Автор книги "Большая советская экономика. 1917-1991" Алексей Сафронов. Он родился 4 марта 1987 года в Зеленограде. Кандидат экономических наук, преподаватель "Шанинки".

Труд экономиста и историка Алексея Сафронова — первая книга, вместившая под одной обложкой всю историю советской экономики, от военного коммунизма до перестройки. Вооружившись цифрами и источниками, автор хладнокровно исследует каждый из этапов существования СССР и отвечает на главные вопросы: «что это было?», «почему все закончилось именно так?» и «могло ли быть по-​другому?»

Посвящается 100-​летию образования Госплана и 30-​летию распада СССР

От автора

...

Много лет назад, получив диплом экономиста, я с удивлением понял, что за пять лет учебы мне ничего не рассказали о работе экономики моей страны в течение 70-​летнего советского периода. Я подумал, что надо бы почитать какой-​нибудь учебник по этой теме, но вскоре обнаружил, что такой книги в природе нет.

Мне хотелось бы объявить, что теперь такая книга есть и вы, дорогой читатель, держите ее в руках, но это было бы неправдой...

***

ГрАГ. Здесь почти полностью текст "От автора" https://aftershock.news/?q=node/1490566

Я сейчас публикую только первую главу (с книгой творится мистика, сайты с этой книгой периодически не открываются, хорошо что я её успел скачать!!!).

***

Глава 1   «Домашние заготовки». С какими экономическими идеями большевики пришли к власти 7 ноября 1917 года.

«Товарищи! Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась», — этими словами В.И. Ленин 25 октября (7 ноября) 1917 года открыл экстренное заседание Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, который после свержения Временного правительства (чему, собственно, и было посвящено заседание) стал верховной властью в стране.

В ночь с 24 на 25 октября созданный двумя неделями ранее (12 октября) Военно-революционный комитет при Петроградском совете взял под свой контроль все ключевые узлы Петрограда. Началась, как писали в советский период, новая историческая эпоха.

Первые задачи революции были оглашены в прокламации «К гражданам России!», разосланной по всей стране в 10 утра 25 октября. Между прочим, крейсер «Аврора» для большевиков был важен не только тем, что, «бахнув» из пушки, дал сигнал к штурму Зимнего дворца, но и наличием мощной радиостанции, посредством которой это воззвание и было передано [17].

В воззвании «К гражданам России!» объявлялось, что благодаря переходу власти в руки Петроградского совета «дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание Советского правительства, это дело обеспечено». Те же задачи все предыдущие месяцы красовались на знаменах демонстрантов в виде лозунгов «Землю — крестьянам! Фабрики — рабочим! Мир — народам! Вся власть Советам!»

Экономическая программа большевиков, с которой они решились на вооруженное восстание, представляла собой смесь мероприятий, проистекавших из общих положений коммунистической доктрины, и мероприятий неотложного характера, проистекавших из ситуации, в которой Россия оказалась к концу 1917 года.

Очень кратко обозначим основные положения марксизма для тех, кто, как автор этих строк, уже не изучал его в школе. Не зная этих основных положений, понять устремления большевиков попросту невозможно.

Тезисы марксизма (кратко)

Марксизм — целостное мировоззрение. Этот взгляд на мир в первую очередь подразумевает, что человеческое общество развивается, причем в соответствии с определенными закономерностями, то есть уместно говорить о более и менее развитых обществах, о прогрессе. «Развитость» общества определяется господствующим в нем способом производства, то есть тем, как много товаров и услуг общество способно произвести за определенный период времени.

Движущей силой развития человеческих обществ является стремление людей жить лучше. С древнейших времен самый надежный способ обеспечить себе лучшую жизнь — заставить других людей работать на себя. Чтобы этого добиться, люди объединяются в группы и уже группами борются друг с другом. «Классы — это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства»².

Открытое насилие постепенно уступает место экономическому принуждению — когда ты заставляешь других людей делать то, что тебе нужно, не прямыми угрозами, а захватывая какие-нибудь ресурсы, которые нужны им для существования.

