Монография "Ключ истмата". Гл. 4. Неолитическая революция

Даже если в условиях благоприятной внешней среды, возможная максимальная плотность народонаселения древнейших людей очевидно ограничивалась уровнем развития их производительных сил. Изначально-исторически, понятно, бывшего не высоким. (Даже в современности, при всех успехах прогресса — как непросто организовать обеспечение сосредоточения людей, тем более, чем большего и длительного. Не меньшую проблему, а наоборот, это составляло для нас тем раньше, чем примитивнее была степень развития общества.)*

* Как отмечали Джойс Маркус и Кент Флэннери: преисторических людей, вероятно, и привлекала жизнь в макролагерях — возможной социальной и ритуальной насыщенностью. Что, замечу я [М. С.], малоудивительно, учитывая нашу склонность к социальности (способствующей в итоге выживанию ведь!). Но людям тогда не хватало «ресурсов, которые можно было в изобилии собирать и хранить весь год в таких больших лагерях, избегая необходимости перемещаться» (по сути, кочевать — прим. М. С.) [1].

В то же время возможна и другая, весьма примечательная сторона этого же вопроса. Процитирую отечественного этолога Е. Н. Панова: «Поскольку общество охотников-собирателей более чем на 90 % обеспечивает себя за счёт природных кормовых ресурсов, здесь должны [были бы] действовать те же закономерности, которые экологи выявили в отношении популяций всех прочих видов позвоночных животных. А именно: плотность популяции определяется ёмкостью среды, которая, в свою очередь, зависит от показателей первичной биомассы».

Однако, как передаёт далее профессор Панов, американский антрополог Фрэнк Марлоу в результате исследований «пришёл к выводу, далеко не тривиальному. Оказалось, что плотность [человеческих] популяций действительно растёт с увеличением первичной биомассы местообитаний, но лишь до определённого предела… Дело в том, что у современных охотников-собирателей, чей образ жизни справедливо рассматривается в качестве модели происходившего в далеком прошлом, численность локальных групп никак не коррелирует с показателями первичной биомассы. Напротив, как выяснилось, её средний показатель остаётся на редкость постоянным при всём разнообразии ландшафтов, эксплуатируемых охотниками-собирателями. Он всюду оценивается примерно в 30 человек. Как только, пишет Марлоу, эта норма превзойдена, в группе начинаются трения между семьями, и в силу вступает тенденция её расщепления на более мелкие коллективы» [2]*.

* Ср. с тем, что пишет Дэйв Логан: «…Мы называем подобные небольшие сообщества „племенами“… Племя — это группа людей, в которую входит от 20 до 150 человек… Число 150 родилось, в частности, из исследования Робина Данбара (см. „Число Данбара“ — прим. М. С.)… Когда численность племени подходит к этому значению, оно естественным образом распадается» [3].

Иначе говоря, из утверждаемого следует, что не испытывая если насущной необходимости в ограничении своей естественной свободы — препятствия коей неизбежны при территориальном сосредоточении людей*, — они предпочитали уклоняться от таковых последних всё бОльших, как влекущих дискомфорт**. Тем более люди раньше и не могли скапливаться, если не допускала то суровостью окружающая среда! (Также по причине естественной исторически-изначальной недостаточности развитости собственных производительных сил.)

* Понятно, что чем больше людей находится рядом друг с другом, тем вероятней среди них трения даже чисто физически. Что очевидным образом ограничивает их свободу каждому делать то, что захочется.
** М. Сколов: Позволю себе досуже заметить, что не несколько ли схожим образом обстоят дела в человеческом обществе с таким его социальным институтом, как супружеский брак, в историческом развитии оного?.. [4]. Проще выражаясь, совместная жизнь (в обществе) — требует усилий для оной эффективности. Которые должны чем-то оправдываться.

Вместе с тем, для нас сейчас постфактум явны потенциальные выгоды взаимодействия всё большего количества людей, в виде возрастающей мощи их совокупных сил. Таким образом, представляется небезынтересным разобраться, что же именно послужило организации средоточений людей, сопутствуя наступлению того, что станет «неолитической революцией» — как именуют историческую эпоху перехода к земледельческой — оседлой, — жизни.

