Сложности интерпретации

Забавно, что практически никто из пишущих о дискуссии в Овальном кабинете не смог правильно и обоснованно интерпретировать повод и техническую причину перепалки. В отношении западных СМИ понятно – они реализуют свои дискурсивные фигуры, и заодно позиционируют стороны, форматируя представления обывателя. В отношении же тех, кто пытается анализировать на самом деле и публиковать ход и результаты своих размышлений, видна какая-то неуверенность, точнее, плохо скрываемая неуверенность, какая-то ходульность этих размышлений. Ставят вопрос – случайно или неслучайно, спланировано или не спланировано, постановка или не постановка. Вопрос о постановке, кстати, возникает из-за дикости ситуации и очевидной неадекватности Зеленского на фоне сдержанности Макрона и Стормера, которые побывали в аналогичной ситуации незадолго до Зеленского.

На самом деле мы имеем возможность наблюдать столкновение дискурсивных фигур – тщательно созданных замкнутых мыслительных конструкций, которые, будучи запущенными в оборот, живут самостоятельной жизнью, могут, в отличие от риторических и софистических конструкций излагаться любыми словами, в любой логике и последовательности, и тем не менее сохранять свою силу. При этом они не обязательно должны быть верными, что, собственно, для политических сил обеспечивает их ценность. Эти феномены были выявлены и описаны французскими структуралистами и социолингвистами примерно в середине прошлого века (Р. Барт, например). В качестве иллюстрации можно привести дискурсивную фигуру психоанализа – "сопротивление психоанализу свидетельствует о наличии психологических проблем, подлежащих лечению психоанализом". Или формулу, применяемую в детских дискурсивных забавах-моделях – "а ты купи слона". Помните такую навязчивую конструкцию? "Вот ты говоришь, что у тебя нет денег. А ты купи слона" – Отстань от меня уже! – Все говорят "Отстань от меня уже", а ты купи слона". Сила этой замкнутой дискурсивной фигуры в том, что она готова к любому аргументу, моментально выстраивает содержательный (бессодержательный на самом деле) контраргумент, и не требует ресурсов для воспроизводства. 

Уточню специально в отношении предыдущего абзаца – столкновение систем дискурсивных фигур – выстроенного их набора, совокупности. 

И это совершенно другой уровень коммуникативной агрессии, нежели тот, что реализовывал Трамп в отношении Зеленского – типа: "О, он приоделся сегодня". Дискурсивные фигуры есть инструмент власти. 

Когда сталкиваются дискурсивные фигуры, одним из способов эффективных разрушений силы фигуры является демонстрация либо ее безосновательности, либо безосновательности/лживости оснований применения ее в моменте. 

К чему сводились конструкции сторон?

Трамп говорил, что войну надо прекратить, что смерти тысяч бессмысленны, что он думает о родителях погибших, и что он на основании опыта верит, что Путин действительно хочет прекращения войны и с ним можно договориться. 

Зеленский говорил о том, что важно Путина остановить, что важно Украину усилить ПВО, что Путин "убийца и террорист", что: вот, посмотрите, я принес фотографии, и мы, вообще, защищаем свободу и демократию (последнее – старинная и столетиями отработанная дискурсивная система). 

Трамп с свою очередь говорил, что "когда он идет на рыбалку, он берет с собой не торт для рыб, а червей, как бы ему ни неприятно было с ними возиться". Кроме того, масштабный бизнес США на территории Украины сам по себе гарантия.  Зеленский на это ему отвечал, что с террористами надо воевать до конца (последнего украинца).

При этом все шло довольно спокойно, хотя и было очевидно, что Трамп и Зеленский преследуют радикально противоположные цели, позиционируют друг друга по-разному – Зеленский Трампа как отступника, а Трамп Зеленкого как неразумного и неадекватного ситуации военного конфликта политика, пытающегося решить вопрос за счет США. 

С чего началась собственно перепалка? – с того, что Вэнс предложил решать вопрос дипломатическим путем, потому что военными способами этот вопрос не решается, и это очевидно (ткнул Зеленского в реальность). Зеленский – а для него возвращение к реальности означает обрушение всей конструкции и даже личный плохой конец – на это заявил, что Путин недоговороспособен, приведя в пример судьбу Минских соглашений. Не отреагируй на эту уже общеизвестную ложь (а многие западные политики, поучаствовавшие в Минском соглашении, уже заявили о реальных целях подписания со стороны Украины и западной поддержки этого соглашения), не разрушь ее – и уже американская сторона оказывалась неадекватной "всем известным фактам", и уже "реальным отступником". И вот этот уход от реальности в дискурсивные конструкции, или, правильнее, не выход из них в реальность, за счет США, и вызвал сильнейшее раздражение. По сути дела, все остальное было постоянным указанием Зеленскому на то, что в его ситуации надо исходить из реальности, и не врать хотя бы самому себе. 

Этот принципиальный момент не мог быть спущен на тормозах, потому что именно он позиционирует ту или иную сторону как неадекватную. Глобалистские СМИ, кстати, отлично понимают эти дискурсивные конструкции – они сами их разворачивали десятилетиями, если не столетиями – и сейчас именно в этом русле позиционируют Трампа. 

Что же касается публичности мероприятия, то тут Трамп  своем репертуаре – и как для шоумена, и как для политика для него ситуация выигрышна в любом случае, даже в том, который он и помыслить не мог. Завершись сделка успешно – весь мир видел бы это. Окажись Зеленский неадекватным идиотом – весь мир увидел бы это. И этот ряд можно продолжить. И в рамках этой конструкции Трамп был расслаблен, сдержан, спокоен – он разрешил ситуацию заранее. И весьма вероятно, он простроил ее и на этап использования заключенной сделки по РЗМ – даже если и добывать их невозможно, и/или они столько не стоят.