В промышленно развитом обществе основным средством производства являются машины, механизмы и оборудование. Люди, владеющие ими, принадлежат к классу буржуазии, а не владеющие — к классу пролетариев (наемных работников). За право доступа к средствам производства пролетарии продают единственный ресурс, который у человека нельзя отобрать, — свою рабочую силу. Они используют средства производства, чтобы с их помощью производить все блага мира, включая сами эти средства производства. Бо́льшую часть результатов их труда буржуазия присваивает себе. Насколько большую — решается в борьбе между пролетариями и буржуазией, которая обычно выражается в торге о величине заработной платы, но может принимать и форму вооруженных протестов.

Взаимоотношения людей по вопросу производства, а главное — присвоения необходимых для жизни благ определяют все остальные стороны общественной жизни, утверждает марксистская доктрина. Политический строй, нормы морали, законы и даже культура в обществе в конечном счете определяются тем, какую форму принимают экономические отношения между классами, как распределяется общественное богатство. Следовательно, чтобы изменить общество, нужно изменить экономические отношения.

В «Манифесте Коммунистической партии» указывалось, что с развитием капитализма пролетарий работает все больше и больше и живет все беднее и беднее³. Поэтому пролетарии могут улучшить свою жизнь, только уничтожив нынешний (капиталистический) способ присвоения.

Для этого нужно, чтобы средства производства перешли в общественную собственность, то есть чтобы не было больше групп людей, которые бы могли навязывать всем остальным свои порядки относительно права доступа к машинам, оборудованию и технологиям. Поскольку нынешний господствующий класс, разумеется, будет сопротивляться такому переделу, чтобы не потерять свою власть и уровень жизни, и поскольку государство, его полицейский аппарат и его законы сформированы господствующим классом, мирно и законно уничтожить частную собственность на средства производства не получится.

Поэтому коммунисты (а коммунисты — самая решительная часть рабочих партий всех стран, «у них перед остальной массой пролетариата преимущество в понимании условий, хода и общих результатов пролетарского движения») ставят себе задачей «формирование пролетариата в класс, ниспровержение господства буржуазии, завоевание пролетариатом политической власти» [19, C. 46].

Предвижу недоумение: зачем формировать пролетариат в класс, если он и так класс? Здесь имеется в виду осознание наемными работниками своего места в обществе и своих действительных экономических интересов, их сплочение для коллективных политических действий, то есть формирование у пролетариев классового сознания.

После завоевания политической власти «пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, то есть пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил» [19, C. 54].

В результате все производство (в идеале — все мировое производство) сосредоточится в руках «ассоциации индивидов», а если больше не будет классов (групп людей, обладающих властью присваивать результаты труда другой группы), то не станет ни государств, ни наций. Раз больше не будет возможности обогатиться за чужой счет, то значит, для повышения качества жизни любого человека нужно будет повысить качество жизни всех людей. В новом обществе «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех».

После 25 октября (7 ноября) 1917 года политическая власть пролетариатом (точнее, большевиками, которые считали, что действуют от имени пролетариата) была завоевана.

Настал момент, чтобы отобрать у буржуазии средства производства, централизовать их в руках государства и увеличить «сумму производительных сил».

Как именно большевики это собирались сделать, было описано Лениным в книге «Государство и революция». Он указывал, что государство является основным инструментом буржуазии по угнетению трудящихся, поэтому старый государственный аппарат обязательно надо сломать, разбить и заменить новым, состоящим из сознательных рабочих.

Когда сопротивление буржуазии будет подавлено, государство станет отмирать — но не в том смысле, что исчезнет всякая централизованная власть: исчезнут функции угнетения и принуждения, останутся только функции организации совместной деятельности. Чтобы новые госслужащие не обюрократились и не встали над обществом, необходимо, чтобы они были выборными, сменяемыми, подотчетными, а их зарплата не превышала зарплаты рабочего.

