География и сознание

География – это судьба, как многим известно. Как именно географические факторы могут определять поведение и мировосприятие людей?

Климат

Климат и погода – это то, что влияет на человека каждый день, каждый день диктует ему.ю во что одеться, каким маршрутом двигаться. О мягком стабильном климате можно почти не думать, тогда как жесткий изменчивый климат может постоянно угрожать самой жизни человека, вынуждает его постоянно учитывать погоду в своих планах, помногу и задолго планировать, предусматривая все возможности, тратить много сил и средств. Так, чтобы построить капитальное строение для защиты от сибирского холода, нужно потратить довольно много ресурсов – материалов, труда, времени, и по ходу строительства человек отчетливо сознает, что много домов он не построит, ибо силы и имеющиеся ресурсы ограничены. Это позволяет трезво смотреть на себя и не дает возникать иллюзии ЧСВ. Дом для человека с севера обретает сакральный смысл. Возвращаясь в свой дом с мороза, из пурги и метели, человек мечтает о тепле и уюте. Он уделяет много внимания дому, заботится о том, чтобы дом не терял своих защитных качеств – все это одушевляет дом, человек начинает воспринимать его как нечто значимое и живое, как «мой дом – мое сердце и моя душа».

А в мягком теплом климате, где дом построить сравнительно легко, и можно это делать хоть каждый год без больших вложений, у человека и вера в собственные силы безгранична, и особо теплых чувств в отношении своего дома не возникает, – и для него дом будет просто «моя территория» и «мое имущество и мой ресурс».

Суровые проявления климата – снег, ветер, лед под ногами – очень хорошо учат скромности, смирению и настойчивому продолжению работы даже при неизвестном исходе. Шансы обморозиться, потерять имущество в сугробах, поскользнуться и получить серьезную травму велики. Борьба с суровым климатом четко показывает человеку, что в одиночку не выжить, не справиться со всеми возможными случайностями, что только коллективное существование и общие усилия позволяют в этих условиях жить, оставляя время и силы на хоть какое-то творчество. Одиночка в тайге вряд ли выживет, у семьи будут уходить все силы на простое самообеспечение, а вот небольшая община уже сможет хоть как-то развиваться, думать о красоте и о перспективах.

Кроме того, жизнь в суровом климате предрасполагает к фатализму и смирению. Потому что, независимо от героических усилий и степени трудолюбия, мы все равно зависим от случая, от стечения обстоятельств. Если налетит буран, а ты в поле в десяти километрах от жилья – шансы выбраться живым не так уж велики. Если разлилась река, ты не доберешься, куда стремился, столкнешься с гниением дома, а может, даже и утонешь.

При наличии четко различающихся времен года человеку нужно иметь подходящую одежду на все эти времена года, а это тоже большие затраты (и множество умений) по сравнению с затратами на одежду негров, живущих близ экватора. Также 3-6 месяцев зимы требуют умения четко планировать и выдерживать сроки работ в течение года, способности работать в режиме аврала при посеве, обработке и уборке урожая, а это все – воля, самоорганизация, высокая физическая работоспособность и выносливость.

Наличие или отсутствие рядом опасных хищников также будет накладывать отпечаток на характер и мировоззрение человека. Если такие хищники есть, нужно иметь оружие и уметь с ним обращаться, нужны соседи, вместе с которыми можно сооружать западни, устраивать загонную охоту и т.д. Нужно изучать поведение и привычки хищников, иметь уравновешенную психику, чтобы не впадать в панику и не терять голову в опасных ситуациях. Отсутствие опасных хищников, напротив, освобождает от забот и затрат на оружие и укрытия, порождает самоуверенность, дарит ощущение свободы и больших возможностей, и даже порождает некое чувство превосходства над теми «дураками» и «дикарями», которые живут где-то там в тайге или тундре.

Горы, степи, леса, морские побережья, наличие рек, болот или оврагов, расстояние между населенными пунктами, высота домов в населенных пунктах – все это тоже влияет на мировосприятие человека, обусловливает его отношение к людям и обстоятельствам.

