JFK, Лемей, Мэри и тот Роковой день

    Две последовательные статьи Пиппы Мальмгрен, дочери недавно почившего Харальда Мальмгрена, советника президентов Джона Ф. Кеннеди, Линдона Б. Джонсона, Ричарда Никсона и Джеральда Форда. Мальмгрен входил в круг советников "Whiz Kids" министра обороны Макнамары во время реформирования армии США. Во время Кубинского кризиса Мальмгрен выступал в качестве связного между Советом национальной безопасности Белого дома и Объединенным комитетом начальников штабов, выступая за сдержанность и переговоры, а не за немедленное начало военных действий.

Несмотря на то, что большая часть нижеизложенного материала представляет собой исключительно публицистическую ценность, часть относительно Лемея и его подхода представляется крайне интересной широкому кругу читателей. 

---

     Генерал Кёртис «Bombs Away» «Ironpants» Лемей до сих пор является воплощением живой легенды. По его образу и подобию был создан безумный генерал в фильме «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу». Теперь, когда документы Кеннеди будут обнародованы, имеет смысл поискать доказательства двух моментов. Во-первых, что у Лемея был мотив и возможность принять участие в убийстве президента Кеннеди. Во-вторых, причина, по которой Кеннеди связался с Хрущевым и начал переговоры об ограничении вооружений, заключалась в том, что ведущие ученые американского правительства сообщили ему, что НЛО появляются и даже сбиваются в ходе испытаний противобаллистических ракет. В частности, 7 декабря 1962 года Кеннеди был проинформирован в трех учреждениях, в том числе в Лос-Аламосе, о ракетном испытании под названием Operation Blue Gill Triple Prime и узнал, что в ходе этого испытания был сбит НЛО и подтверждено, что мы не одиноки в этой вселенной.

   Я знаю это потому, что мой отец, посол Харальд Мальмгрен, наблюдал за тем конкретным ракетным испытанием, поскольку в то время он отвечал за оценку стоимости системы ПРО в Объединенном комитете начальников штабов и отчитывался как перед Объединенным комитетом начальников штабов, так и перед Белым домом. Его проинформировал об этом ракетном испытании глава Комиссии по атомной энергии, курировавший Зону 51 и Лос-Аламос, а именно Лоуренс Престон Гиз, дед Джеффа Безоса. Последний также был вторым руководителем DARPA. Моему отцу также сообщил об этом Ричард Бисселл, основатель ЦРУ, который курировал Зону 51, запустил Skunkworks и которого президент Кеннеди уволил за участие в кризисе в Заливе Свиней. Результаты Blue Gill были настолько убедительными, что и Кеннеди, и его вице-президент Линдон Джонсон (необыкновенно вместе) приехали в Лос-Аламос всего через несколько недель после испытания.

   Скоротечность их визита и тот факт, что президент и вице-президент отправились вместе, были необычны до крайности. После этой поездки Кеннеди сразу же связался с Хрущевым и выразил желание, чтобы США и Советский Союз вместе осваивали космос. Он также настаивал на взаимной денуклеаризации. Его аргументы основывались на том, что он и мой отец узнали из этих брифингов, а именно: мы не одиноки в этой Вселенной.

   Кеннеди был явно напуган тем, что его собственные военные и сотрудники разведки выступали против этой разрядки.

Генерал Лемей считал Кеннеди «просто лейтенантом» и угрозой национальной безопасности. Теперь, когда документы Кеннеди должны быть обнародованы, исследователям имеет смысл выяснить, не была ли причина того, что они так долго были засекречены не потому, что в них содержались доказательства причастности ЦРУ к убийству Кеннеди, а потому, что эти доказательства раскрывали осознание Кеннеди очевидного вывода: человечество еще не до конца осознало, что мы не одиноки. Сотрудники ЦРУ сыграли свою роль, но именно Лемей наиболее яростно противостоял усилиям Кеннеди по деэскалации в отношениях с Советами. И, возможно, Лемей знал довольно много о том, что мы сейчас называем «Внеземным разумом», тогда известным как «Foo Fighters». Его родная авиабаза, Райт-Паттерсон, стала местом, где происходили странные события, связанные с аномальными явлениями. Он приложил немало усилий, чтобы воспрепятствовать проникновению на базу, и эта традиция продолжается до сих пор. Конгресс продолжает пытаться получить доступ, а им все время сообщают на различных закрытых базах, что доступ осуществляется по принципу «необходимо знать», и ни президенту, ни Конгрессу «знать не обязательно». Таким образом, файлы Кеннеди могут открыть гораздо более глубокую информацию о конституционном кризисе, который длится уже долгое время.