Общество, предполагал Ленин, будет представлять собой рабочую корпорацию, сеть производственных коммун, причем максимум государственных функций надо будет передать на места, развить в коммунах местное самоуправление, а государство (точнее, центральная власть) будет существовать только в качестве объединенного действия коммун в тех областях общественной жизни, где оно необходимо.

Правда, пока не будет достигнуто изобилие, придется вознаграждать граждан не по потребностям, а по труду, для чего необходимы учет и контроль за мерой труда и мерой потребления. Учет и контроль станут теми общественными функциями, которые будут выполняться большинством народа по очереди.

Ленин специально указывал, что в переходный период новое, состоящее из сознательных рабочих государство имеет право принуждать не только бывшие эксплуататорские классы, а вообще всех, вовлекая все общество в построение социализма. Это принуждение означает диктатуру пролетариата по отношению ко всем остальным классам и даже по отношению к «несознательным» пролетариям.

По мере изживания эксплуатации, нищеты и неграмотности все больше трудящихся будут хотеть и уметь участвовать в общественной жизни. Ленин считал, что возможен добровольный централизм, когда всякое принуждение станет излишним, так как сознательные граждане будут сами соглашаться с наиболее логичным решением.

Помимо этих «общекоммунистических» задач новому правительству во главе с В.И. Лениным, образованному Вторым всероссийским съездом советов 26 октября (8 ноября) 1917 года, предстояло решать и задачи, проистекающие из специфики той ситуации, в которой это новое правительство начало действовать.

Ситуация на 7 ноября 1917 года.

Ситуацию эту хорошо описал сам Ленин в статье «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», написанной в сентябре 1917 года: «России грозит неминуемая катастрофа. Железнодорожный транспорт расстроен неимоверно и расстраивается все больше. Железные дороги встанут. Прекратится подвоз сырых материалов и угля на фабрики. Прекратится подвоз хлеба... Катастрофа невиданных размеров и голод грозят неминуемо... Дошло до массовой безработицы... Мы приближаемся к краху все быстрее и быстрее, ибо война не ждет, и создаваемое ею расстройство всех сторон народной жизни все усиливается» [20, C. 155–156].

Такие оценки могут выглядеть политическим алармизмом, так что обратимся к объяснению механики развития разрухи, которое привел в своей книге «Послевоенные перспективы русской промышленности» директор Московского теплотехнического училища Василий Гриневецкий, написавший ее в 1919 году в Харькове, спасаясь от большевиков, и в симпатиях к ним обвинен быть не может. Большевики переиздали книгу Гриневецкого в 1922 году со всеми ругательствами в свой адрес, так как считали ее исключительно важной.

В этой работе Гриневецкий обобщил как причины поражения России в войне («Мы побеждены не силой оружия, не мощью врага, а собственной политической незрелостью, некультурностью и духовной слабостью» [21, C. 3]), так и ближайшие задачи восстановления и развития промышленности, большинство которых вошли в первую сталинскую пятилетку. Это не означает, конечно, что никто из большевиков и пошедших к ним на службу «буржуазных специалистов» не смог придумать ничего умнее, — основные направления реконструкции промышленности уже в период революции были понятны всем более или менее компетентным специалистам.

По оценке Гриневецкого, в 1908 году 58% стоимости выпуска крупной промышленности приходилось на текстильные и пищевые производства. При совокупном выпуске промышленности в 3716 млн рублей (после исключения двойного счета) выпуск машин составлял в 1908 году всего 47 млн рублей. Нехватка оборудования покрывалась за счет импорта и усиления эксплуатации рабочих. Так, по числу хлопкопрядильных веретен на душу населения Россия отставала от Германии в 2,7 раза, а по выпрядке на веретено превосходила ее в 1,5 раза, и явно не из-за того, что в России были более автоматизированные хлопкопрядильные машины. Вообще, по душевой выработке на веретено Россия из рассматривавшихся в книге Гриневецкого стран отставала только от Японии и Индии, обгоняя все европейские страны. Иными словами, стратегией российского капиталиста было (при прочих равных) поставить поменьше веретен и посильнее прижать рабочих, чтобы имеющиеся веретена использовались максимально активно. Ввоз машин и точных изделий превосходил собственное производство более чем в два раза. С началом мировой войны этот канал покрытия потребности, разумеется, сократился, а нагрузки на оборудование возросли, что привело к быстрому износу основного капитала.