Известные ныне исторические факты заключаются в следующем. Во-первых, отметим, что земледельческие знания и практики начали формироваться у людей задолго до того, как они обратились к их интенсивному применению [8].

Беспрецедентным является и факт глобальной перемены климата по окончанию последнего ледникового периода — для человечества, уже доэволюционировавшего в так называемый современный тип человека (неоантропа)*. Как отмечал Г. М. Дерлугьян: «Пока климат, как теперь убедительно установлено, совершал многочисленные резкие колебания от оледенений к временным потеплениям, никто рационально не мог полагаться на трудоёмкий урожай» [9]. 

* Сопоставьте временную оценку этапа доэволюционирования человека в его современный тип** — с наступлением земных температур уровня голоцена***.
** Можно взять, например, следующую уже приводившуюся подобную оценку: «Современные мозг и поведение человека появились примерно в одно время. Немецкие учёные считают, что близкое к современному строение было достигнуто около 40 тысяч лет назад, примерно в тот момент, когда сформировалось современное поведение» [10].
*** Для тех, кто умеет читать подобные графики — см. [11]. Голоцен начался, напомню, 10-12 тыс. лет назад.

Новейшие исследования подчёркивают, что после окончания последнего ледникового периода некоторые территории стали настолько благоприятны для жизни человека, что позволяли там основывать доземледельческие оседлые поселения, способные первоначально существовать таковыми за счёт наличного вокруг естественного природного изобилия [2, 8, 12].

Однако возникновение таких поселений имело для населявших их и следующее непроизвольное последствие. Как замечает Джаред Даймонд: «Оседлые люди, не стеснённые необходимостью переносить с собой грудных и малолетних детей во время перехода, могли производить на свет столько потомства, сколько были способны прокормить» [13] (см. также С. Боулза [12]). Такой рост численности населения естественно вёл к выеданию первоначально доступных ресурсов. Что в свете формировавшегося так избыточного занятия людьми данных территорий — подталкивало их к переходу обеспечения себя ресурсами, посредством приложения к тому интенсивного сельскохозяйственного труда [14]; ставшего таковым вообще возможным с учётом уже упоминавшихся предварительно достигнутых сельскохозяйственных практик.

Точка зрения о том, что именно демографическое давление подтолкнуло к переходу к сельскому хозяйству, восходит к Льюису Бинфорду [15]. Но согласно же Джеймсу К. Скотту, — привожу по А. М. Никулину: «…Ответ на этот вопрос был дан в работах знаменитого датского экономиста Эстер Босеруп. Она поясняет, что со временем численность населения Земли возрастала, требуя извлечения из окружающей среды большего количества ресурсов через соответствующий переход от экстенсивных охоты и собирательства к интенсивным земледелию и скотоводству. Впрочем, повсеместно этот переход был затяжным и прерывистым. Например, первые зерновые культуры были одомашнены около десяти тысяч лет назад, но в большинстве регионов человечеству потребовалось ещё несколько тысячелетий для организации систематического высаживания зерновых в обработанную почву» [16]. Джеймс К. Скотт констатирует, что по Э. Бозеруп и другим авторам, «не существует причин, по которым собиратель в большинстве природных условий решил бы перейти к земледелию, если его не вынуждает демографическое давление или некие формы насилия» [17]. (А опасность рисков конфликтов — со столь развитыми себе подобными, очевидно и обусловливала оное принуждение «демографическим давлением» к большему труду; даже если о том мог напоминать лишь травмировавший исторический опыт?..)

