Война и инфраструктура

(продолжение https://aftershock.news/?q=node/1466358)

Первая мировая

Ирония судьбы заключается в том, что история устроила нам проверку дважды на одном материале. Оба раза - мы проиграли войну буквально в первые месяцы, но в первом случае не нашли выхода, а во втором - смогли победить, потому что создали иную систему управления.

После начала Первой мировой два немецких крейсера «Гебен» и «Бреслау» проходят Босфор и блокируют проливы для наших торговых судов. На турецкий флот прикомандировываются немецкие офицеры, после чего его эффективность резко возрастает. Ставятся минные заграждения, разворачивается артиллерия (в сухопутных войсках тоже появились немецкие офицеры). Черноморский флот, в который так вкладывались перед войной заперт и бесполезен. Балтийское море блокируется немецким флотом.

Результат: одним ударом обрубается две трети экспорта России.

К войне которая случилась мы оказались не готовы. Запас артиллерийских снарядов держали на 6 месяцев, считалось что больше не надо…

Примерные цифры (руб)

В 1913 году: экспорт - 1500 млн, импорт - 1300 млн

1915:  экспорт -  400 млн, импорт - 1100 млн

1916:  экспорт -  580 млн, импорт - 2700 млн

Затухание своей экономики, компенсация ее остановки закупками извне, вымывание капитала (золота) из страны.

Экспорт рухнул, а от импорта мы не могли отказаться, потому что критично зависели по множеству позиций. Мы ввозили черные и цветные металлы, и почти половину химических соединений для производства порохов и взрывчатки, даже уголь ввозили: один только Санкт-Петербург кушал пару миллионов тонн угля, нужного качества, приплывавшего из Англии для котлов электростанций.

А чилийская селитра, из которой делается азотная кислота для той же взрывчатки? Объемы ее поставок съедали практически все резервы подвижного состава Транссиба, но куда было деваться если наши пороховые и сернокислотные заводы не справлялись

Нет, мы не опустили руки, по крайне мере сразу. Реанимировали порт в Архангельске, перешили железную дорогу к нему. Маниковский и «химический комитет» (акад. Ипатьев) подняли производство нужных компонент, в том числе открыли наконец аммиачный завод в Юзовке и к концу 1916 года снарядный голод был ликвидирован. Что конечно же не отменило решающего превосходства немцев в тяжелой артиллерии.

Но пошел активный вывоз золота, которое служило залогом под кредиты, на которые мы покупали нужные товары, замещавшие то, что уже не могла произвести промышленность. И конечно эмиссия, объем «бумажных» денег увеличился во время войны примерно в четыре раза, их обеспеченность золотом канула в лету. Рубль обесценился очень сильно, потому приведенные выше цифры внешней торговли условны; по крупному, оставшийся экспорт, это 10-15 % от прежнего, а импорт, где-то половина. А из него 2/3 кушала армия, и только треть гражданская экономика, с понятными последствиями.

Армия и экономика повисли на тонкой ниточке внешних поставок. Это было стратегическое поражение.

В чисто военном аспекте мы были достойным противником. И воевать еще можно было, можно было и наступать на австрийцев, но принципиально поменять расклад уже было нельзя. Немцы спокойно сдерживали нас всего лишь третью своей армии.

Война для нас потеряла смысл. Сами победить мы не могли, оставалось или выходить из нее, или терпеть, нести потери, видеть как окончательно рушится наша экономика и ждать победы союзников.