Второй составляющей грядущего кризиса стала странная динамика развития транспорта. По данным Гриневецкого, выпуск паровозов и подвижного состава с 1900 по 1912 год сократился на 15–20%.

Добыча топливных полезных ископаемых (главным образом угля) развивалась достаточно бодро, увеличившись за пять лет, с 1908 по 1913 год, на 42%, однако этого все равно не хватило для снабжения промышленности, что привело еще в 1913 году к топливному кризису и росту стоимости топлива на 75% [21, C. 84]. Кроме того, в 1913 году 15% потребности в топливе покрывалось за счет импорта. Еще столько же или чуть больше давал польский уголь. Рост добычи угля в основном был обеспечен развитием Донбасса, который увеличил свое производство с 1908 по 1913 год на 60%.

Добыча прочего сырья также развивалась высокими темпами, однако все же отставала от потребностей промышленности. Выплавка чугуна выросла с 1900 по 1913 год на 60%. Однако выплавка в Германии за тот же период времени выросла на 156%, то есть в 2,5 раза. Верно, что в Российской империи перед мировой войной были высокие темпы роста, но также верно, что другие претенденты на мировое лидерство «бежали еще быстрее», из-за чего накапливалось относительное отставание.

Хлопчатобумажная промышленность до войны на 50% работала на иностранном сырье. В военное время иностранные поставки упали, а в 1917 году рухнуло и отечественное хлопководство. При этом Гриневецкий отмечает, что до войны Россия тратила на иностранный хлопок до 17% расходов на импорт, а теперь таким деньгам взяться неоткуда.

Таким образом, предпосылками кризиса стали несбалансированность между развитием промышленности и добычей топлива и сырья для нее, а также упор на развитие за счет роста интенсификации труда вместо роста его производительности (фондовооруженности).??????????????????????????????????????

В первые годы войны промышленность достаточно бодро перестроилась на выпуск вооружений, так же бодро поглощая уголь, нефть и металл. Из-за военных заказов производство подвижного состава для железных дорог сократилось еще больше. Иностранный и польский уголь «отвалились» почти сразу, а чуть погодя начались проблемы в Донбассе. Рост военных перевозок привел также к росту потребления топлива самим транспортом (с 1913 по 1915 год потребление выросло на 22%). При этом добыча топлива (угля) с 1913 по 1915 год сократилась на тот же 21%. Справедливости ради надо отметить, что эта величина все равно оказалась на 13% больше добычи топлива в 1908 году, то есть это был именно относительный кризис, вызванный несбалансированностью производства и потребления.

Мобилизация рабочих и крестьян на фронт поставила ребром проблему рабочих рук. После Февральской революции рабочие в ультимативной форме добились повышения зарплаты и введения 8-часового рабочего дня. Это сократило размер выработки и доходы от производства в тех областях, где они еще были. Одновременно с сокращением рабочего дня на фоне революционных событий снизилась производительность труда. Заменить ручной труд оказалось нечем. У Гриневецкого приводятся данные, согласно которым к концу 1916 года контингент рабочих Донбасса вырос по сравнению с 1913 годом почти на 70%, и только такой ценой удалось поднять добычу с довоенных 1,6 млрд пудов до 1,75 млрд пудов, причем производительность труда донецкого рабочего, несмотря на штурмовщину, была в три-четыре раза ниже американского и в 1,5 раза ниже германского или английского. После Февральской революции продолжать штурмовщину оказалось невозможным, многие свеженабранные работники разбежались по родным деревням, и добыча сразу рухнула.

Страна получила топливный и сырьевой кризис одновременно с изношенностью основного капитала транспорта и неспособностью машиностроения заменить падение интенсивности труда и производительности в промышленности. Отделение Польши (уголь, руда, шерсть) и оккупация части страны в Гражданскую войну довершили дело.

