Два вектора деградации
Аристократическая линия
На деградацию системы две линии — аристократическая, она же феодальная или просто элитная — вызывает к жизни республику или орду предприимчивых выскочек. И плебейская, она же пролетарско — мещанская действуют одновременно (или почти), появляется вместе с народными социализмами.
Крепостным крестьянам не давали выбора. Пролетарский выбор лидеров — это вообще интеллигентская выдумка. На самом деле, если самой массе предлагают творить диктатуру, значит вокруг совсем плохо. Значит, нужно спасать или спасаться. Простые люди живут инстинктами (в основном любви и страха). Свои окультуренные (то есть отшлифованные временем) инстинкты люди называют традициями. Каждая революция говорит о крахе традиции, появлении лишних людей, для которых будущего нет. Вот тогда война. Война спасает народы. Заставляет мобилизоваться Военная демократия потому и называется военной, что великий лидер спасает людей, народы. Альтернатива выдающемуся лидеру является смерть народа. (Действительно, кому нужны отшлифованные инстинкты, если народа нет? Победители отшлифованные временем инстинкты, которые побежденные называли традицией, превратят в откровенно животные. Чтобы победители не победили. Во имя победы народ (под страхом смерти себя и семьи) выберет самого выдающего. В этом польза военной демократии. Она всегда наступает после. Но перед войной всегда идет долгая фаза мира
Если нет войны
Если же мирный промежуток слишком долгий
Если люди потеряют страх, а до этого мораль -совесть. (Если нет опасности, зачем совесть нужна?)
Тогда даже самая лучшая диктатура, тоталитарная система, отлаженный механизм будут давать сбой. Каждый мирный день, месяц, год пробуждают имперскую смерть — самолюбие винтиков. Если над деградацией трудятся аристократы, чтобы правил самый глупый, варианты: недалекий, незрелый или старый «мальчик», тогда что спрашивать до кризиса традиции. При феодализме или схожей автократии на кризис системы влияет самолюбие каждого отдельного элитария. А при социализме народ избегает контроля.
Если бюрократия создает двойные стандарты: публично говорит одно, а творит другое — это конец народного социализма.
Сначала прогрессисты придумали, что человеческий разум возобладает над эмоциями. Затем Карл Маркс прославлял развитие техники (чем больше техники, тем больше продуктов, -зачем завидовать, зачем убивать?).
Но они не знали о самолюбии.
Прогресс и техника лишь вовлекает больше людей, больше самолюбий для конкуренции, — для деградации.
Каждый день, месяц, год, десятилетия каждая отдельная система идет к своему концу. Самолюбие аристократии передается бюрократии, каждого отдельного начальника системы, подбирающего себе человека еще глупее и не опаснее, чем он сам, — чтобы система работала и не сбоила по приказу: система сбоит из-за того, что каждый следующий по рангу глупец будет собирать одну и ту же глупость. На момент взрыва глупость превращается в опасность — в одну большую космического размера глупость: глупость на глупость дает сверх глупость. Даже выскочки буржуазии, а не только мыслители, бунтари, поэты, писатели глупость начнут замечать и говорить.
Немного примеров, когда до восстания, переворота, революции глупость собирается. Например, в России в 1824 году вышла комедия Грибоедова Горе от ума. А в 1825 году случилось выступление декабристов. Сюжет комедии: тихий услужливый приспособленец является фаворитом женщины и системы в целом. Грибоедов повествует, люди с критическим мышлением выдавливаются, выбрасываются, фильтруются системой.
Если появляются критики, сначала просто недовольные, значит вакантное место занимает другой.
К 1825 году наступила бифуркация. Затем система приступила к накоплению конформистами — государственниками
Следующая бифуркация Крымская война 1853—1856гг.
В 1904—1905гг случился конфликт между Россией и Японией. В Японии завершался период реформ эпохи Мэйдзи: Япония перестроилась и перевооружилась на деньги западных держав. Кого должна была съесть первыми новая Япония? Корею и Китай. А там имела военные базы Россия. Поражение России показало гнилость русского аппарата. В лице членов царской семьи Романовых нашли главных виновников поражения. Многих принцев крови отодвинули от центров влияния.
В 1917 году Ленин охарактеризовал Россию «слабым звеном в цепи капиталистических государств» и совершил Октябрьский переворот.
Хотя до большевистского переворота это доказала русская буржуазия в феврале того же года.
