Я много в своих материалах критиковал американских военных и особенно ВПК. Сегодня во второй раз попробую США похвалить (серьезно). А в чем США реально круты с точки зрения ведения военных действий? Первая статья тут. Когда публиковал материалы про российские вооружения, мне такую статью предлагали много раз написать.  Получите, распишитесь. 

Перечислю что у них передового. За критику заранее спасибо. 

Космические и спутниковые технологии

США владеют крупнейшей орбитальной группировкой — более 150 военных спутников.
Они обеспечивают глобальную систему навигации (GPS), разведки (вплоть до распознавания объектов размером с автомобиль), связи и наведения. В случае конфликта США могут ослепить противника, лишив его спутниковой инфраструктуры.

• Navstar GPS — это не просто "карты на телефоне", а военная навигационная система, обеспечивающая точность наведения оружия (вплоть до сантиметров в новых версиях).

• Используется для наведения ракет, авиации, дронов, артиллерии и даже пехоты на поле боя.

• Кроме того, вся логистика, координация и тактические манёвры в армии США строятся на основе GPS.

• Спутники типа KH-11, USA-245 и др. способны вести высокодетализированную съёмку земной поверхности, включая распознавание объектов размером с автомобиль, а иногда даже меньше.

• Некоторые спутники работают в инфракрасном диапазоне, другие — в радиодиапазоне, позволяя "видеть" сквозь облака, дым или ночью.

• Эти данные мгновенно интегрируются в единую систему управления боем.

• Системы типа Milstar, AEHF и WGS обеспечивают защищённую, устойчивую связь между командными центрами, кораблями, самолётами и войсками.

• Без спутниковой связи невозможна полноценная координация военных операций на глобальном уровне.

• Система SBIRS (Space-Based Infrared System) — это спутники раннего обнаружения, фиксирующие тепловые сигнатуры пусков баллистических ракет за секунды.

• Это даёт время на реагирование, запуск систем ПРО и контрудары.

Полноценные военные силы, работающие исключительно в космосе. Созданы в 2019 году, уже развёртывают собственные спутники, системы наблюдения, проводят учения по защите орбиты и создают стратегические планы ведения космической войны. Космическая инфраструктура — это ключевой элемент военной мощи США. Спутниковые технологии обеспечивают не только глобальную навигацию и связь, но и критически важны для разведки, наведения оружия, логистики и координации боевых действий. США обладают крупнейшей и наиболее развитой орбитальной группировкой, что даёт им стратегическое преимущество — возможность управлять информацией на поле боя, быстро реагировать на угрозы. 

В контексте СВО на Украине американская космическая инфраструктура оказывает критически важное влияние на ход боевых действий. Спутниковая группировка США обеспечивает высокоточное наведение оружия, включая ракеты, артиллерию и беспилотники, а также координацию действий на тактическом и стратегическом уровнях. Благодаря спутникам GPS осуществляется навигация и управление войсками, логистикой и снабжением в режиме реального времени.

Разведывательные спутники США (в том числе коммерческие) предоставляют детализированные снимки местности, позволяют отслеживать перемещения войск и техники, выявлять оборонительные позиции и принимать решения на основе актуальной информации. Работа в инфракрасном и радиодиапазонах обеспечивает наблюдение даже в условиях плохой видимости — ночью, при задымлении или облачности.

Космические системы связи позволяют обеспечивать устойчивый обмен данными между центрами управления, союзными силами и украинскими подразделениями, включая работу систем типа Starlink. В случае необходимости, США и союзники могут вмешиваться в космическую инфраструктуру противника, нарушая его способность координироваться и ориентироваться на поле боя.

Таким образом, космос стал неотъемлемой частью современной войны, а орбитальная группировка США — мощным инструментом поддержки Украины и фактором, радикально меняющим динамику конфликта.

Противоспутниковая оборона и системы раннего предупреждения

США располагают глобальной сетью сенсоров, радаров и спутников для выявления угроз.
Системы вроде SBIRS (спутники инфракрасного наблюдения) позволяют почти мгновенно определить запуск ракет. Также США ведут разработку лазерных и кинетических средств борьбы с вражескими спутниками.