     Перед тем как мой отец недавно скончался, он под запись рассказал о том, что знал обо всем этом, потому что считал это важным для истории. Его интервью с Джесси Мишелем в подкасте «Американская алхимия» скоро выйдет в свет. Я также записала несколько бесед с ним. В тот самый вечер, когда он закончил семичасовое интервью с Джесси, мне пришлось вызвать скорую помощь, чтобы отвезти в больницу моего 89-летнего отца. Он скончался примерно через десять дней от аспирационной пневмонии. По мере того как он слабел, он все больше убеждался в том, что общественность должна быть информирована, тем более что сейчас под эгидой Конгресса так много высокопоставленных военных и сотрудников разведки дают показания и подтверждают всё это.

    Для тех, кто не знает, генерал «Bombs Away» Лемей был мозгом и ведущим пилотом бомбардировочной эскадрильи воздушных сил, одержавшей окончательную победу во Второй мировой войне. Он прославился ковровыми бомбардировками Токио, сбросил на Японию две ядерные бомбы, координировал Берлинский Воздушный мост (Первый Берлинский кризис), предпринимал попытки сбросить ядерное оружие на Кубу и Россию во время Кубинского ракетного кризиса и разработал оперативную стратегию для США, позволявшую сбросить всё имеющееся ядерное оружие разом на Китай и Советский Союз в рамках первого удара. Мой отец столкнулся с Лемеем, когда ему было всего 27 лет. Он был назначен связным между Объединенным комитетом начальников штабов и Белым домом, когда начался Кубинский ракетный кризис. Лемей был начальником штаба ВВС и командующим Стратегическим воздушным командованием. Президент Кеннеди и министр обороны Макнамара поручили моему отцу «притормозить Лемея и других генералов, жаждущих спустить курок, чтобы у Кеннеди было время на дипломатию».

     Серией изощренных вопросов и предложений отцу удалось удержать Пентагон от ядерного удара по Кубе и Москве. Сейчас важно то, что мой отец почувствовал на себе всю силу гнева и возмущения Лемея. Мой отец инстинктивно ощущал, что Лемей представляет опасность для президента Кеннеди.

   Давайте начнем с того, что американские военные никогда не считали, что они подчиняются Президенту или Министру обороны, и не считали, что у них есть обязанность информировать Президента, Кабинет министров или Конгресс о чем-либо, связанном с ведением войны. Хороший друг моего отца, Даниэль Эллсберг, очень подробно объясняет все это в своей книге «Машина Судного дня». Эллсберг был бывшим морским пехотинцем, с которым отец познакомился, когда они оба тесно сотрудничали с Томом Шеллингом, получившим Нобелевскую премию за работу по использованию теории игр для разрешения конфликтов. Впоследствии Эллсберг и Мальмгрен были назначены на службу к Макнамаре и Кеннеди. Эллсбергу было поручено проанализировать условия, при которых США могут сбросить ядерную бомбу. Очевидно, что Кеннеди беспокоился о том, что этот риск высок, а система командования и управления ядерным оружием может оказаться неэффективной.

   

Спустя годы Джон Рубел процитировал Лемея в своей книге 2009 года «Размышления о славе и некоторых знаменитых людях»: «Вопрос (о президентском командовании и контроле) возник, когда я оказался лицом к лицу с генералом, сидевшим напротив меня за своим столом. Каким-то образом... должно быть, я произнес термин ‘командование и контроль’. “Лемей презрительно воскликнул: ‘Командование и контроль! Командование и контроль! Что это такое? Это указывать бойцу, что ему делать, вот что это такое. И это работа для профессионального солдата. Они говорят о том, что президент осуществляет командование и контроль. Что такое президент?’  Он сплюнул букву ‘П’ в слове ‘президент’. ‘Политик’.  ‘Что политик знает о войне?’ Он задержался на w-a-a-h-r (в-о-й-н-а-а-а). ‘Кому нужен президент, если идет в-о-й-н-а-а-а? Никому! Все, для чего он нам нужен - только для того, чтобы сказать, что идет война. [Не то, чтобы Кертису Лемею нужен был президент для этого.] Мы профессиональные солдаты. Об остальном мы позаботимся сами’”. (стр. 65-66)

    Дэниел Эллсберг, как и запрашивали Кеннеди и Макнамара, задокументировал свои ужасающие выводы относительно системы командования и управления ядерными пусками. Он объяснил Кеннеди и Макнамаре следующее:

1. Ядерный чемоданчик, который вы носите с собой, господин президент, — это уловка. Отдельные пилоты, оснащенные отдельными ядерными бомбами, могут произвести запуск без особых приказов или подтверждений, особенно если нарушена связь, что в то время происходило ежедневно. Только один небольшой аэродром был специально отведен для запуска без приказа и подтверждения.

