5 месяцев в тунисской тюрьме_часть 1: арест, допрос, тюрьма предварительного заключения, суд

Такого «подарка» на своё 40-летие я не ожидал. Ещё 13 ноября 2024 г. я весело щебетал по телефону с родными, которые звонили поздравить с юбилеем, рассказывал им о нашем житье-бытье в Тунисе. А утром следующего дня я оказался героем боевика, где к нам в квартиру вломились какие-то обдолбанные наркотой мужики с автоматами и нацепили на меня и моих друзей наручники.

Оказалось, что в наш маленький городок Хайдра в 60 км от границы с Алжиром нагрянуло Горжени - элитное подразделение полиции по борьбе с терроризмом и наркотрафиком. Они собрали всю нашу группу из 11 человек с 4х квартир (включая 68-летнего писателя Меняйлова и его жену), в которых мы проживали (в Хайдре нет отелей) и повезли в столицу. Мы несколько часов летели по трассе на 7 внедорожниках на скорости в 140 км/час под вой сирен, перемешанных с оглушающей клубной музыкой, под которую наш водитель любит танцевать, обдолбавшись экстази (о чём он нам с гордостью сообщил). Было похоже, что и перед нашим арестом он чего-то употребил, учитывая, в каком он был восторге. По пути наш доблестный страж созванивался со знакомыми девушками по видеосвязи и хвастался, что арестовали каких-то русских. При этом телефон он держал так, чтобы наши хмурые лица попадали в кадр. А хмуриться было от чего. Одни только заломленные за спину и закованные в наручники руки чего стоили.

Допрашивали меня на ломанном французском языке, которым я владею на уровне А2, в лучшем случае B1. Переводчиков на русский язык было всего двое, из них по-русски говорил только один, второй знал буквально несколько слов. Но так как в нашей группе только двое говорили по-французски, то переводчика мне не досталось. Вопросы задавали самые странные: есть ли среди нас евреи, искали ли мы связи с террористами, искали ли римские клады в Хайдре? Как я позже узнал, никаких улик против нас не было, поэтому полиция проверяла все возможные версии – шпионаж в пользу Израиля (почему-то), связи с террористами, поиск сокровищ.

Допрос продолжался несколько часов, вёлся он без адвоката или консула, так как по тунисским законам в первые 48 часов мы не имеем на них никакого права.

Хотя позже я узнал, что местным полицаям плевать на законы, даже на такие дикие для остального цивилизованного мира. Полицейские подробно расспрашивали меня обо всём – работа, семья, финансовое положение, откуда знаю остальных 10 человек. Угостили сладким чаем, сигаретой, разрешили курить в кабинете. Правда, это гостеприимство закончилось тем, что меня заставили подписать протокол допроса на арабском, которым я не владею совершенно. Мозгом я понимал, что подписывать нельзя, что нужно требовать присутствия адвоката, в крайнем случае переводчика, но сил доказывать свою точку зрения не было. Тем более, что на улице уже совсем стемнело, полицейского подгоняли его коллеги, давая понять, что все ждут только нас. В общем, я как лох поставил свою подпись под документом.

Бушуша – настоящий ад (даже для тунисцев)

После допроса, который закончился ближе к полуночи, нам дали перекусить по сэндвичу (купленному на наши деньги) и повезли в тюрьму предварительного заключения Бушуша, расположенному в том же полицейском квартале. Бушушу я ещё долго буду вспоминать в кошмарах. Помню, как у меня всё упало внутри, когда нас завели в узкий коридор с решетками с одной стороны, через которые торчало множество рук.

Мы шагали мимо камер под любопытными взглядами сотен арестованных тунисцев, алжирцев, ливийцев и чернокожих африканцев. В единственной на всю Бушушу небольшой камере для иностранцев (в ней были кровати) жили тюремные «козлы» – арестованные, убиравшие тюрьму и работавшие на кухне. Поэтому нас положили в обычную камеру, где люди спали вповалку на полу на грязных матрасах. Нам, мужикам, было ещё ничего - всех десятерых положили в одну камеру. А каково было одной жене Меняйлова в женской камере?!

