Когда отсутствует вдохновение?

Комментарий  chipstone к посту:

...Понимаете, ошибка в том, что Вы все пытаетесь загнать в прокрустово ложе одной из религиозных традиций. Это само по себе искажает истину. Использованные мною термины Любовь/Инферно также несколько условны, но они хотя бы отражают суть явлений. Все дело в принципиально разном подходе к объединению и созданию нового. При Любви происходит равноправное единение частностей в единое целое, рождается новое явление, которое больше, нежели сумма частностей. И результатом этого является появление нового Творения - дитя. Инферно же бесплодно. Механизм объединения частностей – это подчинение слабого сильному. Новое не рождается, просто сила слабого оказывается в распоряжении сильного.

Что чувствует человек, когда его оставляет вдохновение, когда он «теряет смысл»?

Вот как Толстой это описывал в «Войне и мире»:
Про оставленную Москву
Москва между тем была пуста. В ней были еще люди, в ней оставалась еще пятидесятая часть всех бывших прежде жителей, но она была пуста. Она была пуста, как пуст бывает домирающий, обезматочивший улей.
В обезматочившем улье уже нет жизни, но на поверхностный взгляд он кажется таким же живым, как и другие.
Так же весело в жарких лучах полуденного солнца вьются пчелы вокруг обезматочившего улья, как и вокруг других живых ульев; так же издалека пахнет от него медом, так же влетают и вылетают из него пчелы. Но стоит приглядеться к нему, чтобы понять, что в улье этом уже нет жизни. Не так, как в живых ульях, летают пчелы, не тот запах, не тот звук поражают пчеловода. На стук пчеловода в стенку больного улья вместо прежнего, мгновенного, дружного ответа, шипенья десятков тысяч пчел, грозно поджимающих зад и быстрым боем крыльев производящих этот воздушный жизненный звук, — ему отвечают разрозненные жужжания, гулко раздающиеся в разных местах пустого улья. Из летка не пахнет, как прежде, спиртовым, душистым запахом меда и яда, не несет оттуда теплом полноты, а с запахом меда сливается запах пустоты и гнили. У летка нет больше готовящихся на погибель для защиты, поднявших кверху зады, трубящих тревогу стражей. Нет больше того ровного и тихого звука, трепетанья труда, подобного звуку кипенья, а слышится нескладный разрозненный шум беспорядка...

Порой бывает, что дух полностью или частично оставляет данную местность или страну. И всё вдруг становится таким бессмысленным. Скучным и непривлекательным, бесперспективным, неинтересным. Люди начинают массово искать простые способы отвлечься: пьют, наркоманят, помногу едят, требуют «зрелищ». Мусорят и разрушают, потому что «не жалко» (а процесс разрушения – это хоть какое-то яркое впечатление и ощущение хоть какой-то силы). Теряют желание строить и создавать что-то новое.

Нам всем было тяжело именно духовно, когда Дух покинул нас в 80-90-х. Всем «чего-то не хватало», а чего, мы и сами не понимали. Кто-то в поисках смысла ударился в религии, кто-то – многие – начал искать виноватых, кто-то стал «заедать» тоску (и стало много толстых), кто-то – глушить тоску вином (и алкоголь стал модным и как бы заключающим в себе некий смысл). Везде появился мусор и матершинные надписи на заборах и стенах, забытые трактора валялись по полям, разрушение/вандализм приносили некое облегчение и потому стали повсеместными. Взметнулись глухие заборы вокруг дач и домов, и все стали друг друга опасаться и в чем-то подозревать. Не было идей...как будто глухая стена. Кричишь, а никакого отклика нет...

Рассмотрим условия потери контакта с духом при несформированности отражения в сознании. Вот маленькому мальчику нравится футбол, и он гоняет мяч целыми днями, играет с упоением... но, он никогда не терял возможности играть в футбол, его никогда не задвигали на задний план, поэтому футбол для него просто развлечение, не более, не является «целью», не является сформированной потребностью. И вдруг мальчика замечают и начинают платить ему за игру деньги. Почти всегда  в таких случаях сам футбол отходит на задний план, важнее становятся деньги, и мальчик теряет интерес к самому футболу, совершенствуется в нем только когда заставляют, без собственного интереса. Внешний яркий объект (деньги) перетянули внимание на себя, внутреннее (интерес к игре) потеряло значение. А если бы он в прошлом боролся с судьбой за право играть в футбол, в его сознании сформировалась бы соответствующая ценность, которую никакие деньги бы уже не затмили. Такие игроки, у которых в голове футбол является хорошо ощущаемой ценностью, всегда играют с пылом и самоотдачей, не «сдают» матчи и не практикуют «грязные» приемы.

В начале жизненного пути наша связь с духом слишком тонкая, она легко прерывается в свете ярких соблазнов. Ради денег молодой человек перерабатывает, ставит карьеру выше себя самого, боится потерять заработанное. Он несвободен, его внимание течет наружу, к материальным или социальным достижениям, а внутрь внимание не удается направить. И так рвутся тонкие нити вдохновения. А человек, который уже много лет занимается каким-то хобби, – он и тонкие ощущения превратил в проторенный путь, и за годы такой жизни научился зарабатывать другими способами.

Подобным же образом человек по молодости не понимает ценности мужа/жены, быстро привыкает к тому, что кто-то делит с ним бытовые трудности, поддерживает эмоционально. Всё это «само собой разумеется» и не очень ценно, если он не терял ранее близкого человека, не испытывал потребности в близости. А когда терял, лишался, осознавал, что поддержка близких не является нормой жизни, не причитается «по праву», только тогда возникает понимание, чего стоят близкие отношения, и для чего они нужны.

При наличии стойкого отображения в сознании (сформированной ценности) возникают равные отношения с ментальным объектом, приносящие постоянное удовольствие и постоянное углубление понимания при взаимодействии с наружным отражением. Есть футбол как самоценность внутри, – будет удовольствие от игры и самосовершенствование в нем. Есть представление о ценности супруга внутри, – будет радость и углубление любви в течение жизни с реальным супругом. Если самоценного объекта внутри ментального поля нет – наружные «отражения» этого объекта будут восприниматься как неживое, как «территория».

«Территория» сразу после завоевания становится неинтересна. Если она не «шевелится», не создает проблем, верно служит – «завоеватель» не уделяет ей никакого внимания. В таком случае всегда возникают перетоки энергии от менее значимого (территории) к более значимому (хозяину), и территория всегда служит донором, «доится» в пользу владельца. Ведь мы, когда отдаём и служим, всегда привязываемся к тому, кому служим. Наше собственное внимание выращивает ментальный образ другого и индуцирует тягу к нему.

Поэтому и возникают такие неравновесные отношения, в которых кто-то «любит» и служит, а кто-то «не обращает внимания» и подавляет. Один теряет силы, но полон «любви», другой получает внимание, но испытывает зубодробительную скуку. Это иерархия. Иерархии, в силу неравенства объектов в ментальном поле, на корню убивают понимание. Понимание и глубина существуют только в равных отношениях. В равных отношениях между людьми и в равных отношениях человека с предметом. Как только кто-то становится больше (например, мама в отношениях с ребенком или один из прежде равных друзей становится более богатым, более сильным), возникает перекос, при котором внимание начинает течь в сторону большой фигуры от малой, и на этом все потоки радости и открытий заканчиваются, а начинаются игры во власть и влияние. Каждый из нас сам может вспомнить, что происходит, когда один влюблен, а другой соглашается на его любовь, или у одного есть деньги, а у другого нет, или когда подчиненный пытается дружить с начальником, или заняться каким-то творческим проектом с начальником.