Темные пятна иранской истории 2. Мсье Жюль

Если подвести итог иранской революции, то  французская разведка вложила  риторику ненависти к Израилю, своему агенту, которую он впоследствии внедрил в ментальность иранского народа через свои проповеди. 

Попробуем ответить на  вопрос, всего лишь в качестве гипотезы

Для начала, справочная информация:

Хомейни и Хаменеи — это два столпа исламской революции, но с совершенно разными ролями, характерами и историческими амбициями. Один — типа пророк, другой — администратор. Один — пылающий огонь, другой — тлеющий уголь в израильском ботинке.

Рухолла Хомейни — отец революции, харизматик, идеолог, теолог с авторитетом почти мессианского уровня. Он создал фундамент шиитской теократии в Иране, придумал и ввёл в практику концепцию "велаята факих" —власть исламского правителя-юриста как гаранта справедливости на земле. А кто против, по-старинке - секир-бошка.

Его голос в 1979 году сверг шаха, его речи стали священными текстами, а его лицо — иконой. Хомейни вдоновлял, угрожал, карал, но был одновременно и утопистом: он верил, что исламское государство может быть моральным, глобальным и справедливым. Он был живым символом бунта против Запада, против империализма, против колониального прошлого. При этом Хомейни никогда не стремился к техническому контролю — он правил через страх, харизму и божественную ауру.

Али Хаменеи — преемник Хомейни, его официальный наследник, но по сути — политический менеджер. Он стал верховным лидером в 1989 году уже без нужной степени богословского авторитета, что само по себе было нарушением традиций. 

Хаменеи не пророк — он технократ. Он не вдохновляет, он выстраивает силовые вертикали. При нём революция превратилась в бюрократию, а Иран в параноидальное, но устойчивое государство, умеющее вести прокси-войны, кибератаки, дипломатические многоходовки в восточном стиле.

Хаменеи закрыл Иран в себе, построил «ось сопротивления» (Ирак, Сирия, Ливан, Йемен), усилил влияние КСИР, ввёл жёсткий контроль над медиа и интернетом. Если Хомейни был мечтателем, то Хаменеи — инструментом. Если первый говорил: «Долой Америку», второй говорит: «Мы будем мстить не сами. но через Хезболлу и ракеты с десятка подпольных заводов».

Главное различие: Хомейни был «духом» революции, Хаменеи — «карающим мечом». Первый создал культ, второй его капитализировал. Один умер как легенда, второй живёт как кардинал Ришелье.

Рухолла Хомейни долгое время жил в Париже, именно он провёл там решающие месяцы перед возвращением в Иран в 1979 году. С октября 1978-го по февраль 1979-го он, как Ленин в шалаше,  находился в деревне Нёфль-ле-Шато под Парижем, где и развернул свою настоящую политико-информационную штаб-квартиру.

До этого он сидел в изгнании в Ираке (в Эн-Наджафе) почти 14 лет, но после давления со стороны шаха и договорённостей с Саддамом, иракские власти выдворили его. Сначала он прибыл в Кувейт, куда его не пустили, потом транзитом во Францию. И вот тут началось самое интересное.

Во Франции, на французских дрожжах, он оказался в абсолютно другом информационном ландшафте. Его резиденция в Нёфль-ле-Шато быстро превратилась в центр притяжения для иностранных журналистов, иранской оппозиции, студентов, исламских радикалов и даже западных спецслужб. Хомейни начал диктовать послания на магнитофон, а его ближайшее окружение, включая Садека Табтабая и Ибрагима Язди, мгновенно организовало переводы, расшифровки и рассылку этих речей в Иран — по факсу, по телефону, на аудиокассетах.

Это была первая  "информационно-психологическая спецоперация" такого масштаба, причем, почти без единого выстрела (это условно, ибо кровавая баня началась сильно после, читайте воспоминания того же Шебаршина). Франция организовала условия, базу и финансирование будущему лидеру шиитской революции, чтобы  мобилизовать массы и подорвать шахский режим на расстоянии. 

Хомейни не просто жил во Франции, он, как Ильич, оттуда управлял восстанием. И это порождает до сих пор массу теорий: почему Париж это допустил? Кто курировал его связь с прессой? Кто обеспечивал его безопасность, ффинансирование и доставку?

Но точно — не Хаменеи. Али Хаменеи в то время сидел в Иране, пару раз попадал под арест, и был заметным, но не центральным игроком. Он вовсе не эмигрант парижской волны — его звезда взошла уже после 1979 года, особенно после смерти Хомейни в 1989-м.

Итак: в Париже жил Хомейни, не Хаменеи. Именно оттуда он возвратился в Иран 1 февраля 1979 года на борту «Air France», став живым символом конца шахского режима.

Если представить, что Хомейни действительно был агентом французской разведки (а такая версия всплывает в закрытых архивах как минимум с 1980-х, пусть и без официальных подтверждений), то вклад Парижа в создание фигуры главного антисистемного и антисемитского  аятоллы мог преследовать только одну цель — взлом ближневосточной шахматной доски через перенаправление вектора иранской революции.

Поставим себя на место французов. В 1970-х они проиграли всё: потеряли влияние в Ливане, в Алжире — унижение, из Туниса и Сирии выдавили, в Израиле — американцы, в Иране — британцы и США. И вот появляется шанс вложиться в харизматичного проповедника в изгнании (Хомейни), позволить ему нарастить базу в Париже, и главное — сформировать его риторику как бы «по заказу».

Но, почему антисемитизм?*

Потому что риторика ненависти к Израилю в Тегеране (опять же версия):

- Обнуляет любые попытки нормализации Ирана с Западом по линии США — значит, держит Иран вне англосаксонской сферы;

- Мобилизует шиитскую уличную массу вокруг символического образа врага, не давая ей обернуться против пришлых церковных элит;

- Позволяет Ирану стать удобным инструментом в прокси-играх против Израиля и через него — против Вашингтона;

- Раскалывает мусульманский мир на «истинно антиизраильский Тегеран» и «предавший Иерусалим» суннитский блок (Саудовская Аравия, ОАЭ), что выгодно Европе, стремящейся удержать независимую игру на юге Средиземноморья.

Дуимвират Хомейни и Хаменеи,  жёсткой и религиозно насыщенной лексикой довели процесс антисемитизма в Иране до уровня безусловных рефлексов народных масс. Ведь именно они  довёли антисемитизм до уровня догмы, вписали его в культуру, в военную доктрину и сделали Израиль не просто врагом, а антагонистом всего мумульманского мироздания.

Ну, а зачем все таки французам бардак на БВ? 

Потому что это игра на время. Разрушив старый порядок — шахский прозападный Иран, — они закладывали в будущее управляемую нестабильность, которая будет мешать США укорениться на Ближнем Востоке как гегемону. Модернизация Ирана шахом без революции сделала бы его новым союзником США, и это означало бы потерю Францией всех рычагов в регионе.

То есть, риторика Хомейни&Хаменеи — "не случайная вспышка фанатизма", а  горсть отравы, вброшенная в ментальное ядро Ирана для того, чтобы на десятилетия замкнуть его в осаде и одновременно оставить открытым для европейского манипулирования через «второй трек» — нефть, которой они барыжат в обход санкций, через французские окна, оружие, ядерные переговоры, прокси-силы. 

Фактически, мы имеем дело с одной из самых успешных информационно-психологических спецопераций ХХ века, когда еще украино-американское  ЦИПСО не стало брендом.