Групповые процессы

Есть нечто, называемое коллективным духом, из-за чего люди и стайные животные охотно собираются в группы. Кто наблюдал за поведением собак знает, что собака в одиночестве никогда не ведет себя, как в стае. Даже две собаки – это не стая. Стая - это три и более собак, из которых одна – обязательно сука: сука подает сигнал, кобели набрасываются. Стая собак обретает новое качество – в составе стаи собакам весело и уверенно. Весело кого-то запугивать, иногда – даже убивать. Безо всякого видимого смысла, вовсе не из опасений или для защиты территории. Одиночная собака редко самодостаточна, она осторожна и, как правило, пуглива. Она ищет к кому присоединиться – к человеку или к стае. С человеком или в составе стаи она становится уверенней в себе, обретает смысл существования. Даже если с обывательской точки зрения и неясно, в чем смысл существования стаи.

Нечто похожее происходит и с людьми. Один ребенок – не ребенок, два ребенка – полребенка, три ребенка – вот это ребенок. Есть такая пословица. И это действительно так: единственный ребенок постоянно липнет к родителям, ему очень некомфортно быть в одиночестве. Два ребенка в гораздо меньшей степени липнут к родителям, они, как правило, увлеченно конкурируют – за родителя, за что угодно – и постоянно ссорятся и даже дерутся (если разница в возрасте небольшая). А вот три ребенка – это уже банда! Они отлипают от родителей, им становится интереснее общаться между собой, они обретают смысл в своих взаимодействиях и гораздо меньше ссорятся и быстрее примиряются, чем двое детей. Да и соображать выпить люди любят на троих. Так веселее и расслабленнее.

В общем, есть некоторое критическое количество особей, при котором возникает коллективный дух, придающий новое качество отношениям в группе.

В одиночестве многим скучно, как-то не по себе, и даже порой страшно, и хочется побыстрее в общество. А кому-то нормально и как раз приятнее побыть одному.

«Не по себе» и «страшно» без других бывает, когда у человека нет себя, когда наедине с собой и без внешних событий он начинает проваливаться в «ничто», когда его «я» сформировано взглядами других людей, и на себя он может смотреть только извне, их глазами, а на месте «того, что внутри» у него ничего нет.

Такой «внешний» взгляд на себя присущ всем детям. Они видят себя только глазами других, прежде всего – глазами близких. Однако по мере роста ребенок, предположительно, должен научиться смотреть внутрь себя, распознавать свои внутренние процессы, ощущать внутреннюю жизнь, которая и должна стать базисом «я». Однако далеко не всем удается нащупать свои внутренние процессы. Иногда у ребенка недостаточно развиты кинестетические ощущения, иногда у него никогда не было времени для сосредоточения на себе, на своих чувствах, или это всячески порицалось близкими людьми, иногда у него не было возможности действовать по собственной воле – всё это ведет к невозможности нащупать и вырастить «себя» для себя. Тогда такому ребёнку остается единственная возможность – подстраивать себя под внешнее, оценивать себя через оценки других людей и через внимание других людей. Такой человек, для которого существует только внешнее, взгляд которого всегда направлен наружу, не может существовать без общества других, без собственного отражения в чужих глазах, без внимания других людей, он несамодостаточен. Чем больше внимания других людей, тем он больше и «проявленнее» в собственных глазах, а опция «уделить внимание внутреннему» у него начисто отсутствует (хотя при этом он может уделять много внимания собственной внешности, но тоже – не для себя, не для того, чтобы нравиться себе, а чтобы нравиться другим). Такие люди вырастают в образцовых экстравертов.

При всем при том все люди, включая интравертов и социофобов, – социальные животные. Нам просто приятно находиться в группе, особенно – в группе «своих». Попадаешь в группу, и вдруг меняются интересы и мотивы, становится веселее, появляются новые смыслы и чувство безопасности/уверенности. Действия, которые не хотелось делать одному, в группе вдруг становятся очень даже привлекательными и легкими. Так бизнесы начинают – в одиночку не хочется, а вдвоем или втроем – вполне! Так учатся читать в первом классе – одному очень сложно разобраться в буквах, а всем классом – намного легче и веселее. Смех, азарт, да и прочие эмоции одного легко распространяется на других членов группы. «Все бегут – и я бегу» – стандартная реакция человека на поведение группы. В группе появляется ощущение силы и неуязвимости, опасности как будто отодвигаются, а трудности уменьшаются.