2. Военные обошли защитные меры в отношении ядерного оружия. Они обнулили таймеры на ядерных бомбах. Бомбы не отвечали требованиям «одноточечной безопасности», хотя предполагалось обратное. 

 «Одноточечная безопасность» относится к конструктивным особенностям безопасности ядерных боеголовок. Это означает, что если взрывчатое вещество в боеприпасе детонирует в одной точке (например, в результате аварии, саботажа или неисправности), то вероятность получения ядерного взрыва мощностью более 4 фунтов тротила составляет менее одного на миллион. Это критически важный стандарт безопасности для предотвращения непреднамеренных ядерных взрывов при обращении, транспортировке или авариях.

3. Военный план США предусматривал не ответный, а превентивный удар. Эллсберг пишет: «Таким образом, количество погибших, о котором Объединенный штаб докладывал Белому дому, было предполагаемым результатом первого удара США. Общее число погибших в результате наших собственных ударов, по оценкам Объединенного штаба, составляло около шестисот миллионов человек, практически все они были гражданскими лицами. Большая часть из них погибла бы за день или два, остальные - в течение шести месяцев. Это были исключительно последствия применения американских боеголовок, без учета последствий советских ответных ударов по Соединенным Штатам или силам США и союзников в Европе или других странах. По оценкам разведки ЦРУ в июне 1961 года, на тот момент Советы располагали более чем сотней МБР, из которых, по их утверждениям, они могли обнаружить и, соответственно, поразить лишь небольшую часть. Оценки количества погибших в результате советского возмездия, соответствующие этим расчетам, добавили бы к общему числу погибших десятки миллионов американцев, даже после очень эффективного первого удара США». «Итак, они были осведомлены, - писал Эллсберг, - и они не хотели, чтобы об этом узнал какой-либо президент».

4. «Шоком для меня (Эллсберга) было осознание того, что Объединенный комитет начальников штабов, в конце концов, знал об этом. Их процесс планирования не был настолько безразличен к общим последствиям, как я привык считать. Всё было ещё хуже. Удивительно и непостижимо было то, что они считали, что могут позволить себе быть настолько откровенными в этом конкретном ответе, настолько быстрыми, оперативными, реалистичными, в то время как все остальные ответы они затягивали». «Это не сопровождалось предложениями уйти в отставку, не было явного смущения, стыда, извинений или уклонений: не было явного осознания необходимости объяснения этого ответа новому президенту. Я подумал: вот к чему пришли Соединенные Штаты через шестнадцать лет после Хиросимы. Планы и приготовления, ожидающие лишь приказа президента об их исполнении (и, как я выяснил, в некоторых обстоятельствах не требующие даже этого), для обозначения последствий которых термин «геноцид» был совершенно несостоятельным.

5. Объединенный комитет начальников штабов недооценил масштабы последствий. Эллсберг пишет: «И все же даже в шестидесятые годы было известно, что огненные бури, вызванные термоядерным оружием, предсказуемо станут причиной наибольшего числа жертв в ядерной войне. Учитывая, что почти для всех стратегических ядерных боеприпасов радиус поражения огненными бурями в два-пять раз превышает радиус поражения взрывом, более реалистичная оценка числа погибших, вызванных непосредственно запланированными США ударами по китайско-советскому блоку, даже в 1961 году, несомненно, удвоила бы сводку, приведенную на графике, который я держал в руке, и общее число погибших составило бы миллиард или больше: треть населения Земли, тогда составлявшего три миллиарда человек".

     Именно на этом фоне проходила операция Blue Gill Triple Prime. Моему отцу было поручено предотвратить повторение угрозы от советских МБР на Кубе. Очевидным ответом была бы система противоракетной обороны. Но ученые сообщили моему отцу, что расчеты слишком сложны. Невозможно сбить подлетающую МБР в воздухе. Придется поражать их перед взлетом. Это объясняет, почему американские военные решительно перешли к позиции нанесения превентивного удара как по Советскому Союзу, так и по Китаю и советским государствам-сателлитам, - позиции, которая, как они знали, приведет к уничтожению большей части Западной Европы, особенно Финляндии, Скандинавии и Германии. Однако перспектива такой позиции выглядела плохо. Ее нужно было сделать настолько секретной, что даже президент и министр обороны не могли об этом знать. Однако приятель моего отца Дэниел Эллсберг знал. Он поделился своими соображениями с моим отцом. Вот почему мой отец так решительно выступил против Лемея. Отец рассказывал, что все люди в ситуационном центре Пентагона смотрели себе под ноги, когда Лемей сказал, что пришло время сбросить ядерные бомбы на Советский Союз. Отец знал, что для Лемея это означало все ядерные бомбы сразу. Миллиард погибших.