Война — это всегда дорого, очень дорого. Расстройство хозяйства снизило доходы бюджета, что вместе с ростом расходов привело к росту его дефицита: 39,1% в 1914 году, 74,1% в 1915-м, 76% в 1916-м, 81,7% в 1917-м [22, C. 73]. Бюджет на новый 1917 год вообще не удалось утвердить. Царское правительство было вынуждено прибегнуть к эмиссии, то есть к печати денег, что вкупе с сокращением производства спровоцировало инфляцию. Фабрики не справлялись с заказами на печать новых денег, пришлось даже упростить технологию печати.

Со второго месяца после прихода к власти Временного правительства рост цен опережает рост эмиссии в два-три раза, а в июне — в четыре раза. В августе-сентябре в связи с реализацией урожая темп роста цен несколько отстает от темпа эмиссии, в октябре цены вновь поднялись в среднем на 37%, эмиссия выросла на 11,4% [23, C. 7].

Для защиты населения от роста цен еще царскому правительству пришлось ввести карточную систему, а чтобы было чем отоварить карточки — продуктовую разверстку, то есть принудительное изъятие определенных объемов хлеба. Правда, поначалу за изъятый хлеб платили «твердую» цену, однако инфляция делала денежную компенсацию все более и более бессмысленной.

1917 год добавил к этой картине политическую мобилизацию масс, которая не способствовала ни боевой, ни трудовой дисциплине. Кроме того, продолжалась война, а значит, все дисбалансы и дефициты усиливались.

Если подытожить, то экономика Российской империи к 1914 году была динамичной, но хрупкой и к тотальной многолетней войне определенно не готовой, а правительство не оказалось ни достаточно мудрым, чтобы избежать участия в ней, ни достаточно деятельным, чтобы преодолевать выявившиеся дисбалансы по ходу событий.

«Великая Октябрьская социалистическая революция» 1917 года и «революция Гайдара»⁴ 1991–1992 годов (которую порой классифицируют как «пассивную» революцию) кое в чем похожи: и Ленин, и младореформаторы заявляли, что предыдущие правители поставили страну на грань голода, что как бы оправдывало самые резкие меры новых правительств: «Именно потому, что хлеба только на день, мы не можем ждать Учредительного собрания» [20, C. 397]. Но если Е. Гайдар считал первоочередным средством спасения «шоковую терапию», то Ленин в своей статье упирал на рабочий контроль.

Ленин перед революцией полагал, что разруху можно преодолеть за счет контроля со стороны государства над производством и распределением, то есть путем рационализации производства и потребления, что уже частично осуществлялось в воюющей Германии. Он считал, что технически для этого уже все готово, но такая рационализация сознательно саботируется капиталистами, которые хотят сохранить свои прибыли. Ленин акцентировал внимание на том, что речь идет не о бюрократическом контроле со стороны чиновничества, а о демократическом контроле, осуществляемом всеми рабочими и служащими. Рабочий контроль мыслился как первый шаг к социализму, а в качестве второго шага предполагался переход от контроля к рабочему регулированию производства [24, C. 185].

Первоочередными мерами по установлению рабочего контроля Ленин считал следующие:

1. Объединение всех банков в один и государственный контроль над его операциями (национализация банков).

2. Национализация синдикатов, то есть крупнейших монополистических союзов капиталистов (сахарный, нефтяной, угольный, металлургический синдикаты и так далее).

3. Отмена коммерческой тайны.

4. Принудительное синдицирование (то есть объединение в отраслевые союзы) промышленников и торговцев.

5. Принудительное объединение населения в потребительные общества или поощрение такого объединения и контроль над ним [20, C. 161].

При этом Ленин был уверен, что национализация банков не скажется на их работе, так как не нарушит ни технику их деятельности, ни собственность вкладчиков. А рабочее государство в лице своих представителей постепенно разберется в тонкостях работы национализированной банковской системы и крупнейших предприятий и уже потом начнет аккуратно перестраивать эту деятельность в интересах всех граждан. Любая представительная (от 1000 человек) группа граждан получит доступ к любым документам любого предприятия для контроля за ходом его работы. Интересно, что при условии надлежащего контроля и увеличения производства Ленин предлагал передавать определенную долю прибыли в руки рабочих и служащих, которые будут осуществлять этот контроль [20, C. 170].