Горы обычно малоплодородны и слишком велики, чтобы что-то можно было с ними сделать. Они – ежедневное непростое препятствие для горцев, которым приходится ходить вверх-вниз, порой страдать от недостатка кислорода, к тому же – это препятствие практически вечное и неуничтожимое. Вечные, огромные, неподдающиеся воздействию, вынуждающие много трудиться и приспосабливаться, горы, безусловно, сбивают спесь и прививают смирение, вынуждают признавать ограниченность человеческих сил.

Пустыни лишены воды, ограниченно плодородны, характеризуются резкими суточными перепадами температуры. Это тоже условия, к которым приходится приспосабливаться, а значит, тем, кто в них живет, не удастся развить чувство самодовольства. Бесплодные земли порождают кочевой образ жизни и специфическую мораль кочевников с презрением к имуществу (которого много на себе не увезешь), с культом свободы и грабежа более оседлых.

В земледельцах, выращивающих урожаи на плодородной почве и в благоприятном климате, вырабатывается и ценится усердие, культивируется контроль обстоятельств своей жизни. На неплодородной почве (в нашей зоне рискованного земледелия) – наряду с высокой работоспособностью возникает и фатализм, ибо, даже работай ты до упаду, все равно в неурожайный год будешь голодать и рискуешь умереть. Иллюзии по поводу решающей роли индивидуального трудолюбия и ума – это для тех, кто живет на плодородных землях. Это они любят с апломбом порассуждать о своей предусмотрительности и о чужой лени. А житель средней полосы России или северянин/сибиряк попроще, поскромнее, не так много мнит о себе, да и благодарности у него, как правило, побольше. Благодарности за то, что здесь и сейчас у него все хорошо. Потому что уже завтра никому ничего не гарантировано. Климат такой и такая земля.

Населенность

Социальные условия – также чрезвычайно значимый фактор для формирования психологических установок. Если ты живешь в густонаселенной местности и на дню встречаешься с сотнями людей, ты устаешь от них, но грубить и отталкивать их в соответствии со своими чувствами не сможешь. Во-первых, в условиях перенаселенности некуда отталкивать, во-вторых, среди сотни встречных велика вероятность, что два-пять-десять на грубость ответят грубостью, а это уже слишком – драться или скандалить каждый день, мало кто на это способен. Так что в перенаселенной местности все довольно быстро обучаются видимой вежливости, подавлению своей естественной агрессии, и как следствие, чрезвычайно дорожат собственным уголочком, в котором можно проявлять свои истинные чувства и укрываться от «вежливых», но не доброжелательных людей, которых слишком много.

Когда же населенные пункты разделяются десятками и сотнями километров, и люди живут как на островах, рядом с ограниченным количеством соседей, формируются другие ценности и модели поведения. Соседи будут иметь ценность сами по себе, ибо это единственное развлечение и источник информации на десятки километров вокруг. А если они еще и полезны – помогают друг другу строить дома,  пилить деревья, охотиться, обороняться, – то возникают гораздо более теплые межчеловеческие взаимоотношения, чем в перенаселенных местах. В малонаселенной местности в обычае горячее гостеприимство с кормежкой, обогревом и ночлегом, ибо почти каждый сам побывал в роли путника, страдающего от голода, холода и погоды. В глухих местах может практиковаться и сексуальное гостеприимство ради генетического обновления, и борьбы с грузом близкородственного скрещивания. Отдельные отшельники могут быть и безразличны. Вот только поверхностной вежливости не будет. Она свойственна перенаселенным местностям.

Человек, который всегда жил в густонаселенной местности с мягким климатом и ровным ландшафтом считает любые препятствия несущественными, не учитывает их в своих планах, и впадает в шок, когда какие-либо препятствия внезапно возникают. Человек, всегда живший в трудном климате, где-нибудь в горах или тайге, рядом с малым числом соседей, напротив, всегда настроен на самостоятельное преодоление большей части препятствий. У него выработается привычка взвешивать все факторы, предусматривать все возможные трудности, основательно готовиться. Он будет более выносливым физически и психологически и готовым подолгу бороться с обстоятельствами, но при этом более осторожным и выжидательным.  Если такие люди встретятся, то условный «южанин», с большой вероятностью, будет считать северянина «тормозом», слишком пассивным, слишком покорным обстоятельствам и даже с «рабской психологией». А второй будет считать первого легкомысленным и легковесным чудаком, на которого ни в чем нельзя положиться. 