…Как повествует Дж. Даймонд: «Из диких растительных и животных видов, лишь незначительное меньшинство съедобно для человека, либо оправдывает его усилия, затраченные на добывание. Большинство видов неинтересны нам в качестве пищи по одной или нескольким из следующих причин: они не перевариваются нашим желудком (как древесная кора), ядовиты (как бабочки-монархи или бледные поганки), почти не обладают питательной ценностью (медузы), требуют слишком утомительной процедуры подготовки к употреблению (очень мелкие орехи), требуют тяжелого труда по сбору (личинки почти всех насекомых), представляют опасность для охотников (носороги). Бо́льшая часть биомассы суши (живой биологической материи) существует в виде древесины и листвы, с которой за редким исключением наш желудок просто не способен справиться. Отбирая и выращивая те немногие виды растений и животных, которые мы всё-таки можем есть, и в итоге создавая ситуацию, при которой они составляют не 0,1 %, а 90 % биомассы на единицу поверхности суши, мы получаем на эту единицу гораздо больше съедобных калорий. Как результат, единица площади способна прокормить примерно в десять — сто раз больше скотоводов и земледельцев, чем охотников-собирателей. Эта элементарная сила чисел стала первым из множества военных преимуществ, которым обзавелись производящие племена по сравнению со своими охотящимися и собирающими соседями» [13]. (Не без чего, по-видимому, и происходило территориальное замещение, где оные территории позволяли, производящими обществами — остальных…)

Бонусная информация
Также Грэм Баркер указывал, что уже «некоторые из прибрежных обществ фуражиров жили в оседлых деревнях и характеризовались многими социальными чертами, которые обычно ассоциируются с земледельцами — такими как накопление излишков, пиршества, официальные кладбища и мелкомасштабные войны» [18].

К месту, полагаю, будет упомянуть здесь уже и про так называемый «железный закон олигархии» — о том, что с ростом численности взаимодействующих особ, власть имеет тенденцию концентрироваться у явного меньшинства (согл. Н. Смелзеру: «Олигархия (власть немногих) складывается в любом случае, если численность организации превышает определенную величину» [19]). Иначе говоря, чтобы многочисленная группа устойчиво сосуществовала — кто-то должен брать на себя целенаправленно ответственность за установление требуемого в ней для того порядка. Определённо можно сказать при этом, что история не демонстрирует нам торжества альтернативных общественных устройств…

