Психотравмы

Когда человек в радости, его ничего не раздражает, не мешает, люди кажутся симпатичными, жизнь прекрасной, тело легкое, он почти не устаёт, а если устаёт, то изнеможение приятное.

Когда человек в стрессе, его всё раздражает, всё генерирует в нём негатив - шумные соседи, крики во дворе, валяющийся мусор, чужая собака. Он злится, эмоционирует, теряет энергию, и испытывает почти непреодолимое желание что-то изменить вовне: ему хочется цепляться к людям и принуждать их изменить поведение, хочется что-то разбить или переделать, а иногда хочется сделать что-то с собой.

И одни люди жалуются, другие скандалят и ссорятся, третьи ожесточенно наводят порядок и мастерят или, напротив, что-то громят и разрушают, четвертые режут себе руки, делают татушки, красят волосы, делают стрижки, дикость которых зависит от величины стресса, – чем больше стресс, тем более дикие цвета и более вызывающие прически или одежда. В трагедиях человек ещё более заметно мечется, пытаясь преобразовать избыток разрушающей его негативной энергии в механические движения, слезы, слова, действия, пытается таким образом «выплеснуть горе». Если же в трагедии человек застыл, это верный признак дальнейшего неадекватного поведения, возможно, на многие последующие годы. Окружающие или психологи должны максимально вызывать такого «застывшего» человека на действия, слова, слезы и прочие проявления эмоций. Поэтому так хочется что-то сделать для покойника его близким, поэтому необходимо давать горюющим делать все внешние действия, которые им кажутся нужными.

Любой стресс и горе – это слишком большое количество изменений, под которые человеку нужно подстроиться. Человек под стрессом стремится «поделиться» – переправить часть или все эти изменения на внешний контур, чтобы они не разрушили его. И это в ряде случаев необходимый процесс. «Делятся» люди по разному. Кто-то плачется в жилетку родственникам, друзьям, случайным попутчикам, психологам, и они помогают ему «осознать». А кто-то бросается с обвинениями и агрессией на всех вокруг и создает «токсичную атмосферу». Кто-то бьет посуду или расписывает заборы неприличными надписями, а кто-то моет посуду, надраивает полы, создает произведения искусства, затевает новые грандиозные проекты. Суть одна и та же – изменения, не принятые внутрь, переносятся на внешнее.

Как любое физическое тело при сообщении ему избыточной энергии может излучить эту энергию наружу, так и человек при воздействии на его психику может часть этого воздействия передать внешней среде. И чем больше вокруг него «своих», принимающих его людей, тем большее количество изменений он может перенести без душевных травм, просто передав их своему сообществу. Перераспределив энергию на большую площадь, так сказать. Если окружение не принимающее, не «своё», «делиться» человеку придётся более агрессивно и навязчиво, впадать в более токсичное и разрушающее поведение, примеры которого мы, собственно, видим каждый день.

Чаще всего желание «поделиться» носит навязчивый характер, и даже в какой-то степени вампирский – человек не успокоится, пока не доведёт соседа до такого же состояния, в каком сам только что был. Образуются даже целые цепочки и поля людей, «делящихся» эмоцией. Если же человеку некуда и некому передать энергию (как инородному атому сложно передать энергию в соседним атомам в кристаллической решетке), ему приходиться становиться конечным приемником энергии и разрушаться или преобразовывать её.

Например: рассказали вам новость о том, что ваш коллега попал в ДТП и сильно разбился, и – если у вас нет в этом месте психотравмы/триггера, – вас будет прямо распирать от желания поделиться новостью с окружающими. Если поделитесь, станет легче (перестанет распирать). Если не с кем поделиться, возможно, придется столкнуться со страхом своей собственной смерти и как-то измениться под влиянием этого чувства. А если у вас в этом месте травма, если кто-то важный для вас когда-то умер, и это было трагедией, тогда вы либо понесётесь в туалет, не разбирая дороги от слёз, либо руки затрясутся, и вы застынете, глядя в монитор невидящим взглядом.

Психотравма появляется, когда нет возможности передать/преобразовать поступившую изменяющую энергию: когда нет никого рядом, с кем можно было бы поделиться, и нет возможности или готовности реализовать эмоцию в действиях, а также нет возможности или моральных сил для осознания/принятия того, что происходит. Тогда меняющая энергия становится разрушающей, и оставляет в душе трещину – психотравму.

