На очередном заседании Бильдербергского клуба обсуждали только войну под управлением ИИ

Заседание Бильдербергского клуба, прошедшее 12–15 июня 2025 года в Стокгольме, в Гранд отеле, стало самым однозначным по своей направленности за последнее десятилетие. Его участники — представители оборонной индустрии, транснациональных корпораций, силовых структур ЕС и НАТО — сосредоточились не на стабилизации мира, не на упреждении конфликтов, а на холодной разработке инструментов для их наиболее эффективного ведения в ближайшем будущем. Центральной темой стал искусственный интеллект - как ключ к будущему военных операций, средство массового поражения, управляемое не человеком, а алгоритмом.

Обсуждения проходили в режиме полной закрытости, но по составу и последующим утечкам ясно: главный интерес элит сегодня — не гуманитарные применения ИИ, не помощь в управлении системами жизнеобеспечения, не прогресс в медицине или образовании. Их волнует способность ИИ уничтожать. Причём — с предельной эффективностью и минимальной зависимостью от оператора. 

      Впервые настолько открыто рассматривался ИИ как оружие, не требующее ни морального фильтра, ни юридической ответственности. Представители компаний Anduril, Helsing и Thales, при прямом участии Питера Тиля и Эрика Шмидта, представили реальную архитектуру боевых ИИ-систем: от дронов, принимающих решение об атаке без команды, до командных комплексов, моделирующих десятки сценариев и предлагающих оптимальные точки ликвидации. Их интересует не вопрос «можно ли?», а вопрос «когда и как быстро?».

Военный ИИ сегодня — это трёхуровневая структура. Первый уровень — сенсоры: алгоритмы, обученные распознавать цели по тепловому следу, инфракрасной сигнатуре, акустике и движениям. Второй — уровень принятия решений, основанный на методах обучения с подкреплением в виртуальных боевых симуляциях, где ИИ проигрывает миллионы боёв и учится на своих поражениях. Третий — исполнительный контур, где машина принимает решение об уничтожении цели без запроса к человеку. Обучение происходит не на нейтральных данных, а на боевых: видеопотоки с дронов в основном в Украине, Сирии, Йемене и других зонах конфликта. Всё это уже не теория. Helsing применяет такие системы на уровне тактических групп НАТО, Anduril — в Сахеле и над Тайваньским проливом.

Показательно, что вопрос регулирования или запрета автономного оружия не обсуждался вовсе. Ни один из участников не поднимал вопрос об этике. 

Питер Тиль прямо заявил, что попытки наложить на ИИ гуманитарные рамки — это «интеллектуальное самоубийство», и получил молчаливую поддержку собравшихся. Искусственный интеллект рассматривается не как универсальный инструмент, а как новый уровень в эволюции оружия, где ключевая функция — масштабирование летальности. Увеличить число убитых, сократить время отклика, устранить моральное торможение. Вот истинная повестка встречи.

Ситуация усугубляется тем, что обсуждение применения ИИ шло параллельно с дискуссией о «распаде трансатлантической солидарности». Европейские участники выражали всё более явное недовольство действиями США, их фокусом на Индо-Тихоокеанский регион и растущей непредсказуемостью. Впервые с 1990-х годов звучали предложения о строительстве автономной европейской архитектуры безопасности (IV Рейх никто не отменял), в обход Вашингтона, но с сохранением военного потенциала и технологической интеграции. НАТО в этой конфигурации превращается в площадку передачи цифровых военных решений — уже не союз, а платформа.

Одновременно рассматривалась так называемая «ось авторитаризма» — Россия, Китай, Иран, КНДР. Прозвучали данные о военных дата-центрах Китая в Тибете, возможных поставках микропроцессоров из КНДР в Иран и создании единой системы обмена разведданными. Это не просто геополитические враги — это технологические соперники, чьи системы нужно обезоружить и разрушить. Отсюда такой интерес к ускоренной автоматизации удара: человек может колебаться, машина — нет.

Даже тема энергетики, традиционно нейтральная, была поставлена в контекст военного соперничества. Глава IEA Фатих Бирол обозначил, что контроль над литиевой, кобальтовой и графитовой инфраструктурой — это новая форма глобальной власти. Китай контролирует более 70% поставок критически важных минералов, и без их переноса в западные юрисдикции любой зелёный переход станет энергетическим капканом. То есть снова речь идёт не о спасении климата, а о том, кто будет контролировать инфраструктуру войны будущего — ту, в которой электромобили, дата-центры и дроны питаются от одних и тех же батарей.

На выходе — мрачная, но предельно логичная картина. Современная западная элита, независимо от партийной окраски и официальных заявлений, движима не стремлением к миру, а необходимостью технологического и военного превосходства. Мир рассматривается как нестабильная среда, в которой надо действовать на опережение, и главное условие выживания — возможность нанести мгновенный, беспощадный, полностью автоматизированный удар. Чем выше число ликвидированных — тем эффективнее система. 

Человечность, мораль, даже дипломатия — больше не в фокусе. ИИ — не помощник, а хищник. Его запускают не для спасения. Его запускают на уничтожение.