США обладают глубоко эшелонированной системой космического мониторинга, в которую входят:

• SBIRS (Space-Based Infrared System) — спутники, фиксирующие тепловые сигнатуры пусков ракет практически мгновенно. Это даёт США критически важное преимущество: возможность выявления и отслеживания баллистических угроз ещё на старте.

• Глобальная сеть наземных радаров и оптических систем — такие как системы в рамках проекта Space Fence, которые отслеживают движение объектов на орбите, включая потенциально опасные спутники или космический мусор.

Россия также обладает системой раннего предупреждения, включающей спутники типа «Тундра» (Единая космическая система) и наземные радары типа «Воронеж». Однако:

• Плотность и охват орбитальной группировки значительно ниже, чем у США. Российские спутники охватывают ограниченные зоны и обеспечивают менее устойчивое и детализированное наблюдение.

• Инфракрасные возможности уступают американским: спутники системы ЕКС фиксируют запуски ракет, но с меньшей скоростью и точностью.

Американское превосходство в космическом сегменте дало Украине стратегическое преимущество. Благодаря постоянному спутниковому наблюдению (в том числе от частных компаний вроде Maxar и Planet), украинская сторона может планировать операции, выявлять перемещения войск, корректировать артиллерию и дроны в режиме реального времени.

Россия, в условиях слабой спутниковой разведки и неразвитости глобальной космической системы, зачастую опирается на данные с беспилотников, визуальную разведку или откладывающиеся сообщения с орбиты. Это снижает скорость принятия решений и увеличивает уязвимость перед высокомобильными действиями противника.

Системы управления, связи, разведки и наблюдения (C4ISR)

C4ISR (Command, Control, Communications, Computers, Intelligence, Surveillance and Reconnaissance) — это технологический и организационный комплекс, который выполняет роль “нервной системы” современной армии. Он превращает разрозненные данные с различных сенсоров и источников в целостную картину боя, обеспечивая командование точной, актуальной и связной информацией. В СВО на Украине эффективность и масштаб таких систем у США и России показали заметный контраст.

Американская C4ISR-система — это высокотехнологичная сетевая архитектура, которая объединяет:

• Спутники (разведка, навигация, связь);

• Дроны и самолёты ДРЛО (типа Global Hawk, Reaper);

• Наземные сенсоры и радары;

• Общевойсковые подразделения, оснащённые современными средствами связи и передачи данных;

• Облачные системы анализа данных и ИИ для обработки развединформации.

Информация из всех этих источников интегрируется в реальном времени в единую боевую сеть. Командиры на любом уровне — от штабов до тактических групп на передовой — получают доступ к актуальной картине поля боя, могут координировать действия артиллерии, авиации и пехоты с минимальной задержкой.

В условиях СВО это означает:

• Возможность точного наведения украинской артиллерии по координатам, полученным со спутников и беспилотников;

• Координацию ударов БПЛА и HIMARS по данным из разведывательных источников;

• Высокую скорость принятия решений, основанных на живой информации (real-time situational awareness);

• Автоматизацию логистики, маршрутов снабжения и даже маршрутов эвакуации.

Даже коммерческие средства — такие как Starlink, спутниковые снимки Maxar или геоаналитика Palantir — стали частью расширенного C4ISR, интегрированного в украинское командование при поддержке Запада.

Российская армия также имеет собственные системы связи и разведки, однако они:

• Менее интегрированы между уровнями командования;

• Часто опираются на закрытые и централизованные каналы, что снижает гибкость;

• Передача информации происходит с задержками, особенно в условиях активного противодействия РЭБ и нарушений логистики.

Примеры наблюдаемых проблем в СВО:

• Использование устаревших средств связи, уязвимых для перехвата;

• Недостаточная координация между различными видами войск;

• Отсутствие единой платформы, объединяющей спутниковую, воздушную и наземную разведку в режиме реального времени;

• Зависимость от ручного анализа и передачи разведданных, что снижает оперативность.

Кроме того, российская система связи и командования оказалась чувствительной к действиям украинских и западных средств РЭБ, что иногда приводило к потере контроля над частями на поле боя.