Ну, и само собой разумеется, группа может справляться с большими делами, которые одиночке не под силу. При наличии такой большой задачи группа формируется легко, самопроизвольно, без дополнительных усилий по привлечению в нее новых членов.

Ощущение смысла, эмоции, легкость в исполнении больших дел – всё это преимущества жизни в группе. Их достаточно для того, чтобы люди охотно и самопроизвольно объединялись в группы, временные или постоянные. Но группа и накладывает ограничения.

Во-первых, группа «подтягивает». Мы не ходим голыми по улицам, не ходим в драной одежде. Стараемся не материться, не грубить, не плеваться и т.д. «На людях» наше состояние меняется. Мы подбираемся, сосредоточиваемся, лицо приобретает осмысленное выражение, без отвисших челюстей, висящих губ, полузакрытых глаз. «Приличный» человек в обществе находится в особом состоянии «присутствия духа» (в отличие от бомжей, к которым выражение «присутствие духа» не применимо, а применимо, скорей, другое выражение: «ничего человеческого»). Только что компания молодежи шла по лесной тропинке к станции, и голые ноги и животы и грязные лица с растрепанными волосами никого не смущали, а вышли на станцию и вдруг почувствовали, что такой вид стал «неуместен». И они, даже если на них никто не смотрит осуждающе, поспешно приводят себя в порядок, хотя, возможно, и досадуют на «приличия» и тех, кто их придумал. Что же произошло? А внутреннее ощущение появилось – дискомфорта и несоответствия. В диком лесу люди были «расслаблены», они соответствовали окружающей обстановке. На станции – где красивые дома, чистота, прилично одетые люди – состояние меняется, растрепанный внешний вид ощущается как противоречащий общей атмосфере.

Во-вторых, незнакомая группа сама по себе представляет собой угрозу. Одиночка в новом окружении, не зная обстановки, почти всегда минимально двигается, старается подстроиться к группе так, чтобы не привлекать особого внимания, создаёт себе максимально усредненную внешность, мимикрирует под «своего». И, уже прикинувшись своим, изучает правила поведения в группе, ее возможности, свои возможности встроиться или возглавить. Одиночка с малоразвитым сознанием примыкает к первому попавшемуся течению в группе (истероиды, социопаты).

Групповые взаимодействия – это еще и особый вид наведения транса на человека. Сознание перегружается дыханием, словами, движениями множества находящихся рядом людей и «зависает» как зависает компьютер. В таком состоянии эмоции легко овладевают людьми. Это очень привлекательно для людей, уставших от правил поведения в социуме, и, желая отдаться эмоциям и буйству, люди охотно собираются на футбольные матчи, концерты и прочие массовые мероприятия, где с удовольствием «ловят волну». Но и злоупотребляют таким состоянием человеков с отключенным критическим мышлением многие: цыганки, политики, рекламщики, психологи и прочие специалисты групповых воздействий. Цыганка говорит «Дай кошелек», и человек на автомате отдает, оратор кричит: «Вон они - ваши враги! Уничтожьте их!», и толпа с готовностью бросается на «врагов».

Особенно подвержены влиянию толпы и манипуляторов одиночки. В составе своей собственной группы человек вполне может противостоять «давлению» большого социума. Группа может даже намеренно эпатировать окружающих, культивировать «вызывающий» внешний вид – ради того самого внимания и ощущения своей «особости».

