"ЩЁКИ" и "ПЬЯНЫЙ БЫК"

        Предисловие:
Ну что ж, коль так зашла Ленская тема, то не смотря на козни троллей из старожилов, чей возраст на АШ колеблется от трёх до 11 лет, которые бурно реагируют на мои рассказы в комментариях стараясь с великим пренебрежением показать, как им неинтересны мои рассказы и внося меня в "бан", заявляя через губу:
"Унас на АШ такие правила - не может всякий двухнедельный проходимец писать здесь всё что ему вздумается и зарабатывать бесплатно себе популярность"!
То есть, если ты не постишь как все про президентов США, Украины и ЕС, не поливаешь НАТО и загнивающих англосаксов, а пишешь собственные рассказы про Россию, то значит зарабатываешь бесплатный авторитет?!  Ей Богу - смешные, как дети)))) Плевать я хотел на всё это мировое закулисье с их угрозами, истерическими припадками и весенним обострением. 

...Я всё же  продолжу своё путешествие по величайшей и красивейшей Сибирской реке Лене. 

фото: Первая, вторая и третья Щеке

фото: Третья Щека, а за ней утёс "Пьяный Бык"

Своенравный, гордый нрав этой пресноводной артерии с нежным женским именем - Лена, так и не смогли обуздать ни одной плотиной за годы Советской власти. Потому и ведёт она себя так непредсказуемо.

- Каждую весну сметая всё на своём пути мощным ледоходом и невероятными заторами.
- То вдруг наполняется так называемой - "Чёрной водой". Той что приходит с гор, из тайги, из притоков и миллионов ручьёв, когда там под палящими лучами щедрого солнца начинается обильное таяние ледника и снега. В это время река выносит с берегов всё, что плохо лежит, начиная от коряг, кней и выкорчеванных деревьев при ледоходе, до хлама и мусора, который люди и звери накопили за зиму. Чёрная вода, это грязь и хлам...
- И вот наконец очистившись, Лена успокаивается, замедляет свое течение и становится чистой и прозрачной, как слеза младенца.

Если бы не комары, мошки и оводы, которые способны загнать в воду даже царя тайги огромного лося, то эти места можно было назвать райскими кущами. 

фото: Щёки вид с высоты полёта птицы

 Всего лишь несколько веков назад появились на Лене Русские казаки и начали обживать эти благодатные, хоть и суровые места. По материнской линии мой дед Василий, атаман казачий и бабушка Наталья поселились в верховьях Лены. А в начале 20-го века в предместье Якутска поселилась семья древнего рода князей Бабичевых, моего деда Константина Андреевича и моей бабушки Екатерины Николаевны. Здесь, на берегу Лены они прожили долгую, не простую, но счастливую жизнь. Дед ушёл в мир иной на 104 году, а бабушка в 100 летнем возрасте. Если посчитать какие трудности выпали на их годы, это и революции, и перевороты, и свержения и ВОВ, то спокойно можно считать один год - за два!

Здесь, на реке Лене, жил и работал легендарный капитан ЛОРП   Александр Константинович Бабичев, орденоносец, лауреат государственной премии, чьё имя навечно занесено с вписок командного состава Ленского пароходства.

В среднем течении  реки Лены, на пристани Пеледуй стоит памятник, прототипом которому был мой отец. Старые речники, за фотографическое сходство его так и называют - памятник капитану Бабичеву. В посёлке речников есть улица названная его именем, а на реке и в морях Ледовитого океана работает ледокол:

 - КАПИТАН БАБИЧЕВ. 

Лена, самая красивая река на Земле и не пытайтесь мне доказывать обратное...

Конечно же я понимаю, что "Красота пустыни в душе араба" и то, что "Каждый кулик хвалит своё болото"! 

Но! На всём протяжение реки в 4400 км. красоты столько, что вы не с ищите ни в одной стране мира. Вы только взгляните на вертикальные  утёсы уходящие в реку.