C4ISR является определяющим фактором современной войны: это не просто связь и разведка, а единая цифровая среда, в которой формируются решения и управляются войска. США и их союзники, обеспечив Украине доступ к своим компонентам C4ISR, существенно повысили её боевые возможности — от точных ударов до устойчивости в бою.

Россия, несмотря на наличие отдельных передовых решений (например, комплексы “Стрелец”, “Созвездие-М”), пока не смогла развернуть полнофункциональную C4ISR-систему аналогичного масштаба. Это стало одним из ключевых факторов, ограничивающих эффективность её операций в конфликте.

Сетецентрическая война

Сетецентрическая война (network-centric warfare) — это военная концепция, лежащая в основе стратегии ВС США с начала 2000-х годов. Её суть — превращение всех участников конфликта в узлы единой информационной сети, где каждый сенсор, командир, дрон, танк, корабль или солдат действует не в изоляции, а как часть общего цифрового поля боя.

Ключевые принципы:

Информационное превосходство

В сетецентрической войне решающее значение имеет не столько численность, сколько способность быстрее видеть, понимать и действовать. Объединение всех разведданных, сенсоров и источников информации в единую сеть позволяет видеть полную картину боя — в реальном времени и с высокой точностью.

Связность всех компонентов

Командные центры, авиация, артиллерия, беспилотники, наземные силы — всё соединено в единую архитектуру связи, как физически (через спутники, защищённые каналы связи), так и логически (через платформы управления боем, ИИ-аналитику, облачные вычисления). 

Скорость принятия решений

Благодаря ИИ и автоматизированным системам анализа, данные с поля боя обрабатываются за секунды. Решения принимаются почти мгновенно, что особенно важно в быстроразвивающихся ситуациях, где промедление может стоить позиции или жизни.

Высокоточное управление огнём и силами
Один дрон может засечь цель, спутник подтвердить координаты, система ИИ обработать информацию, а артиллерия или авиация — нанести удар с точностью до метра. Всё это — в течение нескольких минут.

Применение в СВО

На примере конфликта на Украине сетецентрическая концепция проявилась ярко, даже в "гибридном" варианте с привлечением гражданских и коммерческих технологий:

• Дроны фиксируют цели, передают координаты через Starlink, данные поступают в планшет артиллерийского расчёта, и через считанные минуты наносится точечный удар.

• Украинские бойцы получают разведданные со спутников (в том числе от США и частных компаний), с беспилотников, от мобильных наблюдателей, всё — в одной среде управления.

• Решения принимаются на основе объединённых данных: погодных условий, геолокации, движения врага, результатов предыдущих боёв.

Такой подход позволяет компенсировать даже превосходство противника в численности или технике. Сетецентрическая война превращает каждую боевую единицу в участника сложной цифровой экосистемы, где ценится не масса, а точность, скорость и согласованность.

Россия: ограниченная сетецентричность

Российская армия частично реализует элементы сетецентрической войны, особенно в составе новых комплексов управления (“Созвездие-М”, “Андромеда-Д”), но:

• Слабая интеграция между разведкой, огневым поражением и командованием;

• Ограниченные защищённые каналы связи;

• Отставание в автоматизации принятия решений и отсутствии ИИ-аналитики на уровне поля боя;

• Проблемы с устойчивостью связи под ударами РЭБ и киберсредств.

В результате, российские подразделения зачастую действуют по устаревшей модели: "централизованное управление — децентрализованное исполнение", что снижает адаптивность в быстро меняющейся боевой обстановке.

Сетецентрическая война — это не просто концепция, а кардинальное изменение логики ведения боевых действий. Она делает армию более "умной", а удары — более точными. США (и теперь Украина с их поддержкой) реализуют эту модель на практике, превращая каждый бой в управляемый цифровой процесс. Россия же пока только приближается к этой реальности, что создаёт стратегический дисбаланс на поле боя.

ИИ в разведке и автономных системах

Применение искусственного интеллекта (ИИ) в военной сфере становится одной из ключевых трансформаций современного конфликта. В условиях СВО ИИ активно используется для разведки, наведения, планирования и автономных действий, а США и их союзники — лидеры этой революции.