Примечания
1. Маркус Дж., Фланнери К. Сапотекская цивилизация. Гл. 4. https://mskolov.livejournal.com/314093.html
2. Панов Е. Н. Человек — созидатель и разрушитель. М., 2017. Гл. 7. https://new-rabochy.livejournal.com/3775058.html
3. Дэйв Логан, Хэли Фишер-Райт, Джон Кинг, «Лидер и племя. Пять уровней корпоративной культуры» («Манн, Иванов и Фербер», 2017), гл. 1 | https://www.litres.ru/book/dzhon-king/lider-i-plemya-pyat-urovney-korpor...
4. С одной стороны, утверждается, что «наши ведшие беспорядочную половую жизнь предки — те, кого мы продолжаем с шимпанзе и бонобо — были не слишком хороши в качестве отцов…» [5]. С другой же стороны — понятно, что на то, как люди организуют свои семьи, во многом влияют и сопутствующие обстоятельства (см., напр., о подобном: «…Если локальная экономика охотников-собирателей позволяла это, мужчины могли быть полигамны, а женщины могли вступать в гаремы, несмотря на протесты предшествующих жен. Если же экономика этого не позволяла, мужчины становились „хорошими отцами“, а женщины — „ревнивыми монополистами“» [6]; также см. про женщин [7].). Наша развитая сложность предопределяет и разнообразие адаптивного поведения. Мне кажется, что и про то, как оное происходит у других животных, можно получить некоторое представление из рецензии М. Д. Голубовского на труд всё того же этолога Е. Н. Панова «Бегство от одиночества» https://mskolov.livejournal.com/551536.html
5. «Where our promiscuous ancestors — the ones we shares with chimps and bonobos — weren’t much chop as fathers…» © Rob Brooks, «The deep evolutionary links between monogamy and fatherhood are more complicated than we thought» (2020) https://theconversation.com/the-deep-evolutionary-links-between-monogamy... | См. также мою филос. мысль о семье рядом с соотв. тегом здесь https://mskolov.livejournal.com/563559.html
6. https://mskolov.livejournal.com/204236.html
7. https://mskolov.livejournal.com/35526.html
8. Дж. К. Скотт, «Против зерна» https://mskolov.livejournal.com/335713.html https://mskolov.livejournal.com/382011.html | Мелинда Зедер отмечала: «Иногда культигены и домашние животные были включены в цикл хозяйственных стратегий на протяжении тысячелетий, практически не нарушая традиционный образ жизни охотников-собирателей». Цит. по Дж. К. Скотту, «Против зерна», гл. 1 https://mskolov.livejournal.com/380649.html | Stephen Shennan и Hugh Clout отмечали, что «выращивание растений до одомашнивания» частью принятого археологического лексикона утвердил, вероятно, David Russell Harris. https://www.thebritishacademy.ac.uk/documents/1011/18_Harris_1837_9_11_1...
9. https://executive.ranepa.ru/news/chisto-imperialisticheskoe-samoubiistvo https://mskolov.livejournal.com/154141.html | Дополним по Дж. К. Скотту /по посл. линку на него из предыд. примеч./: «Теплая и влажная эпоха с 12 700 до 10 800 годы до н. э. (хотя и в эти тысячелетия климат менялся) уступила место холодной эпохе (поздний дриас) с 10 800 по 9600 годы до н. э., в течение которой поселения были заброшены, а выжившие спрятались в климатических укрытиях — на теплых низменностях и побережьях. Хотя после позднего дриаса условия жизни в целом благоприятствовали широкому расселению охотников и собирателей, случались и возвраты к прежним низким температурам, например столетняя эпоха холодной сухой погоды (примерно с 6200 года до н. э.) была более суровой, чем малый ледниковый период 1550—1850 годов в Европе начала эпохи модерна. Археологи, изучающие пятитысячелетний период после 10 000 года до н. э., согласны с тем, что он был полон импульсов для роста населения и распространения оседлости: случались холодные сухие эпохи, когда оседлость была следствием скопления людей в укрытиях, и теплые влажные эпохи роста и рассеяния населения. Учитывая колебания климата и риски, преисторическим людям не было никакого смысла рассчитывать в пропитании только на узкую полоску земли».
10. https://nauka.tass.ru/nauka/6818965
11. https://ru.wikipedia.org/wiki/Файл:All_palaeotemps.svg
12. Дж. К. Скотт, «Против зерна», гл. 1 https://mskolov.livejournal.com/374752.html https://mskolov.livejournal.com/379203.html
+ см. по С. Боулзу https://mskolov.livejournal.com/375609.html
13. Дж. Даймонд, «Ружья, микробы и сталь», гл. 4 https://mskolov.livejournal.com/167501.html | См. также: Дж. К. Скотт, «Против зерна», подраздел «Несколько слов о рождаемости и населении» в конце третьей главы https://mskolov.livejournal.com/396381.html
14. И если то, что это сразу сперва был больший труд, может и ставиться под сомнение, однако же скорее признаётся ухудшение качества питания — хотя бы из-за его возрастающей монообразности. К начальному тезису — см. https://mskolov.livejournal.com/383979.html (однако же также и к тому и к др. см. https://mskolov.livejournal.com/391528.html ). К последнему — {была ещё дискуссия в НР по вопросу, возможно, здесь — https://new-rabochy.livejournal.com/3696316.html & https://mskolov.livejournal.com/386415.html }
15. https://www.journals.uchicago.edu/doi/full/10.1086/659964
16. https://cyberleninka.ru/article/n/ot-odomashnivaniy-v-neolite-k-osedlost... https://mskolov.livejournal.com/123338.html
17. https://mskolov.livejournal.com/352777.html | Также см.: https://mskolov.livejournal.com/446226.html Stephen Shennan (2018). The first farmers of Europe: an evolutionary perspective. Cambridge: Cambridge University Press. 
18. https://mskolov.livejournal.com/318631.html
19. https://mskolov.livejournal.com/127296.html

/Альтернативно-упрощенный вариант https://ru-history.livejournal.com/5053123.html
- последний: https://new-rabochy.livejournal.com/4788458.html