В условиях Сибири или Крайнего севера, среди необъятных диких пространств, с учетом тамошних расстояний между населенными пунктами, и того, что еда на дороге не валяется, каждый человек может погибнуть в ближайшее время, в первую же холодную ночь. Поэтому никто не пройдет мимо человека в беде или испытывающего проблемы. Каждый человек дорог, ибо людей мало, и каждый является ценным ресурсом. Поэтому сибиряк подвезет, потому что знает, что такое 25-40 км до ближайшей деревни пешком. Он обогреет, потому что сам много раз мерз. Он накормит, потому что знает, как важен стакан горячего чая после часов, проведенных на морозе.

В мягком же климате человек в беде не умрет сразу, у него точно будет некоторое время для того, чтобы справиться самому, да и перенаселенность позволяет предполагать, что человеку в беде помощь может оказать кто-то другой, следующий за тобой прохожий. Культурные установки теплого климата говорят, что, если кто-то не контролирует обстоятельства своей жизни, так это потому, что он выдающийся разгильдяй. Люди не являются ценностью, ибо их слишком много, и вырастить ребенка несложно, даже на подножном корме. Поэтому отношение к человеку в беде холодное или даже презрительное, чего северяне вообще не понимают и не в состоянии принять.

Таким образом, вежливость – всего лишь одно из условий тесного проживания множества людей, а не признак высокой морали. Так же и гостеприимство – всего лишь условие жизни в суровых условиях, а не повод для особой «гордости».

Традиционное российское радушие и гостеприимство, равенство и братство – все это часть культуры общежития в российских климатических и социальных условиях. Южане и северяне будут сильно различаться по ментальным установкам. А город будет сильно размывать сельские установки поведения, хотя и не сразу. Человек, впитавший в себя деревенскую культуру, скорей всего, до конца жизни будет более или менее соблюдать свои культурные установки, сокрушаясь о несовершенстве соседей. Но дети этого человека, растущие в городе, уже не будут перенимать его поведение, а будут принимать городское поведение – с большей отстраненностью, поверхностной вежливостью, малым гостеприимством, малым числом детей и т.д.

И так во всех регионах и населенных пунктах: чем больше населения, тем меньше любви к ближнему. Никто не ценит того, чего слишком много...

Язык

Еще один из географических факторов, влияющих на психологические установки – это язык. Языки сами по себе – инструмент организации мышления. Законы синтаксических построений определяют законы логики, границы привычного и комфортного и даже определяют наше поведение с окружающими. Если законы построения фраз строгие – это один тип мышления и взаимоотноошений с миром. Нестрогое построение фраз – другой тип мышления, более вариативный, менее логичный и последовательный. Родной язык сильно влияет на структуры мозга. Поскольку во младенчестве мозг малодифференцирован, слова, которые младенец часто слышит, формируют ассоциативные связи с самыми разными участками мозга, ответственными за тело, за эмоции, за разные виды деятельности. Отсюда более сильный эмоциональный и физический телесный отклик на родную речь, а следовательно и на носителей родной речи. Неродная речь сильных эмоциональных и телесных реакций не вызывает, даже если выучена почти в совершенстве. Поэтому людям приятнее общаться с теми, кто говорит с ними на одном языке. Мы лучше понимаем этих людей, общество, лучше прогнозируем будущее и получаем от этого приятные ощущения. Иноязычные люди провоцируют напряжение. Приходится прикладывать дополнительные усилия, чтобы их понять, а иногда лучше отказаться от попыток их понять. Правильное прогнозирование случается значительно реже, радости от столь сложного общения меньше, совместная работа не всегда возможна – особенно если это сложная работа, требующая множества взаимно согласованных действий. Таким образом, разные языки – это барьер для коммуникации и для совместной работы.