Традиционно анализ видеопотока с дронов, спутниковых снимков или радиоразведки выполняли группы офицеров-аналитиков. Это требовало времени и ресурсов. С появлением ИИ-систем вроде Project Maven ситуация изменилась:

• ИИ автоматически обрабатывает огромные массивы данных с камер, радаров, инфракрасных сенсоров.

• Он может в режиме реального времени выявлять технику, людей, огневые позиции и классифицировать объекты по типу и степени угрозы.

• Ускоряется цикл "обнаружение — решение — удар": с часов и минут до секунд.

Project Maven стал первым масштабным проектом, интегрирующим ИИ в военную аналитику США. Подобные технологии сейчас активно внедряются в работу с дронами, спутниками и даже в обработку данных с мобильных устройств на поле боя.

ИИ также позволяет создавать полу- и полностью автономные боевые системы: Беспилотники нового поколения (например, XQ-58 Valkyrie или дроны-камикадзе) способны самостоятельно выбирать и поражать цели, используя алгоритмы визуального распознавания. ИИ управляет роями дронов, распределяя роли между устройствами: разведка, подавление ПВО, поражение целей. Даже в СВО в Украине уже используются ИИ-алгоритмы в коммерческих и военных БПЛА — например, для распознавания техники и наведения при помощи нейросетей, в том числе на основе открытого ПО.

Военные штабные системы на базе ИИ: Моделируют сценарии развития событий. Выявляют уязвимости в обороне противника. Оптимизируют логистику, маршруты снабжения и эвакуации. Прогнозируют перемещения войск по поведенческим шаблонам. Иными словами, ИИ становится виртуальным штабом, способным обрабатывать больше информации, чем целый отдел офицеров.

ИИ также внедряется в системы обороны: Радарные комплексы и ПВО используют ИИ для фильтрации ложных целей, выбора приоритетов поражения. В системах ПРО (например, в комплексе THAAD или Aegis) ИИ помогает определять траекторию полёта ракет и момент перехвата. В сфере РЭБ — анализ сигнатур, определение источников излучения и выработка алгоритмов подавления.

Россия также разрабатывает ИИ-решения, но: Большинство проектов (например, "Маркер", "Уран-9") находятся на стадии испытаний или ограниченного применения. Проблемы с импортозамещением и санкции замедляют развитие в сфере высоких вычислений и ИИ. Недостаток вычислительных мощностей и задержки в обработке больших данных ограничивают массовое использование.

Тем не менее, Россия активно внедряет ИИ в: Обнаружение целей средствами РЭБ. Автоматическую классификацию целей по сигнатурам. Алгоритмы управления дронами и артиллерийскими комплексами (в том числе с применением нейросетей).

ИИ — это уже не просто помощник, а фактический участник войны. Он заменяет аналитиков, ускоряет командование, повышает точность ударов и снижает нагрузку на людей. В СВО технологии ИИ усилили возможности Украины за счёт поддержки США, а также продемонстрировали новое лицо конфликта — где алгоритмы воюют так же, как люди, а иногда.

В этой компоненте это не эксклюзив у США. Но они в развитии ушли дальше. 

Кибервойна нового поколения

США официально признали киберпространство полем боя, создав Командование киберопераций (USCYBERCOM). Оно отвечает за защиту критической инфраструктуры, ведение наступательных операций (внедрение вредоносного ПО, парализация систем противника), а также за информационные и психологические кампании.

США тесно сотрудничают с ИТ-гигантами — Palantir, Microsoft, Google, получая доступ к передовым ИИ-платформам, облачным вычислениям и аналитике. Это обеспечивает глобальный мониторинг, быструю реакцию и способность незаметно проводить операции в киберпространстве.

Американские компании и правительственные структуры помогают Украине отразить масштабные кибератаки, направленные на парализацию жизненно важных систем:

• Microsoft и Google предоставляют технологии для мониторинга угроз, защиты от фишинга, DDoS и вредоносного ПО;

• Используются облачные платформы, устойчивые к атакам, с размещением данных за пределами Украины;

• Ведётся постоянный аудит киберзащиты украинских госструктур, включая министерства, банки, энергообъекты и связь.