     Эллсберг пишет: «В 1961 году в SAC (Стратегическое командование ВВС США) насчитывалось около семнадцати сотен бомбардировщиков, в том числе более шестисот B-52 и тысяча B-47. В бомбовых отсеках самолетов SAC находились термоядерные бомбы, гораздо более крупные, чем те, которые я видел на Окинаве. Мощность многих из них составляла от пяти до двадцати пяти мегатонн. Каждая двадцатипятимегатонная бомба, мощность которой в 1250 раз превышала мощность делящейся бомбы, уничтожившей Нагасаки, была эквивалентна двадцати пяти миллионам тонн тротила, что в двенадцать раз превышало общий объем бомб, сброшенных нами во Второй мировой войне. В арсенале было около пятисот бомб с мощностью взрыва в двадцать пять мегатонн. Каждая из этих боеголовок обладала большей огневой мощью, чем все бомбы и снаряды, взорванные во всех войнах за всю историю человечества». «План предусматривал сброс на Москву в общей сложности сорока мегатонн - примерно в четыре тысячи раз больше, чем бомба на Хиросиму, и, возможно, в двадцать-тридцать раз больше, чем все неядерные бомбы, сброшенные союзниками на обоих театрах в течение более чем четырех лет Второй мировой войны...»

     Поэтому, зная все это, мой отец сказал собравшимся в ситуационной комнате: «Может быть, мы просто сбросим одну, потому что после этого они, возможно, захотят вести переговоры». Лемей был возмущен, но остальные в ситуационной комнате решили, что это хорошая идея. Затем отец спросил, какой будет цель. «Очевидно, Москва», - ответил Лемей. «Но, если мы ударим по Москве, нам не с кем будет вести переговоры. Кому мы можем позвонить?» Мужчины в комнате для совещаний бурно согласились с моим отцом. Затем он сказал: «А если мы дадим Советскому Союзу понять, что не будем бить по Москве, то, возможно, они не будут бить по Вашингтону». Это был решающий момент. Лемей был в ярости и выбежал из совещательной. Только в прошлом году, когда у нас с отцом было много свободного времени для разговоров и размышлений, он заметил, что Лемей не дал бы этому гневу уйти. Я отметила, что Лемей подозрительно отсутствовал и явно злорадствовал в разные моменты, связанные с убийством Кеннеди. Тогда отец полностью осознал, что на эти события повлияло испытание, которое он помогал проводить во время Кубинского ракетного кризиса: Операция Blue Gill Triple Prime. Речь идет о «четвертом и последнем высотном ядерном испытании из серии Operation Fishbowl, проведенном 25 октября 1962 года с острова Джонстон с целью изучения последствий ядерных взрывов в качестве оборонительного оружия против баллистических ракет». Помните, что Кубинский ракетный кризис длился с 16 по 29 октября 1962 года.

     Джефф Круикшанк прекрасно описал, что произошло во время испытания, здесь. Если коротко, то ракета содержала рентгеновский излучатель в носовой части. Идея заключалась в том, чтобы проверить, сможет ли рентгеновское излучение отклонить или взорвать приближающуюся МБР, если она окажется на достаточном расстоянии от неё. В сети есть две видеозаписи этого испытания. На одной из них видно, как белая сфера кружит вокруг американской ракеты. Рентгеновское излучение сбросило её с неба. Военно-морские силы США извлекли сферу из океана. На другом видео - то же самое, но с треугольником, который закрывает вид на сферу. Я сказала: «Итак, папа. Ты находишься в самом центре чрезвычайной ситуации в области национальной безопасности. Что, чёрт возьми, ты думал, это за сфера?» Он сказал: «Мы называли их „tagalongs“ (соглядатаи). Я спросила: "Так вы знали, что они не русские?" «Да», - сказал он. «Вы знали, что они безвредны. Очевидно, слово «tagalong» подразумевает, что вы видели их постоянно и знали, что они безвредны?» «Да», - сказал он. «И ты никогда не спрашивал, что это за штука?» Он немного растерялся. Это были военные. Все было по правилам ограниченного допуска. Отец спросил, что случилось со сферой после того, как флот выловил ее из Тихого океана. Однако ему ответили, что, несмотря на наличие всех Q-допусков, он не «должен знать». Как объяснил Круикшанк, извлеченная сфера оставила радиационный отпечаток на корабле ВМС, который её извлёк.