Совместное существование наций и разноязычных людей требует множества дополнительных усилий. Это одновременно напрягает, но и развивает, приучает к сопоставлению разных позиций, включает сознание.

Так же, как физические экстремальные условия жизни напрягают, но при этом тренируют и включают большую осознанность. Вообще, экстремальные условия жизни притягательны для многих тем, что генерируют счастье каждый день. Светит солнце – счастье! Закончилась полярная ночь - счастье! Смог улететь или уехать, куда надо - счастье! Не застрял в пургу в тундре – счастье! Добрался до своей теплой квартиры – счастье! Четкие физические ощущения – замерз-согрелся, голоден-наелся, жара летом-мороз зимой, тяжело поработал-хорошо отдохнул, а также каждодневный перепад между опасной огромностью и дикостью Севера и маленьким уютным человеческим домом, поселком – все это способствует быстрому нащупыванию «золотой середины», четкому пониманию своих сил и способностей, управлению своими эмоциями. В общем, ускоренными темпами формирует сознание.

Каждодневное острое счастье возможно только в опасных местах – на Севере, зимой в мороз, на войне, при охоте на опасных хищников. Большой перепад эмоций – это пронзительное ощущение жизни в себе для большинства людей! Это ощущение драгоценности жизни, её предельной наполненности. Такого перепада нет в местах с мягким климатом. И в тепле и комфорте, в физически благоприятной обстановке, добиться острого каждодневного счастья совсем не просто, приходится искусственно создавать себе препоны и стрессы, – не с помощью природы, так с помощью людей: помериться актерскими способностями у прилавка в ходе ожесточенной торговли, поиграть на чьих-то нервах, очаровать, а потом неприятно удивить и понаслаждаться вытянутым лицом соседа, обхитрить, закатить скандал, разорвать отношения, а потом бурно примириться, унизить мимоходом, посплетничать с целью утвердиться в своей «правильности» и пр. – всё это приемы с целью обострить ощущения, внести что-то «остренькое» в свою жизнь, чтобы хоть как-то почувствовать жизнь. Эти детские свойства незрелой психики – большой размах эмоций и склонность к выстраиванию иерархий «я лучше, ты хуже» - и обусловливают желание переезда в хороший климат. Ибо человек иерархии не может переносить свою малость в сравнении с могуществом природы, когда природа каждый день принуждает его подстраиваться. Он стремится туда, где диктат природы слабее. И сразу попадает под диктат социальных иерархий, где много таких людей, как он: нуждающихся в острых эмоциях и способных ощущать удовлетворенность только при условии «я лучше». Вот и начинаются отношения пауков в банке, социальные и реальные войны. Нуачё? Зато эмоции, мгновения счастья, чувство наполненности жизни.

В разных странах – свои фишки приспособления к их климатическим, демографическим, языковым особенностям. Так, в Корее и Японии в обществе установлена жесткая-прежесткая иерархия. Язык просто не позволяет говорить, пока не будут усвоены ранги относительно друг друга. Нужно выяснить возраст, социальное положение, только потом можно будет выбрать обращение и форму речи. Большая перенаселенность, бедность ресурсами формируют жесткую иерархичность, которая не позволяет бесконтрольно тратить ресурсы. Иерархия делит корейско-японское общество на загончики и строит надежные стенки между ними, устанавливает узкую специализацию, не позволяет перечить старшему, авторитету. Соответственно, независимого мышления в виде науки и новых видов искусства попросту нет. Зато в таких своих условиях люди склонны к перфекционизму и шлифованию мелких деталей. Все равно в жизни большого дела, скорей всего, не будет, ввиду ограниченности ресурсов, наличия вышестоящих и большой конкуренции среди равных. Ну, так хоть в мелочах себя выразить.

