Россия и Европа: разница подходов

Пока дела в мировой политике развиваются своим чередом, есть время задуматься о более общих вопросах. В частности, в чем причина столь разных позиций российского руководства, которое заявляет о готовности в любой момент завершить на компромиссных условиях практически выигранную войну, и европейских лидеров, даже в постоянно ухудшающихся условиях извлекающих из недр сознания один ультиматум за другим.
 
Так вот стороны решают принципиально разные задачи. Кремль действует прагматично, с прицелом на дальнейшее сближение со странами глобального юга. Резкий переход к милитаристской и антиевропейской риторике не даст дополнительных очков на этом игровом поле, скорее наоборот. Переговоры с главами государств, прибывшими на Парад Победы, были посвящены экономике и достижению долгосрочного мира. Конфликты как таковые мешают торговле и росту благосостояния. Украинский в их числе. Это больнее всего бьет по жителям развивающихся стран, в углублении отношений с которыми мы объективно заинтересованны.
 
В этом смысле риторика Москвы является продуманной и целенаправленной. Да, ряд громких заявлений и угроз в адрес зарвавшихся европейцев порадовали бы патриотически настроенную часть российского общества, но слишком увлекаться нельзя — это дорого обошлось бы, если бы таким образом мы оттолкнули от себя часть нейтральных государств. Даже наиболее говорливые российские депутаты уже обожглись на угрозах «ударов по центрам принятия решений» и поддерживают речевую дисциплину.
 
Совершенно иначе обстоят дела в ЕС. Там вовсю заняты поиском нового смысла для существования блока. Еще недавно ответ на вопрос «зачем нужен Евросоюз» был прост и понятен: «чтобы жить лучше и богаче». Но по мере нарастания экономических проблем, все острее встает нужда в новом объединяющем мотиве. И пока не придумали ничего лучше, чем старая сказка о злых русских.
 
Проверенная холодной войной концепция об угрозе с востока вполне могла бы сплотить европейцев и помочь добиться от них соблюдения дисциплины даже в условиях экономического спада и потрясений (не известно клюнут ли на это беженцы с Ближнего востока, но попытка не пытка). Желательно чтобы среднестатистический европеец испытывал животный страх и ненависть. Тогда его будет очень просто одурачить и убедить, что в его бедах виноват «коварный и агрессивный Путин».
 
Дополнительный плюс — если есть смертельный враг в лице русских, то надо больше тратить на оборону. Занять миллиарды кредитных средств. Большая часть из них осядет в карманах производителей оружия или будет разворована еще на старте, но воевать-то они не планируют, так что это скорее плюс. Так или иначе эти деньги могут помочь продержаться в самые тяжелые времена, не дав окончательно заглохнуть промышленности и банковскому сектору.
 
Правда тут и очень мешает традиционное русское миролюбие. Вот бы сейчас кого-то вроде Хрущева во главе России. С каблуками по трибуне и бесконечными пустыми угрозами. До даже если такого нет, для них это не повод отчаиваться. Нужно любыми путями заставить Кремль жестко отвечать. Нужны кадры, которые будут вселять в сердца европейцев ужас. Поэтому их провокации, в том числе на украинском фронте, не прекращаются ни на миг. Даже на три дня не смогли остановиться.
 
Конечно, делают они это отчасти по инерции. Европейская пресса уже давно подстроилась под отсутствие жесткой официальной реакции из Кремля, заменяя ее то высосанными из пальца «инсайдами», то украинскими фейками. Потребитель не особо замечает разницу, но эффект привыкания дает о себе знать. Европейский избиратель понемногу переключается на внутренние проблемы.
 
Ясно, что такая позиция не укрепляет их положение на международной арене. А ведь каких-то 10 лет назад коллективный Запад и Европа в частности считалась неоспоримым центром экономического, культурного и политического притяжения для всего мира. Сейчас эти позиции пошатнулись. Причем исключительно из-за собственной самоуспокоенности и уверенности, что можно вечно почивать на лаврах и гоняться за политическими проектами в ущерб экономике.