Эрик Шмитт: манифест консервативной политики США

За мусорными новостными потоками с руганью и выяснением отношений осталась совершенно незамеченной, не побоюсь этих слов, практически эпохально-программная речь республиканской партии США, произнесенная консервативным сенатором Эриком Шмиттом.

Началась она, опять же, с грязной перепалки: сначала либеральный журналист Дэвид Фрум, через издание Атлантик, начал обвинять Трампа-Вэнса-Маска во всех смертных грехах в целом, и в грядущем изоляционизме США в частности, консерватор же Шмитт хлёстко прошелся по набившей оскомину аргументации. Казалось бы, ничего особенного, стандартная интернет-перебранка. Однако, далее ветвь дискуссии зашла в весьма интересные дебри: Шмитт аргументировал свою позицию не только руганью, но и экскурсом в историю, и даже привлек теологию.

Восполняю информационный недочёт и перевожу речь.

* * *

Ваша аргументация, Дэвид, вызывает зевоту.

«Америка прежде всего» означает внешнюю политику, основанную на реальных американских интересах, а не на пустых абстракциях.
Внешнеполитический авантюризм вовсе не «консервативен», это всего лишь вильсонианский либерализм в новом обличье.
Будущее консервативной внешней политики - это РЕАЛИЗМ.

Мы выступаем против утопической идеологии во всех ее проявлениях, поскольку признаем, что живем в падшем мире. Люди - несовершенные и неполноценные существа. Мы не можем построить рай на Земле, даже пытаться это сделать - чрезвычайно опасно. Напомнить Вавилонское Столпотворение?

Мы воспринимаем мир таким, какой он есть, а не таким, каким бы мы хотели его видеть. Мы живем в мире дефицита и ограничений. Внешняя политика, защищающая и продвигающая американские интересы, должна это учитывать. Нам приходится делать неприятный выбор, когда и где использовать наши ресурсы.

Случилось так, что вильсонианцы - неважно, неоконсерваторы это, или неолибералы - дорвались до верхушки обеих партий. Они рассматривают мир в терминах абстрактных «ценностей» и настаивают на том, что именно эти «ценности», а не конкретные, осязаемые национальные интересы, должны определять американскую внешнюю политику.

Но правда в том, что Америка не может положить конец человеческим страданиям во всех уголках земного шара. Мы не можем избавить мир от зла. А если мы попытаемся, это приведет к катастрофе для нашей страны. Нам приходится выбирать наши битвы.

Во многих отношениях это своего рода возврат к корням. Можно называть это расстановкой приоритетов, Джефферсонианской, или Джексонианской политикой, - но я на сто процентов отрицаю термин «изоляционист». Это клевета и интеллектуальная леность в аргументации. Я не говорю об отстранении и изоляционизме, но если вы принимаете идею о том, что существует некий дефицит ресурсов, то вам придется делать сложный выбор. Когда вы двигаетесь, вам приходится тратить силы, но в итоге вы побеждаете.

Европа слишком долго полагалась на оборонные расходы США, что препятствовало полному переходу к противостоянию растущей военной мощи Китая. Если бы европейские страны раскошелились до уровня Соединенных Штатов, мы бы высвободили около 300 миллиардов долларов в год, которые смогли бы направить в другие регионы, главным образом в Индо-Тихоокеанский. В условиях напряженных ограничений промышленной базы, если нам приходится производить оборудование почти исключительно для сухопутной войны в Европе, то мы поневоле лишаемся дальнобойного вооружения, которое так необходимо нам в Индо-Тихоокеанском регионе.

Люди вроде Дэвида Фрума, олицетворяющие провальную внешнюю политику последних десятилетий, говорят, что это делает нас «изоляционистами». Это, конечно, смехотворно. Мы до сих пор демонстрируем "Шок и трепет", когда это служит американским интересам. Из последнего это борьба с мексиканским Картелем. Что мы не поддерживаем, так это растрату крови и сокровищ там, где наши корневые интересы не соблюдаются, что лишает нас возможности использовать максимальную силу там, где они соблюдаются.

Так-то вот, Дэвид Фрум. Вот оно, истинное значение слов «Америка превыше всего».