Бушуша – настоящий ад, причём не только для нас, но и для самих тунисийцев. Когда мы говорили потом местным, что провели в Бушуше 15 суток вместо обычных 2х суток, у них глаза расширялись от ужаса. В камеры на 35 человек набивается к утру до 80 человек– от бомжей и до директора банка, профессора математики и владельцев турфирм. Большинство, конечно, наркоторговцы и их клиенты. Самый тяжёлый день в Бушуше – воскресенье, когда нет прогулки, и мы были вынуждены лежа провести целые сутки. Если ты приподнимал ногу, которая затекла, на том месте уже лежали две чужие  ноги. Питание состояло из хлеба и макарон без соли и соуса. Всё разнообразие питания сводилось к тому, что макароны, по-прежнему без соли и без соуса, были разные по форме.

Мы пытались добиться хоть какой-то диеты для больного диабетом писателя Меняйлова, но никаких диет в Бушуше не предусмотрено. Воду нам тоже не давали, приходилось пить водопроводную, в которой немеряное количество хлорки. Есть приходилось из немытой посуды, из которой до тебя ели мог поесть любой бомж, сифилитик, наркоман. Посуда мылась только после того, как поела вся тюрьма.

Из-за тотальной антисанитарии мы старались избегать тюремной еды. Полиция кормила нас за наш счёт, но ради нормальной кормёжки мы лишались прогулки, которая длилась с 8 утра до 12 дня. Мы успевали погулять от 15 до 30 минут, затем нас забирали в полицейский департамент, запирали в маленькую камеру три на три метра с мощными вентиляторами под потолком, где мы проводили 4-5 часов в ожидании единственного за день приёма пищи. Под этими вентиляторами мы все заболели в течение недели и не могли потом вылечиться до 2х месяцев, т.к. с медициной в тюрьмах большие проблемы. После того, как мы ели, нас отвозили обратно в Бушушу.

Да уж, кто в Бушуше не бывал, тот Туниса не видал!

Приезд российского консула в полицию

Мы хотели связаться с российским консульством, воспользовавшись знаменитым по фильмам правом на один телефонный звонок. Но оказалось, что в Тунисе у нас такого права не было. В итоге российскому консулу не сообщали о нашем аресте в течение первых семи дней. Нам полиция объясняла, что по закону им разрешена только официальная переписка. Письмо они, якобы, отправили, но идти оно может долго через множество инстанций – из полиции в министерство внутренних дел Туниса, оттуда в министерство иностранных дел Туниса и уже оттуда только оно попадает в российское консульство. Но, как и следовало ожидать, это оказалось враньём.

Как это выяснилось? На 7ой день мы дождались бесплатного адвоката, предоставляемого полицией. Увидев, что она смеётся на наши жалобы на невыносимые условия содержания, мы поняли, что она была полностью на стороне полиции. Она просто помогала получить из нас дополнительные показания, т.к. мы отказались отвечать на вопросы без адвоката, а в её присутствии были обязаны говорить. Но каким-то чудом мы заставили её отправить смс-сообщение нашей знакомой, правда, на это ушло минут 30 уговоров. Текст сообщения был примерно такой: «Мы арестованы в Тунисе. Свяжитесь с депутатом Государственной Думы Российской Федерации Фамилия Имя Отчество, сообщите ему о нашей проблеме, пусть он возьмёт дело на контроль и подключит Министерство иностранных дел». Это была чистой воды манипуляция, но она сработала. Полиция испугалась, что министерство иностранных дел РФ узнает о попытке скрыть наш арест от консула и на следующее же утро позвонила в консульство. Вице-консул приехал в тот же день вместе с адвокатом.

Как мы и предполагали, никаких писем из полиции он не получал, а о нашем аресте узнал после звонка из полиции. Адвокат ознакомился с протоколами наших допросов, сказал, что ничего криминального там нет, никаких самооговоров из нас не выманили. Он задал полицейским вопрос, в чём нас обвиняют, какие против нас улики. Те ответили, что у них нет никаких улик против нас, просто мы им кажемся подозрительными: группа из 11 человек в третий раз приезжает в Тунис, останавливается на этот раз не в крупном туристическом городе на побережье моря или рядом с пустыней Сахарой, а в маленьком городке в 60 км от границы с Алжиром. Как мы узнали позже в тюрьме, ещё чуть больше 10 лет назад весь Тунис был наводнён террористами, дня не проходило, чтобы они не убивали какого-нибудь полицейского или военного, а в регионе Кассерин, в котором находилась наша Хайдра, было самое большое количество террористов, поэтому там усиленная охрана.