После долгого мира всегда есть опасность поражения. И после войны есть опасность. Если соседи решаются нападать, значит они знают о слабости вождей, слабости системы. В Древнем мире про это знали лучше всех. Оттого слабых вождей не выбирали. Слабых тогда не было — естественный отбор во всем. Слабый вождь — это конец. Слабый лидер подбирает себе удобных людей (приятных для самолюбия). В 1941 году Гитлер напал на СССР. Сначала все увидели слабости СССР в Финляндии. Как генералы Сталина провалили «Зимнюю войну» с маленькой Финляндией в 1939 -1940гг. Сталин провел репрессивные мероприятия — расстрелял всех соратников Ленина. Затем расстрелял всю верхушку рабоче — крестьянской армии (РККА) в 1937 году. Из маршалов оставил в живых только своих друзей из Конармии (Первой конной армии) — Буденного и Ворошилова (оба из крестьян). Потому в Зимнюю войну РККА была 100% рабоче — крестьянской как по солдатскому контингенту, так и по руководству (то есть исполнительности и воли много, а фантазии и ума мало)
Если за «мальчика» правят другие, тогда серые кардиналы независимо друг от друга собирают команды единомышленников. Каждая придворная команда стремится выдавить людей соперников. Оттого перед бунтом или войной правит не мальчик, а кланы. Какие это кланы и за какие таланты их собрали, показывают сами трагические события. Система показывает неготовность, она парализована: последние чиновники перед эксцессом совершенно безынициативные, ничего не могут: ни подавить внутренний бунт, ни отразить внешнюю агрессию. (И совершенно нет молодых офицеров вроде Михаила Тухачевского или Мустафы Кемаля, есть только сверх исполнительные «кухаркины дети». Стратегических операций тоже нет в любом варианте)
Зато после войны система мобилизуется. Подтягивает таланты, лучшие кадры (иначе проиграют все, в том числе и главы систем).
Уход опасности, заводит работу самолюбий заново. В появившиеся лазейки пролезают откровенные конформисты (затем пройдохи, воры и негодяи). При том что мирные отрезки всегда длиннее. (Бунт наступает, когда каждой твари по несколько пар).
Если в дело строительства подключить еще массы по политическим мотивам, чем всегда занимались левые, тогда самым выдающимся местом будущих социализмов будет только революция, или момент самого переворота. Это пиковое счастье для революционеров. В это время народ живет в форс мажоре вечной демократии: значит народное самолюбие спит: народ увидел то, что не видел, поел, что не ел, одел, что не носил, оттого — влюблен во власть.
Но стоит наступить миру, когда опасность пропадает, следом страх, тогда конец уже революционерам. Этот самый народ подключает всю свою фантазию мирного объедания и ношения. Когда снятся новые сны.
И конечно самолюбие, потому что народу сами революционеры внушали, что отныне «рабы не мы, мы не рабы»: это самое массовое отрицательное самолюбие, какое только существует, какое только возможно в этом мире для будущей деградации.
Это самое ужасное самолюбие, ибо самые примитивный разум, какой есть в мире, хочет кого то наказать — проявится. Массовый разум толпы и самолюбие простых людей через своих делегатов, тоже уже собранных, ибо самолюбие работает сразу же, как только очищается горизонт — успокаивая трусов Оттого делегаты уже есть — начинают работать — гробить систему.
Все эти люди удивляются, почему после революции и избиения бунтарей, выбирают диктатора.
Диктатор
Этот невзрачный человек появляется не сразу. Массы, толпа, бюрократия из народа выбирают своего дурака - по самолюбию каждого. Таким должен оказаться настоящий урод. Ничто не говорит, что невзрачный или самый слабый на взгляд уже толпы будет способен. Но "урод" от массового самолюбия будет диктатором обязательно. Он будет править жестко. Если работает самолюбие толпы, значит диктатор будет самым страшным. Самый жестокий правитель — выходец из глубин. Он потому жесток, что отлично знает народ. Он обязан урезать самолюбие любого потенциального нового урода. Подборкой команды собственных бессловесных холуев, он хочет осадить творчество масс. Хотя все вместе будущие реставраторы будут говорить о народности власти. Что социализм для народа.
Выбор буржуазии немного скромнее. Она тоже выбирает из своих рядов уродов.
Но это другая интересная эволюция. Потому что буржуазия начисто лишается родства. Она группируется точно также, как и все примитивы. Но у буржуазии принцип родства не кровь, а деньги. Буржуазия не показывает страсти, она производит мастер класс лицемерия. Оттого что каждый лицемер может стать победителем, буржуазия лишается воли и силы социалистических диктаторов.