При этом ни изымать вклады мелких вкладчиков, ни национализировать собственность крестьян и малых предпринимателей большевики не собирались.

Ленин рассчитывал, что крупные капиталисты согласятся работать по указке всевозможных отраслевых союзов под страхом тюремного заключения и конфискации имущества, а мелкие хозяева объединятся добровольно, так как это в их экономических интересах. Отсюда — одно из ленинских определений социализма:

«Социализм есть не что иное, как государственно-капиталистическая монополия, обращенная на пользу всего народа и постольку переставшая быть капиталистической монополией» [20, C. 192].

В целом и подобные планы, и первые мероприятия советской власти показывают, что большевики вовсе не собирались строить «командно-административную» или «административно-командную» систему. Считалось (в полном соответствии с марксистской теорией), что отжившие производственные отношения (то есть отношения между участниками производства, например между рабочим и владельцем фабрики) тормозят развитие производительных сил и сам факт изменения этих производственных отношений уже ускорит прогресс.

***

Второй Всероссийский съезд советов, открывшийся вечером 25 октября (7 ноября), одобрил действия большевиков по захвату власти и образовал правительство — Совет народных комиссаров, или Совнарком (СНК). Между всероссийскими съездами советов рабочих, крестьянских и прочих депутатов высшей властью был Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) советов, в его составе функционировал экономический отдел. Каждый народный комиссар был обязан раз в неделю отчитываться перед ВЦИКом.

К тому моменту на многих предприятиях уже действовали фабрично-заводские комитеты (фабзавкомы), объединенным руководящим органом которых был Центральный совет фабрично-заводских комитетов. 26 или 27 октября Ленин подготовил проект положения о рабочем контроле, который после обсуждения с Центральным советом фабзавкомов и доработки в СНК был утвержден ВЦИК 14 (27) ноября. Рабочие получали право доступа к любой управленческой документации, решения выборных представителей рабочих становились обязательными для владельцев предприятий, которым запрещалось останавливать производство под страхом тюремного заключения.

Положением о рабочем контроле также утверждалось, что «впредь до съезда советов рабочего контроля учреждается в Петрограде Всероссийский совет рабочего контроля». Последний успел провести два заседания и 5 декабря вошел в состав вновь образованного Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) [25, C. 75]— органа для выработки общих норм и плана регулирования экономической жизни страны. Вопрос о его создании был поставлен одновременно с разработкой декрета о рабочем контроле, так как деятельность предприятий надо было не только контролировать, но и направлять. «ВСНХ наделялся правом конфискации, реквизиции, секвестра, принудительного синдицирования различных отраслей промышленности и торговли. Все учреждения, осуществляющие регулирование хозяйства, подчинялись ВСНХ. Согласно ленинскому проекту, ВСНХ должен был стать таким же боевым органом в борьбе с капиталистами и помещиками в экономике, как СНК в политике» [26, C. 26]. Председателем ВСНХ стал Ленин, с 1918 года его сменил А. Рыков, а с начала 1924 года Ф. Дзержинский.

***

Первоначально ВСНХ задумывался не как орган партийного диктата, а как медиатор, организатор согласованной деятельности советов народного хозяйства, которые должны были стать основными хозяйственными органами на определенной территории. Это выражалось в том числе в порядке утверждения президиума ВСНХ, который избирался съездом совнархозов по предложенному Всероссийским центральным советом профессиональных союзов (ВЦСПС) списку, а уже затем утверждался ВЦИК, получая тем самым права и функции государственной власти [27, C. 56].