     Вот что действительно важно. Мой отец сказал, что это был первый раз, когда «мы сшибли „tagalong“ с неба». Это было историческое событие. Итак, он вылетел в Альбукерке, чтобы получить информацию от главы Комиссии по атомной энергии Лоуренса Гиза (дедушки Джеффа Безоса), который, очевидно, получил материалы с разбившегося летательного аппарата. Он держал их на своем столе, передал моему отцу, а затем попросил его описать свои ощущения. Отец сказал, что в его голове заговорил некий голос. Это всё, что хотел знать Гиз. Отец не припомнил или не захотел говорить, что именно сказал этот голос. Видимо, сказал он, одни люди взаимодействуют с "материалами", а другие - нет. В результате последовали брифинги в Лос-Аламосе и приглашение от Ричарда Бисселла. Бисселл был легендой, одним из основателей OSS и ЦРУ. Считается, что его назначили ответственным за Зону 51 через несколько недель после предполагаемой катастрофы в Розуэлле, и он помогал в проектировании объекта. Он отвечал за испытания и запуск знаменитого самолета-шпиона U-2. Бисселл сказал моему отцу: «Ты самый младший из Whiz Kids. Я расскажу тебе кое-что, потому что кому-то это пригодится в будущем, а ты еще будешь рядом». Впоследствии они ужинали каждую пятницу в течение многих месяцев. Когда его не стало, мой отец не раз говорил: «Мы хранители MJ», и не только мне. Люди, которые следят за этой темой, поймут, что он имел в виду.

    Важно то, что JFK и LBJ (Линдон Джонсон) также помчались на Запад, чтобы лично узнать о случившемся. 7 декабря 1962 года. Они наскоро спланировали изнурительную серию строго засекреченных брифингов в трёх точках: В штаб-квартире Стратегического воздушного командования на авиабазе Оффутт в Небраске, в Лос-Аламосской национальной лаборатории (первый в истории визит президента) в Нью-Мексико, на авиабазе Киртланд и в Сандийской национальной лаборатории в Альбукерке, и все это в один день. Лемей присутствовал на многих, если не на всех, брифингах. После этих визитов Кеннеди начал искать способы связаться с советским премьером Хрущевым через частных и неофициальных посредников, включая Нормана Казинса. К 22 ноября 1963 года после того, как Кеннеди удалось добиться от Советов договоренности о запрете всех атмосферных ядерных испытаний. Договор об ограниченном запрещении испытаний был подписан в Москве 5 августа 1963 года. Стало ясно, что Кеннеди предлагает осваивать космос совместно с Советами, а также сократить количество ядерного оружия. Все это было самым страшным кошмаром Лемея.

    Отметим также, что авиабаза Райт-Паттерсон, как известно, является пристанищем черных программ, связанных с «внеземным разумом" и аномальными явлениями, которые стали объектом расследований Конгресса в последние годы. Это была родная база Лемея. Здесь он учился летать. Представляется странным, как он отреагировал на просьбу Барри Голдуотера, своего большого друга по Второй мировой войне, увидеть Райт-Паттерсон. Необходимо отметить, что Голдуотер был летчиком-асом во время Второй мировой войны. Он был «одним из 10 пилотов, перелетевших на P-47 Thunderbolts через Северную Атлантику в Европу». Он вышел в отставку в звании генерал-майора резерва ВВС США. К концу своей карьеры он налетал 15 000 часов, управлял более чем 250 самолетами и получил множество наград, медалей и благодарностей». Он пилотировал всё - от небольших самолетов до сверхзвуковых реактивных. Голдуотер баллотировался в президенты в 1964 году. Лемей был одним из его советников. Он рассказывал о своей встрече со старым другом Лемеем в программе Larry King Live и в других передачах, говоря: «Я думаю, что правительство действительно знает. Я не могу подтвердить это, но я думаю, что на базе Райт-Паттерсон, если бы вы смогли попасть в определенные зоны, вы бы узнали, что ВВС и правительство знают об НЛО... Я позвонил Кёртису Лемею и сказал: «Генерал, я знаю, что у нас в Райт-Паттерсоне есть помещение, где вы храните все эти секретные вещи. Могу ли я туда зайти?» Я никогда не слышал, чтобы он выходил из себя, но он разозлился на меня до чертиков, обругал меня и сказал: 'Никогда больше не проси меня об этом!'». Лемей занялся политикой всего через несколько лет после этого, выдвинув свою кандидатуру в качестве вице-президента Джорджа Уоллеса, расиста-сегрегациониста с крайнего Юга. Лемей был странным выбором, учитывая его в целом снисходительное отношение к президентам, политикам и широкой публике. Он должно быть занимал невероятно влиятельное положение, чтобы его выбрали на эту роль вопреки его отказу общаться с избирателями.

