Инволюция Реджепа Эрдогана

"Братья-мусульмане" — генезис и финансовая структура

"Братья-мусульмане", основанные в 1928 году в Египте Хасаном аль-Банной, представляют собой исламистское движение, нацеленное на исламизацию общества через внедрение шариата, социальные программы и политическую активность малообразованных угнетенных масс.

Аль-Банна, педагог и реформатор, видел в этом противовес западному колониализму, а Сайид Кутб в 1960-х годах радикализировал идеологию, оправдав джихад против светских режимов. Финансовую основу движения обеспечивает исламский банкинг — система, исключающая процентные ссуды (риба) и опирающаяся на совместное распределение прибыли и рисков через инвестиции в шариатские проекты. Такие банки, как Al Rajhi Bank (принадлежит саудовской семье Аль-Раджи, одной из богатейших в королевстве) и Qatar Islamic Bank (контролируется катарской элитой через государственные фонды), направляют средства на образовательные, благотворительные и политические инициативы "Братьев". Цель — не только финансовая независимость, но и создание экономической платформы для экспорта исламизма, что делает движение конкурентом западных моделей. Изначально "Братьев" поддерживали египетские предприниматели и рабочие, но с 1970-х годов Саудовская Аравия (до 1990-х) и Катар (с конца XX века) стали главными спонсорами, используя нефтедоллары и исламский банкинг для продвижения суннитской повестки.

Спонсоры и эволюция движения

Финансирование "Братьев" эволюционировало от локальных пожертвований к транснациональной поддержке. Саудовская Араввоенного ия в 1970-х годах инвестировала в движение через нефтяные доходы, чтобы противостоять экспорту Советами социализма и шиитскому шариату (Хабар) Ирана, но затем отошла от этой роли из-за расхождений с идеологией "Братьев". Катар, напротив, с 1990-х годов стал основным донором, направив миллиарды через Qatar Islamic Bank, прямые и прокси- гранты на укрепление влияния в арабском мире и за его пределами. Исламский банкинг в этом контексте преследует двойную цель: экономическую — создание независимой от западной, финансовой сети для мусульманских общин, и политическую — поддержку исламистских структур для усиления позиций спонсоров, таких как катарская семья Аль Тани. Эта финансовая архитектура сделала "Братьев" ключевым игроком в исламском мире, включая их взаимодействие с Турцией под руководством Эрдогана. Однако в самой Турции на 30 марта 2025 года эта связь стала катализатором массовых протестов, воспринимаемых как последняя попытка гражданского общества противостоять тотальной исламизации и шариату, угрожающим откатом страны к средневековым порядкам.

Методология анализа

Статья исследует связи Эрдогана с "Братьями-мусульманами" через четыре периода: молодость и ранняя карьера (1970-е – 1990-е), создание Партии справедливости и развития (1990-е – 2003), укрепление власти (2003–2016) и постпереворотный этап (2016–2025). Анализ опирается на исторические события, геополитические факторы и текущие протесты, уделяя внимание мотивациям, финансированию и международным связям.

Исторический экскурс

Завоевание Мехмедом II Византийской столицы завершило трансформацию Османского государства в империю, утвердив Стамбул как центр политической и экономической власти. Это событие обеспечило контроль над трансконтинентальными торговыми путями и укрепило геополитическое влияние.

Расширение границ Османской империи от Северной Африки до Венгрии сопровождалось развитием административной системы и культурным расцветом. Однако многонациональный характер империи посеял семена будущих конфликтов. Османская империя сформировала историческую основу турецкой государственности, но к XIX веку её архаичная структура, вынужденное участие и последующее поражение в Первой мировой войне привели к коллапсу государственности, открыв путь к национальной реорганизации.

Победа в войне за независимость под руководством Мустафы Кемаля Ататюрка ознаменовала конец Османской монархии и установление светского национального государства. Это радикально изменило политический ландшафт. Секуляризация, переход на латинский алфавит, модернизация законодательства и эмансипация женщин трансформировали социальную ткань Турции.

Реформы встретили сопротивление консервативных слоев, но укрепили национальную идентичность. Этот период заложил фундамент для модернизации и ориентации на западные модели, хотя напряженность между светскостью и религиозным традиционализмом так и оставалась неразрешенной вплоть до прихода к власти Эрдогана.

В свое время, победа Демократической партии Турции на выборах положила начало демократическим процессам, однако серия военных переворотов (1960, 1971, 1980) не добавило стабильности системе. Вступление Турции в НАТО укрепило стратегическое положение Турции в холодной войне, дало толчок к экономическому росту, но усилило зависимость от западных держав. Период характеризовался попытками демократизации и экономической экспансии, однако социальная разобщенность и многонациональность регионов, плюс постоянное вмешательство военных, препятствовали устойчивому прогрессу.