Киберпространство в СВО стало реальным фронтом, на котором США и союзники обеспечили Украине серьёзное преимущество. Высокий уровень технологий, ИИ-аналитика, быстрая координация и доступ к глобальным платформам позволяют не только защищаться, но и превентивно действовать против цифровых угроз.

Глобальная логистика и проецирование силы

Одна из важнейших составляющих военной мощи США — это способность быстро и масштабно перебрасывать войска, технику и ресурсы в любую точку мира. Ни одна другая страна не располагает сопоставимой инфраструктурой глобального реагирования. 

США обладают крупнейшей в мире системой военно-транспортной авиации: 

• Самолёты типа C-17 Globemaster III и C-5 Galaxy способны перевозить танки, бронетехнику, артиллерию и личный состав на расстояния в тысячи километров — за часы, а не дни.

• KC-135 и KC-46 Pegasus обеспечивают дозаправку в воздухе, позволяя стратегическим бомбардировщикам и истребителям оперировать без посадки.

• Военные грузы доставляются также по морю — флот имеет специальные десантные и логистические корабли, способные разворачивать базы и пункты снабжения на ходу.

Развёртывание инфраструктуры на месте

США могут в кратчайшие сроки создать полноценную военную инфраструктуру даже в незнакомом или разрушенном регионе: Возводятся взлётно-посадочные полосы, логистические центры, склады, госпитали и штабы. Используются мобильные модульные базы, передвижные радары и системы связи. Армия США имеет предварительно размещённые склады оружия и техники в Европе, на Ближнем Востоке и в Азии — для ещё более быстрой мобилизации.

Примеры в истории

• Операция «Буря в пустыне» (1991): за несколько недель США перебросили более 500 тысяч военнослужащих и сотни тысяч тонн техники и припасов в Саудовскую Аравию, развернув полноценную армию вторжения.

• Эвакуация из Афганистана (2021): за считаные дни были выведены десятки тысяч человек через аэропорт Кабула, несмотря на хаотичную обстановку и угрозу терактов.

Смысл проецирования силы

Проецирование силы означает не просто присутствие, а возможность в любой момент начать военную операцию в любой точке планеты — с точечными ударами, поддержкой союзников или развёртыванием полной боевой группировки. США могут: 

• Мгновенно усилить союзника (как сейчас — поставками в Украину через европейские хабы);

• Провести интервенцию или операцию по стабилизации региона;

• Поддерживать глобальное присутствие на десятках баз по всему миру (Япония, Германия, Бахрейн, Гуам и др.).

Сравнение с Россией

Россия также способна проводить локальные переброски (например, операция в Сирии, участие в СВО), однако:

• Транспортный флот существенно меньше, особенно в авиации;

• Меньше число зарубежных военных баз и логистических маршрутов;

• Нет отлаженной глобальной системы логистики с союзниками и партнёрами.

Глобальная логистика — это "невидимый мускул" военной силы США. Она обеспечивает не только оперативность и гибкость, но и демонстрацию присутствия, сдерживание противников и поддержку союзников. Это ключевой компонент, делающий США единственной армией, способной реально оперировать на всей планете одновременно.

Военные базы по всему миру

Одна из важнейших опор американской военной стратегии — это глобальная сеть военных баз, охватывающая практически весь земной шар. Свыше 750 объектов в более чем 80 странах позволяют США проектировать силу, обеспечивать мгновенную реакцию на угрозы и оказывать политическое давление в любом регионе.

Военные базы позволяют быстро развернуть силы, разместить авиацию, ПВО, спецназ и даже элементы ПРО. Американские силы могут действовать совместно с партнёрами (например, учения НАТО или AUKUS), усиливая обороноспособность союзников и снижая их зависимость от собственных ресурсов. Сам факт наличия американской базы в регионе (например, авианосной группы в Японии или танковой бригады в Польше) служит предупреждением потенциальному противнику — от России до Китая. Базы играют роль перевалочных пунктов при переброске войск, гуманитарных операций или экстренной эвакуации, как это было в Афганистане в 2021 году.