     Что ж, мы знаем, чем все это закончилось. Кеннеди застрелили. Если проанализировать улики с помощью современного искусственного интеллекта (а кто-то обязательно это сделает), то традиционная теория одинокого стрелка покажется весьма сомнительной. Джорджа Уоллеса тоже подстрелили, а Лемей ушел как из армии, так и из политики США. Затем была застрелена и последняя любовница Кеннеди - Мэри.

Это еще один интригующий фрагмент паззла, заслуживающий внимания. Кеннеди был известен своими похождениями. Но именно его последняя интрижка может дать ключ к пониманию того, что произошло. Очевидно, что Кеннеди находился в состоянии колоссального стресса, что я уже объяснила. Кроме того, он страдал от травмы спины. Он обратился к своей подруге Мэри Пиншот Мейер, роскошной белокурой художнице, работавшей редактором журнала The Atlantic. В 1958 году она ушла от своего мужа, Корда Мейера. Корд Мейер был очень высокопоставленным оперативником ЦРУ, выходцем из богатой семьи, которая зарабатывала на торговле сахаром на Кубе. Считается, что он принимал активное участие в попытках свергнуть Кастро, в том числе в фиаско в Заливе свиней, на которое Кеннеди не дал добро. Тогда погибло множество сотрудников, оперативников и активов ЦРУ. Некоторые говорят, что эти люди пытались воссоздать себя, и Кеннеди фактически приказал уничтожить их тренировочные лагеря, чтобы предотвратить их попытки снова свергнуть Кастро. Корд Мейер, как считалось, руководил ударными отрядами ЦРУ, находясь под началом Фрэнка Виснера, который в то время был директором Управления политической координации (OPC). OPC стало подразделением ЦРУ, занимавшимся шпионажем и контрразведкой. Ричард Бисселл, о котором я упоминала выше, сказал, что Корд Мейер - «творческий гений, стоящий за тайными операциями». Не забывайте, что Бисселл был виновником фиаско в «Заливе свиней». Он был заместителем директора ЦРУ по планам, спланировал и осуществил катастрофическое вторжение в Залив Свиней. Кеннеди сместил его и главу ЦРУ Аллена Даллеса в феврале 1962 года. Итак, мы имеем кучку озлобленных шпионов с определенными специфическими навыками под руководством человека, от которого ушла жена и оказалась в объятиях президента.

    Даллес был первым гражданским директором ЦРУ и обустроил свою резиденцию в Берне, Швейцария, с явной целью остаться вне пределов досягаемости американских законов. Мой отец объяснил мне, что это было широко распространено в кругах разведки. Это было открытое неповиновение Конгрессу и исполнительной власти. Братья Даллес хорошо понимали геополитику. Брат Аллена Даллеса Джон был государственным секретарем президента Эйзенхауэра. Оба брата принимали участие в Парижской мирной конференции по окончании Первой мировой войны в 1919/1920 годах. Корд Мейер был также писателем и имел тесные связи с ведущими учеными мира, особенно физиками, включая Альберта Эйнштейна. С 1954 по 1962 год Мейер возглавлял Отдел международных организаций ЦРУ, а затем с 1962 года руководил Управлением тайных действий Директората планирования. С 1967 по 1973 год Мейер был помощником заместителя директора по планам, а в 1973-1976 годах стал начальником отделения ЦРУ в Лондоне.

    В то же время Мэри дружила с Тимоти Лири. Судя по всему, она попросила его научить ее принимать ЛСД в безопасных дозах, потому что она и ее ближайшие подруги были замужем за самыми влиятельными людьми в мире, и все они были нацелены на разжигание войн, в том числе ядерных. В связи с этим возникает интересный вопрос. Были ли усилия Кеннеди по достижению мира подстегнуты психоделиками?