Таким образом, рабочие, организованные в профсоюзы, должны были сначала наладить контроль за деятельностью своих предприятий, затем в территориальных советах народного хозяйства — совнархозах (экономических отделах местных советов) решить, как лучше перестроить деятельность предприятий на наиболее рациональных началах, и через своих представителей в президиуме ВСНХ согласовать эти планы, что стоит очень близко к анархо-синдикалистским идеям в области экономики. Выступая на Первом съезде совнархозов в мае 1918 года, Ленин говорил, что по мере того, как трудящиеся научатся сами организовывать социалистическое производство, чисто управленческий аппарат, представленный служащими государственных учреждений, будет отмирать за ненадобностью и рано или поздно вовсе исчезнет, а сохранится один только ВСНХ с сетью местных совнархозов [28, C. 377].

Сельское хозяйство.

Что касается сельского хозяйства, то здесь первоначально планировалось применять те же методы, что и в передаче промышленных предприятий под контроль рабочих. 5 ноября 1917 (???????????????????) года вышло разъяснение Ленина, что советы крестьянских депутатов являются высшей властью на местах, в их распоряжение поступают конфискуемые помещичьи земли, а как ими распорядиться — крестьяне пусть решают сами. Рабочие крестьян в случае чего поддержат, «наладят производство машин и орудий, просят крестьян помочь подвозом хлеба».

***

Первоначальный проект ВСНХ вообще не предполагал никаких хозяйственных наркоматов. ВСНХ должен был состоять из четырех советов: экономической политики, труда и производства, кооперации (обмена) и рабочего контроля — и быть единым (и единственным) хозяйственным центром. Само создание обособленных наркоматов уже было уступкой реальности, которая диктовала необходимость немедленного решения ряда особо острых вопросов, например вопроса продовольственного снабжения [29, C. 22].

Кроме того, если ВСНХ начал свою деятельность с конца 1917 года, то первый съезд совнархозов смог собраться только в мае 1918-го, так что до «светлого будущего» президиуму ВСНХ надо было выполнять в первую очередь чисто управленческие, распорядительные, а не согласовательные функции. Помимо организационных трудностей, подобная система порождала определенный дуализм: руководство хозяйственных наркоматов (например, наркомата финансов) назначал СНК, а руководителей ВСНХ избирали съезды совнархозов по предложению профсоюзов. Дуализм этот ушел с началом НЭПа: основной задачей профсоюзов стала защита трудящихся, в том числе «защита труда против государственных хозяйственных органов», и право назначать руководство ВСНХ они потеряли [27, C. 56].

В действительности же ВСНХ оказался наркоматом промышленности, поскольку он был не в состоянии управлять всеми отраслями народного хозяйства, что привело к неизбежной специализации управления экономикой. Так появились — а точнее, были восстановлены по образцу прежних министерств — наркомат земледелия, наркомат путей сообщения и так далее. Взаимодействие между ВСНХ и наркоматами до образования Совета труда и обороны в 1920 году осуществлялось посредством межведомственных комиссий (всего их на начало 1920 года было «59 или больше») [27, C. 15].

***

В течение следующих двух десятилетий общая схема развития советских хозяйственных органов выглядела так: с развитием отраслей промышленности наркоматы специализируются и дробятся, их становится все больше и больше, а чтобы между ними сохранялось взаимодействие, создаются разнообразные межведомственные «мостики» в виде комиссий или совещаний. По мере дальнейшего дробления прежние «мостики» утрачивали свой межотраслевой статус, и над ними приходилось надстраивать новые, более широкие.

***

Доработка проекта положения о рабочем контроле в СНК была поручена двум весьма примечательным товарищам — Владимиру Милютину и Юрию Ларину [28, C. 447].

В. Милютин был по образованию юристом и «профессиональным большевиком». С ноября 1917 по март 1918 года он руководил экономическим отделом ВЦИК, с марта 1918 по май 1921 года был заместителем председателя (а одно время даже председателем) ВСНХ. С началом НЭПа Милютин резко потерял влияние, работал на малозначимых должностях до начала первой пятилетки, затем поднялся до заместителя председателя Госплана СССР (1929–1934), в годы репрессий был расстрелян.