Социальные цели у человека обычно сводятся к желанию принадлежать или не принадлежать к определенным группам. Так, выбирая профессию (а значит, способ обучения, круг общения), человек выбирает и группу. Например, будущий врач выбирает спасать людей (обладать властью над человеческой жизнью), пользоваться уважением окружащих, ходить в белом халате и т.д. Это внешние хорошо видимые признаки и преимущества группы медиков. Намного позже он узнает, что как медику ему придется долго и упорно учиться, потом часто покидать семью, подвергать опасности свое здоровье, не спать ночами, сталкиваться с грязью, кровью, страданиями. Обычно к моменту столкновения с болью и грязью студент-медик уже многим пожертвовал ради нахождения в медицинской среде, и он соглашается принимать нежеланные вещи ради желанных. И в дальнейшем, когда на его горизонте появится, например, СПИД или ковид, он снова будет делать выбор между желанием принадлежать этой группе и повышенным риском для жизни. В большинстве случаев люди делают выбор в пользу группы. Особенно - когда «многого уже добились» или, точнее, сильно эмоционально вложились в эту группу, сформировали цели и будущее в расчете на пребывание в этой группе. Планы и ожидания делают людей заложниками группы. Даже если группа двигается не туда, куда человек хочет, он всё равно следует за ней.

Противоречащие большому социуму правила поведения в группе также надёжно привязывают к ней её членов. Во-первых, делая что-то «глупое» или слегка преступное, человек тем самым отодвигает себя от других групп (в которых таких глупостей нет). Во-вторых, совершая глупости или проступки, человек вынужден про себя придумывать причудливые обоснования, должен находить все новые аргументы, почему он так делает. Чем больше он нашел таких аргументов, тем сильнее сам себе поверил. В-третьих, когда человек преодолевает собственное сопротивление, он эмоционально «заводится» и на повышенном эмоциональном фоне готов больше меняться, принимать иные правила, ярче воспринимает других членов этой группы, активнее устанавливает связи с ними, начинает считать их «своими».

В каждой группе (даже семье) есть своя мораль – обязательства, которые человек принимает на себя по отношению к членам группы, к тем людям, которые объединяются понятием «мы». При этом любое подчинение правилам «общества» воспринимается как одолжение членам этого сообщества. В ответ человек желает получать понимание и защиту: «Я делаю не то, что хочу, потому что вы от меня этого ждете. Даже если мне просто лень спорить с вами, даже если мне просто страшно сойти с протоптанной дорожки, даже если я просто боюсь. Все равно – вы мне теперь должны. Это ваши правила и теперь ваша ответственность». И, как только другой человек прекращает обеспечивать «понимание и защиту», он естественным образом выпадает из круга и автоматически перестает быть полноценным человеком, то есть человеком, по отношению к которому поступают по «правилам». И, чем более сложные правила поведения в группе, тем более эта группа обесчеловечивает посторонних.

Размер группы будет определять как ее возможности, так и стиль взаимоотношений. Малые группы – до 7 человек – при наличии ясной группообразующей цели комфортны для существования. В такой группе всегда выделяется лидер, причем всем понятно и очевидно, почему именно этот человек является лидером, и внимание в таких малых группах распределяется равномерно, из-за чего все чувствуют себя равными, а перетоки внимания отсутствуют. Если же в группе больше членов, она начинает распадаться на подгруппы, а лидер уже не может удержать всех в поле своего внимания, - из-за ограниченности человеческой оперативной памяти. Член группы, которому лидер уделяет меньше внимания, всегда чувствует некоторую униженность и несправедливость такого отношения, тем более, что обычно выпадают из поля внимания лидера именно те люди, которые не создают проблем, не тянут одеяло на себя, поддерживают существование группы, являясь, собственно, её основой. По объему внимания такие люди становятся «меньше всех» и естественным образом начинают терять ощущение «мы», а вместе с ним и смысл существования в этой группе (дух).

В любой группе, в которой больше 7 человек, будут формироваться сложные перетоки внимания от меньших объектов к большим, которые и будут определять отношения между членами группы и динамику этих отношений. Больше всего внимания будет доставаться вышестоящим и выпадающим из общего ряда, отличающимся как в лучшую сторону, так и в худшую. Это внимание будет их с одной стороны раздувать (см. свойство внимания увеличивать), с другой стороны связывать (см. свойство внимания закреплять). Так как гордыня «большого» человека всегда нашептывает: «Ты лучше и больше всех, а потому можешь делать, что хочешь», - а внимание при этом его связывает, такой человек всегда будет стремиться разрушать ожидания тех, кто «смеет его ограничивать» своими ожиданиями, он будет взбрыкивать и совершать действия, разрушающие групповое взаимодействие.