    Сестра Мэри была замужем за Беном Брэдли, редактором журнала Newsweek (по слухам, давно контролируемого ЦРУ), а затем главным редактором The Washington Post. Связь со СМИ здесь очень важна. Несколько лет спустя, когда случился Уотергейт, многие считали, что Корд Мейер — это «Глубокая глотка», анонимный правительственный чиновник, который слил внутреннюю информацию о президенте Никсоне Бобу Вудворду и Карлу Бернстайну из Washington Post. Было ясно, что главный взломщик Уотергейта, Говард Хант, долгое время работал с Кордом Мейером и попал в «Специальное подразделение по расследованиям» президента Никсона, также известное как «Водопроводчики». Они специализировались на политических диверсиях.

     Считалось, что именно Мейер был идейным вдохновителем операции «Пересмешник», в рамках которой разведывательное сообщество пыталось контролировать журналистские материалы путем влияния и утечек, а также путем «подрыва журналистов в США и других странах с помощью подкупа, шантажа и тайных операций». По словам соседа Мэри Мейер, Питера Янни (который был лучшим другом её сына), Мэри преуспела в своем стремлении открыть сердце самого влиятельного человека в мире. В своей книге «Мозаика Мэри» он пишет, что она и Кеннеди начали вместе принимать ЛСД примерно в то же время, когда заканчивался Кубинский ракетный кризис. Кеннеди преобразился. Он начал писать Хрущеву. Неужели он проболтался Мэри о Bluegill Triple Prime и поведал о своей вере в то, что «мы не одни»? Разумеется, идея о том, что Кеннеди разбалтывал всё своим подружкам, включая Мэрилин Монро, бытовала уже давно. Но после его внезапной смерти Мэри продолжала муссировать идею о том, что на Кеннеди покушалось правительство. Она намекала, что это дело рук её бывшего мужа. Затем она тоже была убита, застрелена при странных обстоятельствах во время прогулки средь бела дня по каналу C&O в Вашингтоне 12 октября 1964 года. Интересно, что её сестра и Бен Брэдли приехали в дом Мэри вскоре после убийства, заявив, что полиция сообщила им об этом, но обнаружили, что Джеймс Джизес Энглтон уже был там. Энглтон, разумеется, был одним из самых значимых шпионов, которые когда-либо были у Америки.

    Директор Центральной разведки Ричард Хелмс заявил, что Энглтон был «признан доминирующей фигурой в контрразведке некоммунистического мира». Билл Колби, который впоследствии стал главой ЦРУ, сказал: «Мистер Э. (Энглтон) — это учреждение». Фильм «Добрый пастырь», как говорят, основывается на его личности. Мой отец подтвердил, что он был легендой и что нет никаких сомнений в том, что Корд Мейер и Джеймс Джизес Энглтон тесно сотрудничали на протяжении многих десятилетий, проводя все контрразведывательные операции и грязные трюки, которыми так славятся шпионские агентства.

    К слову, Энглтон создал USAID, фабрику по производству нарративов, которая недавно была ликвидирована президентом Трампом. Энглтон также курировал то, что сейчас называется «Книжный клуб ЦРУ». Это была попытка использовать подрывную литературу для взращивания внутренней оппозиции в Советском Союзе. Владимир Набоков, русский автор «Лолиты», и его брат Николай стали активами ЦРУ. Они посоветовали забрасывать в Советский Союз экземпляры «Доктора Живаго» с этой целью. Я родилась, когда мои родители жили в доме Владимира Набокова в Итаке, штат Нью-Йорк, в то время отец преподавал в Корнельском университете, который тогда был известен как очаг разведывательных исследований. Так что же было в дневнике Мэри? И как Энглтон узнал о смерти Мэри Мейер до того, как об этом узнала её семья? Вероятно, мы никогда этого не узнаем. Но будет очень интересно узнать, посылал ли Кеннеди несколько резких записок главе ЦРУ с требованием проинформировать его о феномене НЛО незадолго до его убийства (см. так называемую «Сожженную записку»). Энглтон, Мейер и Даллес сыграли свою роль в том, что Кеннеди не был проинформирован по этому вопросу на том основании, что ему "нет необходимости знать". По легенде, Кеннеди пришёл в ярость и потребовал провести брифинг, так же как он просил предоставить ему доступ к планам ядерной войны. Столкнувшись с такой же уклончивостью, Кеннеди решил избавиться от Бисселла, Даллеса и других. Остаётся открытым вопрос, прекратили ли они в результате свою деятельность или просто ушли в подполье и создали то, что сегодня люди непринужденно называют «Глубинным государством». Тем временем Кеннеди начал вести переговоры с Советами. Мэри осталась, как пишет NYT, «гламурным шифром». После её смерти разведывательное сообщество начало охоту за Тимоти Лири, возможно, не из-за его причастности к ЛСД, а потому что Мэри могла поделиться секретом внеземного разума и секретом попыток Кеннеди обойти свой собственный военно-промышленный комплекс, чтобы прийти к мирным соглашениям с Советами.