Теоретически да, это было бы возможным, если бы по итогам нас действительно ждал бы приз в лице Константинополя и проливов. Но увы, бритты воочию, на живом примере, увидели, как действует на нас блокада проливов, и уже ни при каких обстоятельствах не отдали бы нам свободу выхода в Средиземное море. Базы на Крите, Кипре, берегах Мраморного моря - дело техники. Мы это понимали (разведка работала), а их дипломатические маневры, в виде соглашения о разделе Турции весной 1916 не могли никого обмануть. Потому мнение «если бы не революция, мы бы получили проливы», это все из серии «… пили бы баварское»

Самым неприятным следствием блокады стал распад энергетики и транспорта. Вот тут как раз и выяснилась цена ставки на «промышленные электростанции». Они были рассредоточены, к каждой требовалось доставлять топливо, но грузопотоки страны вынужденно (и радикально) менялись, прежние транспортные схемы не работали, а адаптироваться к новой реальности не получилось.  Железные дороги не справлялись, постепенно, но неуклонно погружались в хаос. Их управление была неадекватно ситуации, каждая отдельная дорога жила своей жизнью (а прифронтовые зоны - своей), а попытки что-то изменить вязли в конфликте интересов. Кардинальные решения откладывались «на потом», и подменялись частными мерами. Нужна была жесткая централизация управления, «диктатура на транспорте», но на нее так и не пошли…

Итак, с точки зрения военных, мы в тупике. У нас война, где нет позитивных целей. Которую мы к тому же не можем вести самостоятельно. Война к которой мы были не готовы, причем именно в аспекте систем управления: запасами, производством, транспортом, энергетикой.

И здесь, главный вопрос: будем ли мы готовы к следующей?! Когда почитали внимательнее про войну 1812 года, то выяснили, что экономикой ВПК еще перед войной единолично рулил «диктатор» Аракчеев, армией Барклай, а потом Кутузов, армейские финансы обеспечивал Петр Ольденбургский. Царь властвовал, но не правил. Это было осмыслено.

Россия, огромная и инерционная страна, власть в которой регулярно попадает в кризис несоответствия внешним и внутренним вызовам. Нужно меняться, для чего - менять элиты, наступая на их потребности. Фразу «пренебрегать частными, ради коренных интересов господствующего класса» услышали. И «Диктатор», как символ централизованного управления страной в период войны, или же подготовки к ней - стал идеей времени.

1916 год - это «точка принятия решения». Все линии сошлись в кучку. Британия, перестав получать от нас зерно, была вынуждена покупать более дорогое, американское. Это было затратно, и началась Дарданелльская операция, удары флота, высадки десантов - завершившаяся победой турок (под руководством немецких офицеров). В декабре 1915 года началась эвакуация десантов. Стало ясно, что проливы не отбить и Россию не спасти.

Бритты взяли паузу, поиграли в дипломатию (поделили на бумаге Турцию), а потом сделали расчеты. По ним выходило, что их морская блокада эффективна, и при сохранении статус-кво экономика Германии рухнет к концу 1917 года. Но и Россия под немецкой блокадой станет недееспособной примерно в то же время. Решение пришло само собой: «падающего подтолкни». Если по итогам войны не станет обоих государств, то Британия навсегда овладеет Европой.

С этого момента они берут курс на переворот в России. Все просто: ликвидировать династию, все прежние обязательства (в том числе по вывезенному под обеспечение импорта золоту), удержать Россию в войне до конца 1917 года, а потом помочь возникшему хаосу.

В июне 1916 на парижской конференции прописаны гарантии нашей экономической смерти: единый таможенный союз (под их управлением конечно же), и запрет торговли с Германией (которая до войны давала нам половину импорта, и потребляла минимум треть экспорта). Та же блокада, только в мягких перчатках.

В июле 1916 бритты, в трогательном единении с германской и турецкой агентурой, устраивают нам восстание в Азии. Мы подавили его до конца года, но с тех пор оно тлело и периодически взрывалось, басмачей там гоняли еще долго.

В октябре 1916 года доклад Маниковского оставляется без последствий. Мы не будем строить ВПК «независимый от союзников» и частных лиц… Финишная прямая, где наша разведка была выше всяких похвал, вскрыв замыслы противника, а контрразведка, наоборот, пропустила британский вариант переворота. Который пришлось уже экспромтом парировать в октябре…

Просто не оставалось выхода - только включить в игру немецкий ресурс, чтобы им уравновесить британский. И добавить американский (Троцкий). Была приемлема любая временная власть, пронемецкая, проамериканская, лишь бы она сохранила государство, и не отдала его бриттам и франкам.

