографическая проблема — это проблема нас как либерального общества, в то время как власти пытаются привычно решать её по-советски (пособиями и пропагандой; на публичном уровне звучат также идеи по деурбанизации).

Так вот, возвращаясь к личному интересу наших граждан в условиях либеральной интерсубъективности, он состоит в том, что люди хотят иметь надёжные и благоприятные (хотя бы предсказуемые!) отношения друг с другом. [Здесь я опущу, почему для сегодняшней ситуации неактуально гуссерлевское понимание интерсубъективности, основанный на нём экзистенциализм, а также философия диалогизма, т.к. это была бы ненужная здесь узкофилософская аргументация]. Это требует смещения фокуса рассмотрения общественного бытия на первичность составляющих его субъектов и отношений между ними. Причём отношения между ними — это тоже свободно-субъективные отношения, которые по своей природе не подчинены вертикальной иерархии и социальной (функционально-ролевой) определённости. От идеологизированного советского представления об отношениях здесь нет и следа, это совершенно другая человеческая реальность.

Возможно, кто-то думает, что рассмотрение отношений в этом ключе представляет собой оторванные от жизни рассуждения, однако сегодня остаётся неснятым противоречие между свободным характером отношений в либеральном обществе и существующей традиционной процедурой по их узакониванию в виде брака. Это создаёт большое моральное напряжение и делает отношения с близкими людьми порой ещё большим испытанием, нежели стресс от общения по работе. Но об этой проблеме во второй части.

Подвести же итог этому рассмотрению хотелось бы повторением, что нынешняя демографическая проблема возникла у нас в современных либеральных условиях, поэтому она подлежит решению в либеральной же парадигме, исходящей из первичности человека как автономного субъекта в его естественном субъективном бытии, а не как материального объекта, встраиваемого де-факто в сложившуюся систему общественных отношений в качестве исполнителя конкретной функции (социальной роли). Игнорирование субъективного пласта либерально-общественной жизни не будет приводить к желаемому воздействию на него, а ведь именно на этом уровне принимается решение «хочу детей и много», совпадающее с интересом государства.