Полицейские заявили, что они уже убедились, что мы скорее всего невиновны, осталось только проверить нашу технику – ноутбуки, телефоны, планшеты и камеры – и через несколько нас должны отпустить. Какие мы были наивные! Вместо того, чтобы договариваться с консулом о дальнейших действиях на случай нашего перевода в тюрьмы мы сосредоточились на улучшении наших условий в Бушуше и нашего питания в полиции. Так как от обилия макарон, хлеба и сэндвичей у нас у всех болели желудки, то договорились, что вдобавок к сэндвичам полиция будет каждый день покупать нам по помидору и по 0,5 л кефира на каждого. Боже, как же божественно было выпить на следующий день поллитровый пакетик кефира.

Также они пообещали переговорить с руководством Бушуши, чтобы нас клали в самые дальние от «ресепшна» камеры, которые набивались под завязку только под утро. Конечно, было забавно наблюдать, как резко поменялось поведение полиции в присутствии консула. За вымученными улыбками явно читалась бессильная злоба, что теперь они не могут безнаказанно изводить нас, лишать нормальной еды и сна, через каждые 15 минут повторять «добро пожаловать в Тунис» и заливисто смеяться после этого.

За что арестовывают в Тунисе

Надо сказать, что в Тунисе вначале арестовывают, а уже потом разбираются, кто прав, а кто виноват. Причём разбираться могут долго. К примеру, двое дрались, трое на это смотрели – арестовывают всех пятерых. Или другой пример. У директора турагентства, который возит клиентов в Сахару, проверяли документы, заодно заглянули в телефон и нашли там фото старого пистолета времён первой мировой войны, который его клиент  - европейский турист – нашёл в песках Сахары. В итоге европеец уехал домой, а директора турфирмы арестовали, а вместе с ним за компанию его друга, которому директор отправил фото пистолета в вазапе. Держать по закону в Бушуше могут до 48 часов. Только по антитеррористической статье могут держать до 15 суток. Дальше всех отвозят в суд или к судебному следователю, из них 60% отпускают, 40% отправляют в тюрьмы, часто даже без официально озвученного обвинения.

Почему так происходит? Если в России сажают за совершённое преступление, то в Тунисе могут посадить за намерение совершить преступление. К примеру, человек читал статью в Интернете о том, как люди нелегально переправляются на лодках в Италию. Это достаточное доказательство того, что человек сам готовился к подобному преступлению. Но это ещё не самый худший вариант, т.к. тебя осуждают, дают срок, который дважды в год могут уменьшать на несколько месяцев в честь праздников. По крайней мере, ты не мучаешься неизвестностью. А более худший вариант – тебя сажают в тюрьму, не вызывают ни на какие допросы, ни в суд, и ты сидишь и просто ждёшь. По тунисским законам тебя должны держать не больше года и двух месяцев, но в реальности могут держать и дольше, т.к. законе есть лазейки.

В Тунисе у полицейских огромная власть, почти безграничная.

В итоге они нарушают даже свои же дикие для остального цивилизованного мира законы. Они легко арестовывают и иностранцев, причём, не важно, какой страны. Мы вначале подумали, что это только к русским такое хамское отношение. Даже подозревали, что наш арест – политическая провокация, чтобы выслужиться перед французами, под чьим протекторатом Тунис долг жил и продолжает зависеть от них по сей день. Но когда мы встретили в камерах и американцев, и итальянцев, мы поняли, что им плевать, кого арестовывать.

Или другой пример. К мужчине в дом пришла женщина и потребовала, чтобы он с ней переспал. По тунисским законам секс без брака запрещён. Мужчина ей отказал, ссылаясь на то, что женат, у него дети. Женщина начала угрожать, что если он будет упорствовать, то она вызовет полицию и скажет, что этот мужчина её изнасиловал. Зная, что его могут арестовать по доносу без малейших доказательств, мужчина поспешил сам вызвать полицию. Стражи беспорядка приехали, выслушали обе стороны и забрали на экспертизу… только женщину. Выяснилось, что её действительно кто-то недавно изнасиловал. Но полиция не стала проверять, был ли это тот самый мужик, кто их вызвал, а просто его арестовала.