Ратенау устроил всем сюрприз, и благодаря его управлению экономикой немцы продержались почти до конца 1918 года, но это уже ничего не решало. Только в 1922 году мы сумели заключить торговое и политическое соглашение по совместному выходу из под британской удавки. Потому что на арене появился новый игрок - США.

Но не суть. Россия проиграла войну, потому что ее экономику разрушила блокада Германии. Точка.

Неготовность, снарядный голод, ошибочные расчеты - все это было, но как частности и эпизоды, корень же - в стратегической ошибке. Имеющиеся пути сообщения не позволяли существовать без портов юга и северо-запада, экономика не могла работать без импорта из Европы, а система управления не позволяла решать проблемы. Воевать страна еще могла, только без внятной цели, если не считать таковой оплату французских кредитов жизнями наших солдат.

Россия страна жесткая, проиграл - с глаз долой. То бишь с трона. Заговоры, либералы, революционная интеллигенция, масоны, британцы - все это было, но это форма, а первопричина в проигрыше войны (второй подряд, была ведь еще и японская), причем таком, который не оставлял шансов на реванш.

У нас любят рассуждать о благостности монархии, об единении царя и народа, о том, что царя надо соборно заслужить. Все так, но только прикиньте - сколько царей за три столетия у нас ушло в мир иной спокойно, в окружении скорбящих родственников.

Елизавета, Екатерина Великая, да Александр Третий.

А Петр3, Павел, Александр 1, Николай1, Александр2, Николай 2?

У нас царю прощается самодурство, чудачества, репрессии, реквизиции - если он побеждает в войнах и развивает страну. В России - это критерий истины и источник легитимности, а не «помазание», как бы это цинично не звучало.

У нас не прощается слабость власти. Поражение в войне - синоним слабости: не заставил, не захлестал бояр батогами. А тем более поражение в революции. Какой же ты нахрен царь, если сливаешься перед горсткой интеллигентов, да поляков с евреями; где твои опричники, псы режима, где решимость идти до конца?! Разогнал, удалил от себя способных, заменил на их удобных? Ну и кушай ложками, причитай о предательстве…

Проигравший - теряет легитимность в народном бессознательном. «Царь - не настоящий» - вот причина того, почему заговоров в элите было столько, что они мешали друг другу

Вторая мировая

К Отечественной - мы готовились, хорошо готовились, были запасы, были и танки с артиллерией, которые через три месяца войны растаяли в котлах 1941-го.

Удивительно, но наши планировщики, повторили ряд ошибок предшественников. Мощности, размещенные на юго-западе - теряются. В первую мировую мы потеряли промышленность Польши, которую активно развивали. Во второй, мы лишились угля, металла, зерна и электроэнергии Украины.

В тот раз военные не уделили должного внимания химической промышленности, и сейчас по подобным же причинам случился провал в производстве и пороха и взрывчатки. Ошиблись и в схемах размещения и производства (толуол из нефти, толуол из кокса). Потеряли на Украине и пороховые заводы, и коксохимические. А после расходования запасов у нас случился ремейк первой мировой, «снарядный голод» 1942; когда наша артиллерия в среднем стреляла втрое реже немецкой.

Модно иронизировать над планом «Барбаросса», над его расходящимися в стороны ударами, над поворотом Гудериана на Украину, но немцы считать умели. И снова их главным призом стали не столько армии, сколько экономика, удар по которой должен был стать решающим.

По их раскладам выходило, что после захвата или уничтожения наших заводов, электростанций, источников сырья - главные производственные цепочки будут необратимо нарушены, экономика страны уйдет в штопор и мы потеряем способность к сопротивлению. Потому что заместить уничтоженные части будет нечем даже при наличии людей; без артиллерии, и средств доставки боеприпасов, новые соединения - станут легкой добычей, будут сметены металлом. Далее, по их плану, для сдерживания и контроля будет достаточно порядка 15% войск (против 30% в 1916)

Смотрим уровень энергетики (произведено млрд квт-ч), мы и немцы

1913  2,5 -  8

1916 5  - 18

1920  0,5 - 11

1925  2,5 - 20

1928 5  -  28

1940  48 -  63

Во время первой войны немцы нас опережали в темпах, далее у них остановка и сжатие в послевоенный кризис, а у нас - попросту крах. План ГОЭЛРО не работает, в основном восстанавливается работа промышленных станций, осваиваются запасы машинокомплектов Красина. К 1928 году мы всего лишь достигли прежнего уровня, а немцы ушли вперед, и теперь у нас 5 - 28, против 5 - 18 дореволюционных.