У Китая немного иное: чуть больше ресурсов и пространства позволяют сделать упор на личный успех через упорный труд. В условиях перенаселенности ценность каждой отдельной жизни невелика. Царствует строгое разделение труда, ибо у каждого должен быть свой кусок хлеба. Тамошний климат позволяет отследить прямую связь между трудом и успехом – чем больше работаешь, тем больше риса вырастишь, отсюда культ трудолюбия. Иерархия такая же строгая, как в Корее и Японии. Агрессия в направлении «своих» людей строго запрещена, она канализируется на «чужих». Поскольку агрессии в перенаселенном обществе очень много, то на «чужих» - иностранцев или своих же соседей, которые как-то нарушили правила, - она выливается прямо-таки потоком, в виде «необоснованной» (с нашей русской точки зрения) жестокости.

В России в нашем непредсказуемом летом климате прямой связи между количеством вложенного труда и урожаем нет, поэтому, хотя работоспособность и высокая, но культа трудолюбия нет. Российская недонаселенность же обязывает каждого из нас заниматься кучей вещей самостоятельно, часто с риском для жизни, принуждает изучать непредсказуемую природу, что и воспитывает в нас в итоге отсутствие авторитетов, любознательность, гибкость, готовность к риску, к тяготам и лишениям.

Нам их сложно понять, как и им – нас. География слишком сильно влияет на мораль и психологию. Что означает, в свою очередь, бесперспективность глобального распространения какой-то культуры, единая культура не «ляжет» нормально на разные страны, будет топорщиться, жать и тянуть. А также влияние географии означает хронические проблемы с взаимопониманием между людьми, сформировавшимися в очень разных условиях. Даже нашим северянам/сибирякам сложно понять поведение наших же южан/украинцев, приходится постоянно обманываться в своих ожиданиях, а это неприятно. И неприятные ощущения от непонимания многим захочется компенсировать обесцениванием (я лучше, а они низшие существа) или же материальным доходом (ограблением).

Город и село

В столицах жизнь бурлит, в провинции темп жизни намного спокойнее. Маленькие городки нередко воспринимаются как сонные. Почему они сонные? Почему темп жизни в них воспринимается медленным? В них ведь тоже люди работают, ссорятся-мирятся, делают карьеры и переживают трагедии… Нельзя сказать, что плотность событий в единицу времени у провинциалов меньше, чем у жителей столиц. Напротив, в чем-то эта плотность даже больше. Так, выступление столичного артиста для провинциала событие, которое он не пропустит, а обитатель столицы вряд ли дойдет до театра или музея. Но при этом житель крупного города бежит-бежит, торопится всю свою жизнь, и к вечеру настолько опустошен, что хочет только одного – добраться до своей квартирки и запереться от всего и всех.

Чем же отличается жизнь в крупном городе от жизни в маленьком городе или в деревне, что определяет «темп» жизни? Отбросив все совпадения, только одним – в большом городе больше разнообразие возможностей и больше разнообразие картинки перед глазами. Разнообразием возможностей далеко не каждый столичный житель пользуется, как мы уже установили на примере театра. А вот разнообразие видов - другая вещь. Низкоэтажное жилье приводит к тому, что большая часть картины, маячащей перед глазами, постоянна: небо, горизонт, горы (если дело в горах), растительность. То есть, 10-20% картинки в глазах жителя – это дома, большинство из которых он уже знает, а 80-90% - это нечто меняющееся очень медленно: например, облака плывут и меняются так медленно, что они в общем-то неподвижны для нас, гора, которую ты обходишь, тоже меняется слишком медленно. Почти вся картина перед глазами жителя малого города или деревни постоянна, вернее, меняется настолько медленно, что ускользает от ума. И человек это воспринимает как «скучно», «сонно», «медленно», как «мало пищи для ума». В основном дети и молодежь, конечно, у которых еще нет способности вникать.

Чем выше этажность зданий, тем меньше доля неизменного в картинке и больше доля быстро меняющегося: повернул за угол многоэтажного здания, и твоя картинка почти полностью изменилась. Такое быстрое мелькание – подходящая скорость для непрерывной работы ума, он постоянно занят: прогнозирует, перебирает варианты, ставит цели и достигает их, или не достигает... но и тут уму есть чем заняться. И это воспринимается как «движуха»! Энергии как будто прибавляется. При виде близкой большой цели человек склонен активизироваться. А тут целей много, они появляются одна за другой! Ум кипит, энергия прет... Допинг как есть. Молодежи очень нравится. Почему?