Гармоничный способ обращения с пришедшими изменениями – извлечение урока/опыта и приобретение нового способа действий, то есть, осознание и усложнение своего внутреннего устройства. Однако осознание – процесс небыстрый, а встраивание изменений в свою жизнь – дело ещё более медленное, а извлечение урока происходит с обязательным участием сознания и воли. Именно с помощью воли человек может удерживать фокус внимания на своем страхе/эмоции для их выращивания до состояния, приемлемого сознанием. «Побудешь с этим» – и сможет подключиться медленное сознание, улавливающее только различия, которое проделает необходимую работу по извлечению смысла и нахождению середины диполя/равновесия/просветления и изменению себя. Увы, у человека, во-первых, не всегда есть воля, во-вторых, не всегда есть сознание.

Так, дети обречены на психотравмы (как правило, а не как исключение), потому что они слабые, неумелые, изменения их жизни для них слишком велики, а навык осознания развит пока плохо. Взрослые, как правило, лучше справляются с переменами, хотя тоже не всегда. А лучше всего справляются со стрессами и с драматичными изменениями опытные люди. То есть, люди, которые уже имеют большой опыт всяких осознаний.

У маленького ребенка нет опыта, нет «личности» как опоры во времени и пространстве, и нет понимания взаимосвязей. Зато у него обычно есть поддерживающие близкие, которые по мере сил помогают ему и в переживании трудных чувств, и в их осознании, и служат якорем/жилеткой в процессе проживания. А также ребенок имеет право и возможность много плакать, принимая свою слабость и несовершенство. Ну, а когда никого рядом нет (детдомовские дети, дети, сидящие дома одни, дети с депрессивными или нарциссичными мамами/папами и пр.), ребенок ловит психотравму за психотравмой, получает кучу зажимов в теле и кучу «триггеров», сбрасывающих его в болезненные воспоминания и эмоции.

Информация приходит к нам, чтобы изменить нас. Не бывает «случайных» событий. Нет такой опции – получив информацию, не измениться, забыть всё и сделать вид, что ничего не было. Человек либо принимает информацию в сознание и меняется с учетом этой информации, либо получает психотравму, и частично теряет власть над своим телом и эмоциями.

Поступление новой информации всегда сопровождается эмоциональным шоком (ударом) и неким замиранием. Так, любой человек, даже взрослый, замирает, когда случается что-то неожиданное, например, когда что-то сильно грохнуло неподалеку. Но взрослый человек, как правило, обдумывает причины и следствия и принимает решение. Если громкие звуки – это сваи на ближайшей стройке забивают, он может принять решение не реагировать на эти звуки. И действительно перестанет вздрагивать и замирать. Если это взрыв авиабомбы, человек может принять решение бежать или прятаться, и тоже перестанет вздрагивать и впадать в ступор. В обоих случаях будет проделана операция по сознательному распознанию поступившей пугающей информации, в сознании будет создан противовес в виде «отражения» этого громкого звука, после чего испуг уже не захватывает тело, не руководит им. Если же человек так и не понял, что его пугает, не смог или не захотел сознавать («Ой, это слишком страшно», или: «Ой, да это случайность»), его тело и реакции будут «жить собственной жизнью», непредсказуемо погружая его в панику, безвременье и провалы. Психотравма – это когда воспоминание или что-то отдаленно напоминающее события (громкие звуки в нашем случае) мгновенно сбрасывает человека в «то время», он мгновенно и полностью окунается в тот же шок, полностью захватывается эмоцией и полностью отключается от существующей реальности и времени. Начинает внезапно рыдать, или крушить предметы, или бросаться на людей и т.п. (в случае ПТСР, посттравматического стрессового расстройства).

Ну, способ лечения ПТСР и прочих психотравм давно известен – вернуться в болезненные воспоминания и таки разобрать их от и до. Разглядеть сознанием и сделать «отражение» внутри себя. Никаких «просто забыть» не бывает! Забыть нельзя, можно только постепенно встроить в картину мира, сделать фрагментом большого паззла, и в конце концов выйти на новый уровень понимания.

Любое убегание от своих чувств наказуемо. Допустим, вы не хотите вспоминать ситуации, когда вас унижали. Эта вроде бы нормальная реакция ведет к психотравме. Какая реакция поможет вам избежать этого? Разумной реакцией на любое, даже самое трудное, чувство будет «проживание». Проживание означает «побыть и принять/погрузиться». Надо побыть с чувством «унижения», которое буквально сводит тебя на нет, уничтожает в ноль. Провалиться в этот «ноль» и убедиться, что в самой темной точке ты все же не обращаешься в ничто. Ты всё-таки есть. Убедиться, что из тьмы ты всплываешь в реальность с новыми ощущениями, идеями и новым видением жизни. Изменившимся. Принимая чувство/эмоцию, погружаясь в эту воронку, донырнув до дна, человек получает возможность посмотреть на себя и на это чувство со стороны, получает доступ к осознанию.