     Мой отец подтвердил мне и другим, что мы кое-чему научились в результате крушений НЛО. Он сказал, мы узнали, что эти загадочные корабли были восприимчивы к рентгеновскому излучению. Это была еще одна причина, по которой мы проводили испытания рентгеновских лучей в высоких широтах. Мы и по сей день используем рентгеновские технологии в ракетах при событиях, связанных с НЛО.

    Есть и другие правдоподобные причины. Сейчас гораздо легче понять, почему основная пресса никогда не хотела писать об этой популярной теме. Но этот факт также означает, что придется признать суровую правду о том, что пресса не так независима, как мы думали. Нужно признать, что пресса контролируется разведывательным сообществом, причем уже очень давно. Прежде чем вы скажете: «Это смехотворно», посмотрите на двух серьезных журналистов, Марка Капуто и Тару Палмери, которые недавно рассказали о том, как значимые публикации, которые они готовили, систематически отклонялись их начальством без объяснения причин. Они сообразительны, однако эти ограничения их совершенно обескуражили. А всё потому, что они не осознавали, кто их боссы. Внезапно становится очевидным, что Джеймс Джизес Энглтон был мозгом, стоящим за созданием того, что Майк Бенц называет высшим прикрытием ЦРУ, - USAID.

    Теперь мы понимаем, почему расследование Конгресса связало убийство президента с феноменом НЛО. Это потому, что они были связаны еще со времен Кеннеди, если не задолго до него. Возможно, причины секретности были, как сказал Каш Патель, не такими, как мы считаем. Возможно, дело не в том, что ЦРУ убило Кеннеди. Возможно, дело в том, что Кеннеди и военно-промышленный комплекс США знали об НЛО и не хотели, чтобы Кеннеди раскрыл это общественности. Тут есть о чем порассуждать. Но что не является предметом спекуляций, так это соглашение между США и Советским Союзом «О сокращении риска ядерной войны», подписанное 30 сентября 1971 года. Пункт 3 гласит: «Стороны обязуются немедленно уведомлять друг друга в случае обнаружения системами предупреждения о ракетном нападении неопознанных объектов или в случае признаков вмешательства в эти системы или в соответствующие средства связи, если такие события могут создать опасность начала ядерной войны между двумя странами». Неопознанные объекты? Таким образом, мы знаем, что эти «tagalongs» реальны и могут случайно вызвать ядерный ответ. Похоже, что эти НЛО и в самом деле тяготеют к ядерным объектам. Мой вопрос заключается в том, можем ли мы наращивать ядерное оружие и угрозы (как сейчас Германия и Франция), не принимая новых мер предосторожности в отношении этих НЛО?

   Сейчас мы знаем, что Белый дом, НАСА и Пентагон согласны с тем, что данные доказывают реальность существования НЛО. Мы знаем, что сферы и по сей день извлекаются высокопоставленными сотрудниками американских и других национальных спецподразделений (см. недавнее интервью Джейка Барбера, где он назвал объект, с которым имел дело, «яйцом»). Мы знаем, что многие «неопознанные объекты», или НЛО, могут находиться в нашем небе, и реакция СМИ заключается в том, чтобы не сообщать о них или преуменьшать их значение.

    Были ли у моего отца галлюцинации или озарение? Я верю в последнее. Он поднял фонарь и пролил свет на тёмный угол истории. Дэниел Эллсберг известен тем, что опубликовал «Документы Пентагона» и раскрыл, что военные лгали президентам и общественности о ситуации во Вьетнаме, где генерал Лемей в очередной раз отстаивал свой план применения ядерного оружия, способный уничтожить весь мир. Однако более значимая работа Эллсберга была сделана раньше. Это произошло до и во время Кубинского ракетного кризиса. Он также пролил свет во имя того, чтобы сделать мир более безопасным. Я думаю, что мы обязаны оказать этим двум великим умам, Мальмгрену и Эллсбергу, любезность и посмотреть на скорое обнародование файлов Кеннеди с особой тщательностью и непредвзятостью (см. статью Грега Куларда о том, как подавать запросы FOIA). Я записала несколько бесед с моим отцом, работавшим над теми испытаниями, которые вы найдете здесь.

Пиппа Мальмгрен 19.03.2024