                                Из цикла стихов о реке Лене

               Мой первый караван в Щеках

                                 Сергей Александрович Бабичев

Люблю безумно Ленские просторы!
Её седые в дымке берега.
Наскальные природные узоры,
Безумство красок фауны и флоры,
Громады гор и необъятная тайга.

Вхожу в каньон с названьем нежным – Щёки!
Против теченья я веду свой «ОТ».
Вдруг справа «Пьяный Бык» – Угрюмый! Одинокий!
На вид невзрачный, но в душе жестокий –
Не всякий штурман с караваном здесь пройдёт.

Но я уверенно держу штурвал – рулёвку,
Со мною рядом легендарный капитан.
Он чётко знает судовую обстановку,
Теченья свального коварную уловку,
Ведь в Ленской лоции – он признанный Титан.

Держись сынок, чуть – чуть левее створа,
Чтоб караваном “Пьяный бык” не зацепить.
Не жмись к “Щеке”, скала в подводных порах,
Течением затянет без разбора,
Ей караван наш – словно щепки потопить!

Напряжены стальные руки, нервы.
Предательская струйка по спине.
Включает мозг последние резервы.
Я провожу здесь караван свой самый первый,
А гармонист играет на скале!

Играй гармонь! Разлейся эхом в скалах,
Прощание Славянки – в мою честь!
Греми басами, чтоб тайга узнала,
Чтоб мужики на всех лесоповалах,
Узнали эту радостную весть.

1974 год
© Copyright: Сергей Александрович Бабичев, 
Свидетельство о публикации №121042104164 
***

Глава - 8 из моей книги "Династия"

( ХХ век. Начало тридцатых годов.)

Самый трудный участок пути – “Щеки” – ниже Киренска на 267 км. Все только о нем и говорили. Реку зажимает скалистое ущелье. 

Три огромные оранжево-красные скалы, круто обрывающиеся в реку, сжимают русло в узкое - местами до 700 метров - извилистое ущелье. 

Известковые отвесные утесы возвышаются то на одном, то на другом берегу реки почти под прямым углом к стремительному течению, которое затягивает под утесы, в промытые водой пещеры.

Утесы уходят ввысь более восьмидесяти сажень (около двухсот метров) над уровнем реки. 

- Филипушкин бык,
- Похмельный бык
- и самый грозный – Пьяный бык
(так назвали скалы в честь погибших первопроходцев). Лоцмана и перегребщики наперебой рассказывали своим новым пассажирам о том, как разбиваются карбаса об эти скалы:

«Лена-матушка не любит пьяных да лживых, а в “Щеках” особенно. Здесь она всех на “дух” проверяет. Как ворота в Царствие Небесное, стоят эти скалы и принюхиваются. Коли пьяный какой, коль с мыслями злыми – вмиг о скалы разобьет, никого не пожалеет, ежели дурное задумал.
Не поверили купцы-первопроходцы, всю дорогу пьянствовали, а как в “Щеки” вошли, давай песни горланить да в реку мочиться, выражая тем самым презрение к Лене-матушке.
Загудела вода, покрылась крупной рябью, а скала открыла свою черную пасть-пещеру и заглотила все карбаса, в которых перевозили быков и вино. Больше их никто не видел. Ни дощечки, ни щепочки течением не вынесло». Потому и название дали «Пьяный Бык».
Вот такой рассказ поведал старший лоцман.

К “Щекам” подошли ближе к вечеру. Весь караван остановился на ночлег. На носу каждого карбаса установили икону, провели вечернее и утреннее богослужение. На утреннюю службу нарядились в лучшие одежды, попросили друг у друга прощения и, попрощавшись, разошлись по своим карбасам. Лоцмана и перегребщики были нарядные и торжественные, как будто им в первый раз предстояло совершить что-то небывалое.

Лоцман первого карбаса, на котором размещалась семья Бабичевых, приглушенно пробасил:
«Отдать швартовые! Поднять якоря!».

Вначале гладь воды была зеркальная, но по мере приближения к ущелью течение становилось все быстрее, на поверхности стали появляться воронки и водовороты. Вскоре вся вода как бы кипела и била ключом. Отвесные громады скал, вокруг которых кружились тучи ласточек-стрижей, проносились в нескольких метрах от борта карбаса.