Военные базы — это не только оборонительный актив, но и инструмент политического влияния. Демонстрация союзничества: страны, где расположены базы, получают политическую и военную поддержку. Лоббирование интересов: США через военное присутствие укрепляют своё влияние в региональных альянсах и структурах. Сдерживание нестабильности: присутствие базы часто предотвращает эскалацию конфликтов или вмешательство третьих сторон.

Россия располагает немногими зарубежными военными объектами — Сирия (Хмеймим, Тартус), Армения, Беларусь, Таджикистан, Киргизия и несколько технических объектов (например, в Вьетнаме). Это региональная система, не сопоставимая по масштабам с американской.

Глобальная сеть баз — это фундамент американского стратегического доминирования. Она обеспечивает США не только военное превосходство, но и постоянное политическое присутствие, гибкость и способность действовать на опережение. Это важнейший элемент архитектуры Pax Americana — мира, в котором США способны вмешиваться в события до того, как они перерастут в глобальную угрозу.

Содержание более 750 военных объектов в 80+ странах ежегодно обходится американскому бюджету в десятки миллиардов долларов. Эти средства включают не только расходы на персонал, топливо и логистику, но и постоянное строительство, модернизацию, аренду земли, инфраструктуру, охрану, поддержание дипломатического прикрытия.

Многие эксперты отмечают, что:

• Чётких критериев эффективности этих баз нет — трудно объективно оценить, предотвращают ли они конфликты или провоцируют их.

• Ресурсы, направленные на глобальное военное присутствие, могли бы быть инвестированы во внутреннюю инфраструктуру, здравоохранение, образование или кибербезопасность.

• США часто оказываются втянутыми в региональные конфликты в силу самого факта присутствия, а не стратегической необходимости.

Хотя американские военные базы — важный элемент глобального влияния, стоимость их содержания, проблемы с прозрачностью и коррупцией, а также политические последствия ставят под сомнение целесообразность их столь широкого распространения. В условиях многополярного мира, где конфликты становятся всё более гибридными и асимметричными, тяжёлая и дорогая логистика времён холодной войны может уступить место более мобильным, цифровым и экономически устойчивым решениям.

Вывод:

Я много критиковал американских военных и особенно их ВПК — за бюрократию, коррупцию, раздутые бюджеты и зависимость от подрядчиков. Но сегодня — во второй раз — попробую США похвалить. Серьёзно.

Да, Пентагон неэффективен в расходах, а логика "глобальной империи баз" устарела. Однако за шумом скандалов и финансовых перегибов мы часто упускаем то, в чём США действительно сильны — технологическое ядро войны нового типа.

Америка сделала ставку не столько на оружие, сколько на информацию, связь, управление и данные. И в этом компоненте — особенно в космосе, киберсфере и сетевой архитектуре командования — она по-прежнему лидирует. Это уже не про танки и бомбардировщики — это про то, кто раньше увидел, быстрее понял и точнее ударил.

Именно эта технологическая инфраструктура сегодня во многом удерживает украинские вооружённые силы от обрушения. Навигация, разведка, связь, планирование, логистика — всё это в СВО работает на Украине по американским стандартам, при участии американских платформ.

Сетецентрическая война, ИИ в разведке, глобальная спутниковая группировка, C4ISR, кибероперации, мгновенная логистика — в этом США по-прежнему впереди большинства конкурентов. Это не про героизм, а про системность. Не про количество, а про точность. Не про батальоны, а про байты.

Так что нет, США ещё рано списывать со счетов. Просто теперь их сила — не в "железе", а в невидимой архитектуре войны. И именно она, как показала СВО, всё делает весомый вклад в исход столкновений.

За критику — всегда рад. Если уж хвалить США, то хотя бы за то, в чём они действительно круты. Рад буду ошибиться в любом из компонентов.

Нет заблуждения опаснее и губительнее, чем пренебрежение силой противника, — ибо именно в тени высокомерия зреют самые горькие поражения.