Как пример для прояснения: идем через лес, например, домой, на работу, в общем, к некой цели вне леса. Что мы замечаем в лесу? Да почти ничего. Все мысли о цели. Лес будет просто зеленой массой и докучной помехой, которую надо преодолеть на пути к цели. А если цель внутри леса – ягоды, грибы, животные, деревья, - или вовсе никаких выраженных целей нет? Тогда в лесу можно заметить очень много чего интересного. Буквально бесконечное количество чудес и красоты! Но вы не увидите всю эту красоту, если ваша цель вовне.

Когда вы играете в какие-то игры – вы часто забываете про еду и сон, особенно когда надо битву закончить, или надо на новый уровень перейти. И время проходит незаметно, когда вы играете. Почему? Потому что в игре перед вами с нужной для ума скоростью выставляются четкие яркие цели. Настолько яркие, что на их фоне незаметна потребность тела покушать или посетить туалет. Метаясь между целями, человек не замечает самого себя, не имеет времени сосредоточиться на мелких вещах: что происходит со мной, с моим состоянием, настроением, телом? Тем более не замечаются состояние и настроение окружающих людей.

Время – это наше внимание, направленное внутрь. Чем больше мы сосредоточены на том, что происходит внутри нас, тем сильнее растягивается время. Чем больше наше внимание направлено на внешние объекты, тем меньше субъективного времени. Вот так в играх и при просмотре увлекательного кино время пролетает незаметно. И на работе, где вы бегаете между целями (следующий клиент, следующий…), тоже день проходит, «не успеваешь оглянуться». Путешествия с мельканием внешних объектов и событий пролетают одним махом. Но, если возникает эмоция, которая перетягивает ваше внимание с внешнего объекта на то, что происходит внутри, время сразу появляется, и даже растягивается до невыносимых пределов (когда усталость и хочется лечь, а нельзя, или когда зуб заболел, а надо ждать до конца рабочего дня).

Размах диполя (длина волны) ребенка или молодого человека настроен на крупные яркие объекты. Когда таких объектов мало, им невыносимо скучно, и хочется больше больших объектов – ярких впечатлений и смены картинок. Яркие объекты тянут их внимание к себе, и так «увлекательно» отдаться этому притяжению. Яркие впечатления - вот это жизнь, поток! А не это ваше сонное царство старперов! Внутрь себя молодежи заглянуть сложно, там мелкие вещи, а тут вон какая яркая цель (Джип! Столица! Миллион долларов! Карьера!), и следующая за ней уже маячит (Популярность! Директорство! Депутатство!), некогда, бежать надо!

Это как в школьном классе: сосредоточиться на задачке непросто, а вот поржать над одноклассником легко. И ведь внимание с большим трудом отрывается от ярких внешних объектов. Очень сложно сосредоточиться на задачке по геометрии после того, как кто-то со стула упал. И вот страдает ребенок над задачкой в классе, ожидая перемены или возможности воткнуться в смартфон. Но помести того же ребенка в запертой комнате и лиши развлечений, так он и в задачнике сможет найти источник вдохновения. Так, например, на длительном лечении в больнице происходит.

Молодые своим вниманием слабо управляют, оно у них течет самопроизвольно в сторону яркого/крупного/быстроменяющегося. Вот там жизнь, твердят они, а эти ваши задачи школьные, дом и работа – это все скука смертная и болото. Вы просто старые, скучные и отстали от жизни. И бегут в большие города, где гоняются за яркими обертками… теряя себя и время своей жизни. Ибо – вспомним – объем субъективного времени зависит от объема внимания, направленного внутрь тебя. А для этого нужно перенастроить волну восприятия, что невозможно при наличии яркой внешней цели поблизости. Такая попытка настроиться будет подобна попытке расслышать шепот в грохоте музыки ночного клуба, или увидеть муравья под ногами в мелькании вспышек света.

Такое вот «стильно-модно-молодежно» против «сонной скуки провинции»…