"Бессмертный полк" без фронта и без памяти: что скрывает отказ Казахстана и куда нацелен новый вектор истории

Весна 2025 года. Казахстан — страна, где степной ветер несёт в себе запах нефти, урана и древней свободы, публично отказывается от проведения народной акции "Бессмертный полк". Формально - под угрозой штрафов за несанкционированные мероприятия. На практике, за этим откровенно недружелюбным жестом скрывается куда больше, чем просто забота об правопорядке  и опасности терроризма во время проведения общественных мероприятий.

"Наследники Победы" в изоляции

Группа активистов, именующих себя "Наследниками Победы", обратилась с письмом лично к президенту Касым-Жомарту Токаеву, пытаясь защитить акцию, ставшую в постсоветских странах своеобразной светской "литургией" памяти о Второй мировой войне. Но их голос остался без ответа. Ответ кроется не только в внутренней политике Казахстана, но и в тектонических сдвигах всей евразийской политической карты.

Историческая память как политический инструмент

"Бессмертный полк" — акция народной инициативы, родившаяся в России в начале 2010-х, давно превратилась в гибридное явление: одновременно как проявление народной памяти о соместных бедах и победах, но и в инструмент "мягкой силы" Кремля. Россия строила через неё символическое единство постсоветского пространства, подстраивая бывшие республики в свой миф о «Единой Победе» и "Общем историческом пути". Там, где проходил "Бессмертный полк", оставались ниточки былой дружбы, а ныне — лояльности, пусть и тонкие.

Казахстан отказывается от участия не из-за антипатии к памяти о Победе. Казахстан отказывается от участия в «чужом историческом нарративе». Отказывается быть "младшим братом" в мифологическом пространстве страны, от которой он давно откололся и дрейфует совсем в другую сторону.

Новая идентичность Казахстана

Токаев ведёт страну по тонкой грани: с одной стороны поддерживая образ дружественного соседа России, с другой - методично переформатируя культурные коды страны. Переход на латиницу, отказ от советских топонимов, перезапуск национальной истории с акцентом на дорусские времена — всё это не просто символы, а сигналы: Казахстан больше не согласен быть продолжением чужого прошлого. Он строит своё.

Отказ от "Бессмертного полка" — всего лишь один из ярких симптомов этого процесса. Власти ясно дают понять: будущее Казахстана должно основываться на национальной идентичности «древней» казахской истории, во многом, по странному стечению обстоятельств, похожей на историю «древних укров», а не на общем постсоветском прошлом, которое подается обществу в инфополе, как досадная историческая оплошность, от которой лучше держаться подальше. Новым партнерам не заходит.

Казахстан между двух империй: Россия позади, Китай впереди

Следует заметить, что отказ от старого нарратива — не есть чистая самостоятельность. Казахстан, разрывая связь с российским символическим полем, всё теснее входит в орбиту Китая. Причина здесь экономика и закон притяжения к более сильному властелину.

За последние годы Казахстан взял значительные кредиты у Пекина на развитие инфраструктурных проектов в рамках мегапрограммы "Один пояс — один путь". Эти кредиты не были просто денежной помощью: они сопровождались обязательствами открывать доступ китайским компаниям к стратегическим отраслям, строить совместные промышленные зоны, развивать транспортные коридоры через казахские степи в Европу.

Фактически Казахстан оказался включён в китайскую инфраструктурную паутину, становясь частью большого евразийского "пояса безопасности» Китая, а не России. И чем глубже интеграция в китайские проекты, тем меньше пространство для любых политических манёвров в пользу России, даже таких незначительных, как общая память. Китай не тот партнер, он скорее сюзерен, при котором сидеть на двух стульях покажется не то что некомфортно, но и болезненно.

Политический отказ от "Бессмертного полка" — это и геоэкономический жест. В условиях растущей зависимости от Пекина, поддержание старых, пророссийских символических ритуалов выглядит всё более рискованным. Китай не требует от своих партнёров громких жестов лояльности, но напряженно ожидает дистанцирования от проектов, ассоциирующихся с любым российским влиянием.

Новый "пояс отчуждения"

В новой разворачивающейся глобалистской парадигме «Антироссия», контекст отказа ещё шире: он укладывается в стремительно формирующийся "пояс отчуждения" вокруг границ РФ. После начала войны в Украине многие государства, прежде осторожно балансировавшие между Москвой и Западом, под неустанным и мощным давлением стали отходить от Кремля. Казахстан делает это особенно деликатно, без скандалов и официальных демаршей, но твердо и последовательно. Разрыв здесь идёт не в плоскости дипломатических заявлений, а в области культурного кода, общественных ритуалов и памяти.

Отказ от "Бессмертного полка" — это разрыв незаметной, но очень важной связи: общей эмоциональной идентичности. Той самой, которую не видно в телеграммах и коммюнике, но которая работает мощнее любого договора.

Что будет дальше

Отказ Казахстана — не разовый случай. Это начало процесса "расшивания" старых постсоветских связей по линии символов и коллективной памяти. За этим последуют новые акты: пересмотр учебников, акцент на национальные героические эпопеи (Батырские войны, восстания XIX века), скорее всего, по аналогии с Украиной, будет и осторожная ревизия места СССР в казахской истории.

Казахстан движется к созданию новой парадигмы: национальное государство с евразийским лицом, независимое в своём историческом самосознании, но экономически встроенное в китайский евразийский проект. Россия остаётся позади, с мифами о прошлом. Китай — впереди, с контрактами, транспортными маршрутами и кредитами.

Заключение

На первый взгляд, отказ от проведения "Бессмертного полка" пустая, но неприятная формальность, опирающаяся на решение о безопасности и согласовании мероприятий. На деле это очередной фронт идеологической борьбы, основанный на шельмовании общей истории, скрытый в ежедневной рутине. Тот фронт, на котором определяется: кто будет диктовать смыслы будущего.

Казахстан делает свой выбор. Без лишнего шума, но с пониманием того, что в будущем останутся те, кто сумеет переписать свою историю под новые ветры времени — и встроиться в их потоки.