От травмы/воздействия человек получает дефекты, в которые внедрияется чужеродный агент (паразитическая мысль, убеждение), после чего человек становится устойчиво деформированным в каком-то аспекте: начинает стойко испытывать и продуцировать эмоции одного типа в похожих ситуациях. А также становится слепым ко многим вещам.

Пример 1: произошедшее воздействие – унижение, паразитическая мысль – «Никому больше не позволю с собой так обходиться!», устойчиво искаженное поведение с эмоцией – безрассудный гнев в ситуациях, когда чудится унижение, слепота – не видит неадекватность своей реакции.

Пример 2: произошедшее воздействие – человеку не удалось реализовать мечту, например, выиграть олимпийскую медаль. Паразитическая мысль – «Я все равно своего добьюсь, но другим способом!», потом становится такой спортсмен тренером и начинает искаженно вести себя – слишком остро реагировать на неудачи учеников, гневаться, ругаться, выгонять их и т.д.. Слепнет/не видит глубинные причины поведения учеников, не в состоянии думать в сторону причин, сосредоточен только на своих плохо контролируемых эмоциях.

Интересно, что психотравма-дефект имеет свойства диполя. Человека бросает из крайности в крайность (одна крайность «Ничего не случилось, всё нормально» – другая крайность «О, какой ужас!»), он как маятник мотается от одного конца эмоции к другому, на полной скорости пролетая точку равновесия. Он не может задержаться в этой центральной точке, его проносит мимо неё. А ведь только в равновесии мы имеем возможность изучить эмоцию, посмотреть на неё сверху, овладеть ею. Можно сказать, что человек, бросаясь из крайности в крайность, выделяет энергию с определенной длиной волны – эмоцию.

Однако, если тебя в каком-то аспекте твоей жизни всё время бросает из крайности в крайность, тебе сложно уловить волны более мелкого размера, или идущие в другом направлении, подобно тому, как радио не ловит длины волн, на которые не настроена его антенна. Поэтому человек в поляризованном состоянии слеп и глух или очень плохо воспринимает другие чувства и возможные точки зрения. Прежде всего – очень плохо слышит себя.

Также человек с психотравмой/дефектом становится хрупким: терпит-терпит (не слышит себя), потом взрывается/ломается с неадекватным выплеском энергии.

Люди любят не только забывать, но и лихорадочно сбегать от чувства в планы-рационализации: «Я всё исправлю!». Это тоже кривой выход, подвид психотравмы.

Так, человек может в уже взрослом возрасте попасть в ситуацию униженности и бессилия, например, когда попадает в милицию, оскорблен начальством, становится жертвой преступника и т.п. Да, для него в такой ситуации бывает очень трудно принять мысль и погрузиться в ощущение: «Я слаб. Я не понимал. Я не знал, что так бывает и не знаю, как через это проходить». Но это более правильный путь, чем строить планы, как отомстить, как стать настолько великим, чтобы милиционеры кланялись в пояс, или как обзавестись взводом охраны. Вроде бы при прохождении обоих этих путей можно сказать: «Я вышел из этой ситуации другим, изменившимся, и более сильным». Но отличие будет: при проживании чувства меняешься ты, при убегании от чувства в построение планов ты стремишься остаться прежним, а вместо этого изменить мир под себя. Планы также владеют человеком, как психотравма, не поддаются коррекции, так что, можно сказать, что это некий род психотравмы. По длительности действия и по степени неудовлетворенности как психотравма, и недостигнутая цель могут быть одинаковы – преследовать и портить жизнь на годы или десятилетия.

Побороть психотравму и вообще набраться мудрости – это значит увидеть обратную сторону медали и принять её. Увидеть, почему не всегда хорошо быть добрым, и почему иногда полезно быть злым. Почему контролируемая агрессия – полезное качество. До какой степени можно заноситься в мечты о собственном величии. Почему много денег не решат твоих проблем. Почему не все мечты должны сбываться. Чем полезно разочарование и обманутые ожидания. Чем вредит бесконечное разнообразие возможностей. И многое другое.