Избрание Партии справедливости и развития (АКР) под руководством Реджепа Тайипа Эрдогана инициировало экономический рост с одной стороны, а с другой - постепенное усиление исламских элементов в управлении, что снова вызвало поляризацию общества. Попытка свержения власти Эрдогана в 2016 году привела к масштабным репрессиям, усилению авторитарного режима, разрыву с рядом западных партнеров, и усилило внутренние репрессии с опорой на военные, исламистские и реакционные круги. Все это происходило под присмотром Британской монархии. Интерес британских монархов к исламу не нов. Ещё в XII веке король Генрих II угрожал папе римскому переходом в ислам в споре с архиепископом Томасом Бекетом, а королева Елизавета I в XVI веке наладила торговые связи с Османской империей, что привело к постоянному присутствию мусульманских дипломатов и купцов в Лондоне

Эрдоган. Формирование мировоззрения: 1970-е – 1990-е годы

В молодости Эрдоган, родившийся в 1954 году, вступил в Национальный турецкий студенческий союз (MTTB), где познакомился с идеями аль-Банны и Кутба через подпольные издания (фундаментализм был тогда запрещен). Эти тексты сформировали его антисекулярные взгляды в условиях кемалистской Турции. В 1980-х годах он присоединился к Партии национального спасения Неджметтина Эрбакана, чьи связи с "Братьями" строились на личных контактах с египетскими и сирийскими исламистами. Финансирование обеспечивали местные религиозные общины. Избрание Эрдогана мэром Стамбула в 1994 году от Партии благоденствия стало кульминацией этого этапа: его риторика отражала идеи "Братьев" о социальной справедливости, хотя прямого взаимодействия с движением не было. Этот период заложил идеологическую основу для будущих связей.

Переход к прагматизму: 1990-е – 2003 годы

Тюремное заключение в 1999 году за исламистские стихи подтолкнуло Эрдогана к созданию Партии справедливости и развития (АКР) в 2001 году. АКР интегрировала умеренный исламизм "Братьев", избегая радикализма Эрбакана. Контакты с движением усиливались через турецких активистов, посещавших Каир, но публично Эрдоган дистанцировался от "Братьев" ради западной легитимности. Победа АКР на выборах 2002–2003 годов, поддержанная бизнес-элитами, симпатизирующими исламу, сделала Эрдогана премьер-министром. "Братья" восприняли это как модель успеха, что обозначило переход к прагматическому сотрудничеству.

Геополитическое партнерство: 2003–2016 годы

"Арабская весна" 2011 года стала поворотной точкой. Эрдоган поддержал "Братьев" в Египте (Мурси), Тунисе и Ливии, инвестируя государственные средства и координируя действия с Катаром, который выделил около $2 млрд через исламские банки на поддержку Мурси. После его свержения в 2013 году Турция стала убежищем для лидеров "Братьев", включая их СМИ в Стамбуле, финансируемые катарскими грантами (Qatar National Bank). В Сирии Турция поддерживала связанных с "Братьями" повстанцев против Асада, используя спецслужбы и саудовские фонды до разрыва с Эр-Риядом в 2017 году. Этот этап сделал Эрдогана региональным покровителем движения, укрепляя связи с Катаром.

Ниже приведены основные группировки, которые Турция поддерживала в рамках сирийского конфликта в контексте связи с "Братьями-мусульманами":

Хайят Тахрир аш-Шам (HTS)

Сирийская национальная армия (SNA)

Ахрар аш-Шам

Национальный фронт освобождения (NFL)

• HTS, возглавляемая Ахмедом аш-Шараа (известным как Абу Мухаммад аль-Джулани), изначально была филиалом "Аль-Каиды" в Сирии под названием "Фронт ан-Нусра". В 2016 году группа разорвала связи с "Аль-Каидой", стремясь позиционировать себя как более умеренную силу. Хотя HTS не является прямым филиалом "Братьев-мусульман", её идеология и политические цели перекликаются с исламистской повесткой "Братьев", особенно в стремлении к шариатскому правлению.

  Турция косвенно поддерживала HTS, обеспечивая военное присутствие в Идлибе (соглашение с Россией 2020 года) и позволяя группе сохранять контроль над регионом. В ходе наступления ноября-декабря 2024 года, приведшего к падению Асада, HTS получила "зелёный свет" от Анкары, что подтверждают аналитики и заявления турецких официальных лиц.

• SNA — коалиция повстанческих группировок, созданная при поддержке Турции в 2017 году из остатков "Свободной сирийской армии" (FSA) и других фракций. В её состав входят такие группы, как "Левантский фронт" (Jabhat al-Shamiyah) и "Дивизия Султана Мурада", многие из которых разделяют умеренные исламистские взгляды, близкие к "Братьям-мусульманам".

  SNA напрямую вооружается, обучается и финансируется Турцией. В ходе войны она действовала как прокси-силы Анкары, борясь как с режимом Асада, так и с курдскими формированиями (SDF). В 2024 году SNA участвовала в наступлении на Алеппо и Тель-Рифаат, координируясь с HTS.

