Жизнь ещё-не-философа (блог)

Если какому-то человеку выпало судьбой создать что-то новое, он попал. Если же это новое — не просто какое-то изобретение или другая практически полезная штука, а философское учение, он попал вдвойне. Будь перед ним выбор — прожить жизнь первооткрывателем или обывателем, — ему надо безоговорочно выбирать второе. Второе гораздо удобнее и естественнее, ведь эпоха организована как раз под них.

Будущий пионер в философии с детства отрезан от нормальных социальных связей. Они физически есть, но по существу, это экзистенциальная стена и невозможность диалога на равных. Его видят, может, и способным, но трудным и плохо соответствующим ожиданиям ребёнком — что побуждает давить на него, кричать, заставлять делать так, а не вот так, критически оценивать, сравнивать с другими детьми в худшую сторону. Его воспринимают «инопланетянином», но он и сам не знает, что именно в нём не так, и почему с одними детьми обходятся хорошо, а на него всё время давят. Он не такой, а должен быть таким. Он пытается находить контакт, проявлять как-то себя перед окружением, но это ничего не меняет. Он не может им даже возразить, потому что они, как видится, уже каким-то образом устроены так, что живут правильно и знают все правильные вещи. Тем не менее, он должен в любом случае социализироваться — это значит, усвоить всем существом то, как надо видеть мир, себя и людей, то, как надо думать, как себя выражать и что делать, чтобы соответствовать ожиданиям других и быть успешным. Его воля должна быть адекватной окружению и ни при каких обстоятельствах не идти от него самого. Ибо другие всё знают лучше и делают лучше.

Путь самостоятельного познания, таким образом, идёт у него скрыто и параллельно попытке жить правильной общественной жизнью. Чем больше он сам познаёт мир, себя и людей (а также черпает информацию из интересных ему источников), тем более сложную картину он видит и тем больше она расходится с житейскими представлениями о жизни, в которые его всё время хотят втиснуть. Он при этом ещё не знает ничего о философии — он, как и все, слышал о ней, но в том ключе, что это совершенно бесполезная трата времени для нормального человека, который единственно должен быть озабочен своим заработком и давать другим то, что они от него ждут. Люди живут в реальном мире и трудятся, а все необходимые знания уже даёт система образования, поэтому самостоятельное познание — лишь предлог для тунеядства.

На смутном интуитивном уровне у него всё же складывается какая-то целостная картина мира, себя и людей. Но проблема теперь в том, как её выразить, с учётом того, что изначально в этом ни у кого нет потребности. Надо обращаться к философским источникам по теме, и он начинает, естественно, с доступных русскоязычных переводов. У него нет сомнений, что делали их умные и разбирающиеся люди и что ошибок перевода быть не должно, а его собственное непонимание — это его личная проблема. Но в какой-то момент он осознаёт, что надо было сразу обращаться к оригиналам и использовать доступные технологии для понимания их смысла. Естественно, что никто не освобождал его от необходимости зарабатывать, делая то, что от него нужно чужим людям, точно знающим эту жизнь.

Никуда не делось и непонимание. Проблема оказалась не в том, что в детстве он не мог подбирать слова для оправдания себя. Даже при некотором владении выразительными средствами языка, проблема теперь состоит в том, что эти смыслы просто не желают воспринимать — под тем же предлогом, что они сложные и ненужные, что лучше ежедневно ругать власть и под пивко делать ставки на спорт, чем вот так отрываться от жизни. Но ближе к зрелому возрасту ситуация складывается такая, что менять себя уже окончательно бессмысленно. И, кажется, появляется чувство освобождения от навязанных условностей эпохи и понимание того, что вся эта «жизнь поперёк» всё же не зря. Он мог расти духовно и умственно, только испытывая это сопротивление. Его мировоззрение, как продукт, выстрадано и уникально, оно вне конкуренции. Теперь он и есть это мировоззрение, собравшее себя по кускам — и намного превосходящее обыденные плоские представления, которые навязывались и ещё продолжают навязываться ему как правильные. Он, правда, до сих пор не может себя адекватно выразить, вызывая насмешки и критику за пустые обещания. Но он понимает, что для этого события просто ещё не всё сложилось и продолжает жить пока что зависимой от других, но уже в намного меньшей степени, жизнью.