Совсем еще маленький Александр (мой отец), держался за борт и заворожено смотрел, как раскрываются перед ним ворота в таинственную страну Ленского царства. 

“Щеки” как бы раздвигались, пропуская в эту страну чудес маленькое суденышко-щепку. Лоцман, кивнув перегрёбщикам, тихо сказал:

– Наш парень. Глянь, как глаза горят. Ну, малыш, иди ко мне на плечи.

Мог ли предположить этот загорелый, обветренный северными штормами бесстрашный лоцман, что поднимает на руки одного из самых знаменитых капитанов Ленского Речного Пароходства, именем которого будет назван флагманский ледокол ЛОРПа
«КАПИТАН БАБИЧЕВ»... 

Но не будем забегать вперед.

Ленские «Щёки». Скорость течения 10-15 км/час

Карбас Бабичевых благополучно миновал последний, самый зловещий, стоящий перпендикулярно к течению утес – “Пьяный Бык”. Выйдя на плес, где вода вновь, как ни в чем не бывало, стала зеркальной и гладкой, лоцман направил карбас к берегу.

– Видать, и вправду вы хорошие люди, коли вас без единой волны через ворота пропустили, - пробасил лоцман.

– Суши весла! Выводи коров на берег! Караван ждать будем. Пока все сплавятся, целый день пройдет, – закричал лоцман.

Когда к берегу благополучно причалили все карбаса, решили готовить праздничный ужин. Мужики освежевали бычка, женщины замесили тесто, дети собирали хворост для костров и ловили рыбу. Общий стол накрыли на солнечной поляне. Женщины прямо на траву постелили праздничные скатерти и достали припасенные для такого случая разносолы и сладости. Лоцман, поднимая жбан с квасом (общинники не пили даже брагу) еще раз повторил свои слова:

–Видать, все вы здесь – хорошие люди, потому вам Лена-матушка не чинит препятствий.

Огромные речные чайки парили над рыбаками, стараясь сорвать у них с кукана пойманную рыбу. Маленькие юркие стрижи кружились, как комары, над самым столом и, забавляя малышню, хватали своими маленькими клювиками большие куски мяса, не в силах их поднять. Все были веселы и счастливы. Рано утром, загнав скот в карбаса, продолжили свой путь до Якутска.

– Отдать швартовые! Поднять якоря! – прогремел своим неповторимым басом старый лоцман, и караван тронулся дальше, рассекая однообразные унылые будни. Мужики спиннинговали прямо с борта карбасов, то и дело, вытаскивая из воды щук и тайменей.

P.S.
Чуть было не забыл!
В стихотворении говорится о гармошке. Это не художественный вымысел, а самая настоящая реальность. Дело в том, что сложный участок Щёк - "засемафоренный", 

то есть с односторонним движением  и разойтись двум судам на 700 метрах ширины, со свальными течениями и перпендикулярными поворотами - не реально. 

В те стародавние времена на самой высокой Щеке жил бакенщик или семафорщик и когда в Щёки заходило судно к примеру сверху по течению, то на горе вывешивался определённый знак и суда идущие снизу, должны были бросать якорь и ожидать пока Щёки не освободятся. Сложнее было идущим сверху если проход был занят. Им приходилось делать оборот и то же ждать.

А бакенщик тем временем сидел и играл на гармошке. Эхо разносило по каньону мелодию, как в храме. Дед был ещё тот пройдоха и любитель выпить. Иногда он вывешивал нижний знак и ждал, кто первым к нему доберётся с закуской и выпивкой тому первому открывал путь... 
Скапливалось по несколько судов. Спускали шлюпки и плыли к берегу, а дед за ними в бинокль наблюдал, как только товар оставляли на берегу, он открывал семафор, а ближе к ночи спускался и всё поднимал к себе.
Так что перечитайте стихотворение ещё раз и вам всё станет понятным! 

Здоровья Вам, дорогой читатель! С уважением САБ.