Или другой пример. Два алжирца приехали в Тунис на соревнования по ММА. После боя к ним в номер в отеле постучалась девушка и попросила с ней сфотографироваться. Они согласились. Потом мама девушки увидела фото в телефоне и написала заявление, что бойцы её изнасиловали. В итоге обоих арестовали, посадили в тюрьму без всяких экспертиз или сбора доказательств.

 «Да здравствует тунисский суд, самый гуманный суд в мире»

В первый раз нас привезли в здание суда через 3 дня после встречи с консулом. До того нам выдали большую часть наших вещей (всё, кроме техники и долларов) в отделение полиции, так что мы уже чувствовали себя одной ногой на свободе. В здании суда нас встретил необъятного размера охранник, видимо, тунисский сумоист, увешанный дубинкой, наручниками, баллончиком со слезоточивым газом, пистолетом и ещё бог знает какими приспособлениями. Джинсы на нём едва не лопались.

Он отвёл нас в комнатёнку 3 на 4, с небольшим зарешёченным оконцем, через которое в камеру проникал дневной свет. Там мы провели несколько часов в томительном ожидании, гадая, что же нас ждёт дальше. На словах мы храбрились, что готовы отсидеть и дольше, лишь бы не в Бушуше, а в нормальной тюрьме в камере для иностранцев, но в глубине души верили, что нас отпустят.

Но в итоге на суд нас так и не позвали. Судебный следователь решил вернуть нас назад в Бушушу до окончания 15ти дней, в течение которых они могли нас держать под арестом по закону. Это был очень жёсткий облом. Перемен… требовали наши сердца, но не возврата в Бушушу. Утешало то, что это был понедельник и до ещё одного «чудесного» воскресенья в Бушуше нас всё же должны доставить в суд.

Эти несколько дней прошли более или менее нормально и вот мы счастливые едем в суд во второй раз, мечтая о скором освобождении. Охранник суда, падла (не сумоист, другой), сказал мне полушёпотом, что он слышал разговоры в коридорах, что нас должны сегодня выпустить. С одной стороны так он добивался нашего спокойствия, а с другой стороны разогревал наши ожидания, чтобы сильнее был последующий облом. Через пару часов ожидания позвали к судье первого из нас. Он отсутствовал минут 20-30, затем в сопровождении необъятного охранника он появился в коридоре. Лицо его, напоминающее маску, не предвещало ничего хорошо. Ещё не доходя до камеры, он крикнул, что ему присудили месяц тюрьмы.

Это был шок для всех нас. Наш друг зашёл в камеру, тунисский сумоист вывел следующего из наших, а мы начали уточнять у пришедшего подробности. Оказалось, что в тюрьму нас отправлял не судья, а судебный следователь, который контролировал расследование. Мотивировал он это тем, что полиция не успела проверить всю нашу технику и потому им требуется ещё месяц. Он призывал отнестись с пониманием к этой ситуации, т.к. слишком уж мы неоднозначные, непохожие на типичные туристические группы, что если бы 11 тунисцев приехало в Россию и поселилось в каком-нибудь Кургане (возможно, он назвал другой город, но я почему то запомнил Курган), то российские спецслужбы тоже бы отреагировали. Он обещал, что в тюрьме нам будет комфортно, почти как в отеле, что кормят там хорошо, всё это будет бесплатно для нас, что потом мы будем вспоминать эту ситуацию как забавное приключение, о котором можно рассказать друзьям. Также он не забыл добавить их издевательское «добро пожаловать в Тунис».

Получив эту информацию мы ушли в себя на несколько минут. Каждый обдумывал свою будущую судьбу. Вспоминались слова бравого солдата Швейка из произведения Ярослава Гашека, сказанные им в тюрьме своим сокамерникам: «Наше дело дрянь, - начал Швейк слова утешения».

Потом самый опытный из нас, прошедший 6 месяцев отсидки невиновным в российской тюрьме, писатель Меняйлов попытался подбодрить остальных, что так даже лучше, если мы посидим в тюрьме месяцок-другой. А то ведь если кому расскажешь потом, что сидел 15 суток, то это будет восприниматься как отсидка алкашей в вытрезвителе. Но мне кажется, что в глубине души каждый из нас понимал, что одним месяцем дело не ограничится…

Продолжение следует…