Юрий Ларин (Михаил Залманович Лурье) — личность еще более выдающаяся. Он не был большевиком до осени 1917 года, однако именно ему было поручено доработать документ о рабочем контроле, а с созданием ВСНХ он стал членом его президиума и оставался им до 1921 года, то есть, опять-таки, до начала НЭПа. Не удовлетворившись этим, Ларин предложил свою кандидатуру от большевиков для выборов в Учредительное собрание, но получил отпор от Ленина: «Совершенно недопустимо также непомерное число кандидатов из малоиспытанных лиц, совсем недавно примкнувших к нашей партии (вроде Ларина)» [20, C. 344]. Как же вышло, что политически «малоиспытанного» человека сразу поставили на крайне ответственную экономическую позицию?

По словам племянника Ларина М. Рабиновича, «еще в эмиграции во время Германской войны он [Ларин] написал книгу о том, как капитализм создает в военных условиях такие формы управления хозяйством страны, которые могут быть использованы и пролетариатом, когда он возьмет власть и понадобится наладить хозяйство, одновременно ведя войну⁵. На эту брошюру обратил внимание Ленин. После революции он призвал Мику и сказал: “Ну, Ларин, теперь социализируйте!”» [30].

Только этим пренебрежением к делам экономическим во время политического шторма можно объяснить то, что Ленин «забраковал» кандидатуру Ларина для выборов в Учредительное собрание, но не был против, чтобы небольшевистский экономист-теоретик через два месяца после вхождения в партию начал «рулить» в хозорганах. Кадровый голод был такой, что «при учреждении в декабре 1917 года Высшего совета народного хозяйства в нем был всего один инженер — старый большевик тов. П.Г. Смидович» [31, C. 12].

Готовность Ларина к решительным действиям и ленинские симпатии к нему характеризует такой факт: в первые месяцы новой власти он регулярно сочинял законы и постановления Совнаркома, подписывал их именем Ленина и посылал председателю Петросовета Г. Зиновьеву в официальное издание СНК — газету «Известия», где тот их аккуратно публиковал. Ленин, таким образом,узнавал о ларинском «креативе» из печати. Более того, мы знаем об этом из книг самого Ларина, который считал это нормальным и хвастался этим спустя много лет [31, C. 8].

Уже 18 ноября 1917 года Ларин выступает в «Известиях» со своей экономической программой:

1. Принудительное трестирование (объединение) предприятий большинства отраслей промышленности.

2. Сосредоточение производства каждого вида продукции на небольшом числе наиболее крупных и технически совершенных заводов.

3. Конверсия, переход на выпуск мирной продукции.

4. Контроль над куплей-продажей акций сливаемых в трест предприятий, но с сохранением доходности для их нынешних владельцев.

5. Для проведения общегосударственного хозяйственного плана учредить рабочий контроль.

6. Местным властям объединить под своим началом (синдицировать) розничную торговлю, бытовые и жилищно-коммунальные услуги.

7. Земствам в каждой волости синдицировать (объединить) крестьян для организованной закупки у них государством сельскохозяйственных продуктов и для организованной закупки и распределения среди них сельхозорудий, мануфактуры и прочих промышленных товаров [32].

Из той программы в первые месяцы не удалось реализовать почти ничего, но «звездный час» Ларина был еще впереди.

Примечания. Позднее эти тексты были опубликованы: Ларин Ю. Государственный капитализм военного времени в Германии (1914–1918 гг.). — М.: ГИЗ, 1928.

Напомню, что «Манифест Коммунистической партии» был опубликован в 1848 году, когда ни о минимальной зарплате, ни о предельной продолжительности рабочего дня, ни об отпусках, ни о пособиях по безработице и речи не было.

«Революция Гайдара» (полное название «Революция Гайдара. История реформ 90 х из первых рук») — книга П. Авена и А. Коха (оба — члены правительства младореформаторов). М.: Альпина Паблишер, 2013.

Вторая половина ленинского определения классов из статьи «Великий почин». Первая половина: «Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают» [18, C. 27].

 

Глава 2.    1918: падение в военный коммунизм

Пока всё...