• Ахрар аш-Шам - Группировка, основанная в 2011 году, изначально была одной из крупнейших исламистских сил в Сирии. Её идеология сочетает салафизм с элементами политического ислама "Братьев-мусульман", включая акцент на социальной справедливости и шариатском управлении. Со временем "Ахрар аш-Шам" потеряла часть влияния, частично объединившись с HTS или SNA.

  Турция поддерживала "Ахрар аш-Шам" в рамках коалиции "Армия завоевания" (Jaish al-Fatah) вместе с Катаром и Саудовской Аравией до 2017 года. Группа получала логистическую помощь через турецкую границу и участвовала в боях против Асада в Идлибе и Алеппо.

• NFL сформирован в 2018 году как объединение умеренных исламистских и националистических группировок под эгидой Турции. Включает такие фракции, как "Легион Шама" (Faylaq al-Sham), чья идеология частично вдохновлена "Братьями-мусульманами".

  Группа полностью зависит от турецкой военной и финансовой помощи, действуя в зонах под контролем Анкары (север Алеппо, Африн). NFL координировала действия с HTS в 2024 году, поддерживая наступление на Хаму и Хомс.

  Связь этих групп с "Братьями-мусульманами" не всегда прямая, а скорее идеологическая или опосредованная через общих спонсоров (например, Катар). "Братья" исторически имели влияние в Сирии через сирийское отделение организации, которое было разгромлено Хафезом Асадом в 1982 году (резня в Хаме). Многие повстанческие лидеры вдохновлялись их идеями. Турция использовала эти группы для достижения собственных целей: свержения Асада, борьбы с курдскими силами (SDF/YPG) и создания буферной зоны. Поддержка HTS и SNA в 2024 году стала решающей для успеха молниеносного наступления, завершившегося захватом Дамаска 8 декабря 2024 года.

Консолидация и конфронтация: 2016–2025 годы

Неудавшийся переворот 2016 года усилил антизападную риторику Эрдогана, сделав "Братьев" союзниками против "светских угроз". Турция стала их базой, принимая лидеров из Египта и Сирии за счет бюджета и катарских инвестиций ($3 млрд в 2024 году через Qatar Islamic Bank). Разрыв с Саудовской Аравией и ОАЭ, противниками "Братьев", изолировал Турцию, но усилил её альянс с Катаром, чьи банки (например, Kuveyt Türk) поддерживали проекты движения.

На 30 марта 2025 года ситуация такова:

Эрдоган и АКР контролируют власть, опираясь на "Братьев-мусульман", ее радикальных сателлитов и Катар. Турецкое гражданское общество, включая оппозицию (РНП) и протестующих, выступает против этой оси, видя в ней угрозу секуляризму. Протесты, начавшиеся после ареста мэра Стамбула Экрема Имамоглу 19 марта 2025 года, объединили студентов, интеллигенцию и средний класс.

Эрдоган стремится утвердить Турцию как лидера исламского мира, используя "Братьев" для усиления влияния и объединения арабов под своими знаменами  и давления на Запад и Израиль через их террористические прокси-группы . "Братья" видят в нём опору для выживания и будущего единого Султаната, живущего по Шариату. Протестующие, напротив, борются против исламизации, воспринимая её как откат к шариату и средневековым порядкам, подрывающим республиканские ценности Ататюрка.

Турция открыто тратит бюджетные средства на инфраструктуру "Братьев" (офисы, СМИ), несмотря на экономический кризис (инфляция выше 80%). Катар через исламский банкинг вложил $5 млрд с 2020 года, поддерживая как "Братьев", так и турецкую экономику. Протесты финансируются спонтанно через краудфандинг и диаспору.

Альянс с Катаром опирается на его банки; контакты с ХАМАС (через НКО) усиливают исламскую повестку; партнёрство с Россией (углеводороды) балансирует давление Запада. Протестующие апеллируют к ЕС и США, надеясь на поддержку демократических сил, но тщетно.

Связи с "Братьями" укрепляют Турцию в исламском мире, но протесты 2025 года — крупнейшие с 2013 года (свыше 50 тысяч участников в Стамбуле) — сигнализируют о робком сопротивлении тотальной исламизации. Арест Имамоглу, усиление религиозного образования (имам-хатипы, обязательные уроки ислама) и репрессии (более 2 000 задержанных к 30 марта) воспринимаются как шаги к шариату. Конфликты с Египтом, ОАЭ и США обостряются, а внутри страны протесты становятся последним рубежом гражданского общества против средневекового регресса.

Альянс Эрдогана с "Братьями-мусульманами" прошел путь от идейного вдохновения до прочного стратегического военного блока мирового уровня, поддерживаемого Катаром и глобальным исламским банкингом - с одной стороны, с другой - альянс уже сейчас представляет угрозу не только Израилю и региональным игрокам, но и всей Западной цивилизации.