Китайская стажировка (рассекречено)

В далеком 1967 году попал я по студенческому обмену в Китай. Вызвали меня вожатые в Боровицкую башню, сказали: надо! Будешь осваивать Дхераваду. Ну, в наши времена мы не были привыкши приказы оспаривать, дискутировать и прочие точки зрения выражать. Надо – значит надо, а хотелки свои прибереги до неурожая. Тогда много чего хотеться будет, вот и пригодятся они.

Оно как получилось: 16 лучших китайских студентов были направлены к нам в бауманку, на факультет акустических аберраций динамики архимедового винта. Необходимо упомянуть, что в те трудные годы Китай выживал в основном на продаже дешевых мясорубок, но при вращении акустические аномалии архимедова винта разваливали корпус мясорубки, выполненный из непрочного ванадиевого сплава, за три-четыре использования. Волновые эффекты вращения поверхности архимедового винта нелинейны, и до сих пор ученые строят модели, которые лишь отчасти способны воспроизвести поведение мясорубки на низких герцах. Высокие же частоты подчиняются уравнениям гидродинамики, но, конечно, очень ограниченно, тем более, что искусство написания таких уравнений находится, прямо скажем, в зачаточном состоянии. Поэтому Компартия Китая решила использовать накопленный опыт СССР, а у меня дома лежит совершенно целая мясорубка, которая, может, старше меня, и ничего не разваливается. Умели же делать! Я тут недавно купил себе электрическую мясорубку в ДНС, а там и шнековая сокодавилка, и овощерезка, и чего только... разве что телевизора нет и мусор не выносит сама вечерами – и что? уронил разок, и весь пластик побился вместе  архимедовым винтом. Зла не хватает. А гарантию не дают, говорят, рожа у тебя подозрительная, какие тебе гарантии могут быть. С тобой сделки заключать, это как с Трампом. Чеком можешь подавиться, говорят, в госуслуги свой чек засунь себе, и пусть там пребывает.

Ну вот. Приехали мы в Китай, город, как сейчас помню, Силуйсян, у подножья Тибета. Поезд может идти только до половины Тибета, дальше атмосферное давление понижается до такой степени, что топка паровоза перестает выдавать необходимую мощность и схлопывается. Тотальный коллапс! Вышел я на конечной станции «Нефритовый дракон», смотрю – вверху гора торчит, к ней ведет лестница, и топать мне километра три до вершины, скрытой в белесых облаках. Одна ходка три моих стипендии в пересчете на калорийность перловки. Ну, думаю, не канючить же суточные у ВЛКСМ, и не такое переживал. Не стал звонить. Пошел.

Шел-шел, шел-шел, шел-щел... Дошел. 

Сидит дед, одет в типа такие одежды свои. Ну, вы поняли. Седой весь, глаза закрыты, медитирует. Я его не стал тревожить, думаю, он сейчас легкое движение сделает, и я собственными берцовыми костями в глотке подавлюсь. Тибет, кругом каратеки всякие, полуживые-полумертвые в экстазе сидят, и прочая экзотика. И бог знает что еще. Он, может, зубами стальные цепи перекусывает, этот старец. На лбу у него не написано, а мне еще жить бы и жить. Поднимать народное хозяйство.

Ну, не стоять же вечно, я его таки легонько за плечо тронул, думаю, скажет что-то по-китайски, типа

- Сяо хао.

Или

- Си си.

Что значит, спасибо. По-китайски. А по малайски это будет терима каси. Хорошее слово! В Малайззи даже есть дорожный знак с надписью «Motosical». Или «Motosikal».  Не помню, не уточнял.

В Малайзии вообще хорошо туристом пребывать. Все не то, чтобы понятно, но более или менее ясно. Например, смотришь, написано Бхагарат Тимбанг. Или - Авас Тинкарлан Терами. Путраджайя. Теребун Перкерун. Оно непонятно, но хоть язык человеческий. Не то что всякие Beaux или Leigh. А тут – теримакан таракан чилан. Ну и ладно. Наш язык практически, только непонятно ничего. Так мне и на нашем мало что понятно, вспоминается диспут с преподавателем на факультете философии. Джалан Пирекан Тумикагаран.

Вот и я чего-то такого ожидал, а старец говорит:

- Зачетку давай.

Я говорю 

– Это как так? Я еще не приступил к обучению. Меня еще даже в общагу не заселили.

Старец говорит:

- Дурак, как ты можешь искать Брахмана, если ты и есть он? Какие ты экзамены хочешь сдавать? Кому? Зачем дому искать общежитие? Короче, давай зачетку и не увеличивай существования.

Я говорю:

- Тогда требую твердую четверку. На пятерку я не тяну, не Будда все-таки, но суету всего сущего я просек давно, а слова – вообще труха.

Старец говорит:

- Давай зачетку и не трахай мне мозги. Ручка есть? Теримакан куждалан пиланг.

Поставил мне «Хорошо», я сел с ним рядом у подножия Тибета, и стал смотреть на вереницы людей, которые тянулись к нам. Старец доверил мне подписывать зачетки. Приходили испанцы, я писал им «кабеса» или «пелота». Немцам писал «Ариетта из 32-й, хоть раз послушайте, дебилы». Нашим писал «Да приди ты. наконец, домой».

Ну, через пять лет закончилась стажировка, и мы со старцем расстались. Без слез, без эмоций, без сожаления. Потому что нет разделения в бесконечном Ом. Никто и не расстается.

Затем – годы на Днепрогэсе. сибирский лесоповал, поднятие космической отрасли. Но это уже в другой раз.