Только после поражения троцкистов, установления твердой власти - случился настоящий рост энергетики, соотношение 40-60, мы отстаем от немцев лишь на треть, что дает хорошие шансы в войне.

Что получилось:

1941 - 46

1942 - 29 (!)

1943 - 32

1944 - 39

1945 - 45

У нас огромные проблемы в 1942 году. Которые разрешились лишь в 1944-1945. Немцы же во время войны росли до 76, объединив в единую высоковольтную сеть центры энергосистем Австрии, Италии, Франции; лишь в 1944 году они упали на 10%, а в начале 1945 почти на половину

Иначе говоря, мы прошли войну имея в среднем вдвое меньше энергии, чем в Германии и только в самом конце уравнялись. Два фактора: мы поняли, что перед нами вопрос выживания нации и сконцентрировали все ресурсы для победы. Сумели на востоке страны восстановить разрушенные на западе энергомощности. Плюс: мы сумели возложить на союзников поставки множества энергоемких позиций; энергию расходовали они, а мы получали готовый продукт. Так, половину взрывчатки и порохов (и хлопка для их производства) мы получали по ленд-лизу. Потому самым тяжелым для нас был 1942 год, когда этих поставок практически не было. Все командующие фронтами хотели наступать, а ресурса не хватало.

ГРУ ошиблось в и оценке потерь противника (по их мнению он был обескровлен, и готов рухнуть) и в направлении главного удара немцев, это оказалась не Москва, а опять таки экономика - нефтяные месторождения юга, Майкопа, Грозного, Баку и перерезанная у Сталинграда Волга… Все это неприятно вспоминать, но в конце концов главное - это цифра 29 млрд квт-ч в сохраненного производства в 1942 году. По немецким расчетам вместо нее мы должны были иметь максимум 15, а скорее всего - 10 млрд квт-ч. Это был бы крах. Но мы успели запустить в ноябре 1941 Рыбинскую ГЭС под самым носом врага. Быстро восстановили Шатурскую и Каширскую ГРЭС, а главное мы вывезли оборудование и запустили станции на востоке страны. С мая 1942 производство эвакуированных заводов стало расти…

Козырем немцев была логистика. Вообще, это характерно для Европы, организация логистики - это буржуазная фишка в экономике, и она неизбежно проецируется на армию. Мы лучше воюем, а они лучше перемещают войска и ресурсы. В свое время, именно потому в нашу армию привлекали носителей «орднунга», немцев. Когда при Екатерине выяснили, что основные потери мы несем не в бою, а на марше, потому что средства снабжения (еда, вода, одежда, боекомплекты) отстают. И после боя, мы теряли очень много раненных, их было некому вывозить, и нечем лечить.

В Отечественную немцы развили логистику дальше, интегрировав ее в в боевые действия. Их преимущество по средствам подвижности (грузовики, легковые авто, тягачи для артиллерии) - было подавляющим. Они могли быстро перемещать пехоту, и главное артиллерию, расчищавшую дорогу танкам, бесперебойно снабжать ее снарядами. А наши танковые дивизии вставали после маршей, потому что им не доставляли запчасти, боекомплект и топливо. Тут много всего, у немцев было отлажено производство синтетического топлива (опять химия!), а у нас его не хватало. Не будем касаться чисто военного аспекта (структура соединений, массирование авиации, аэроразведка и пр) - в конце концов всему этому мы научились. Но «база», исходное качество логистики было сильно не в нашу пользу.

И вот, казалось бы - обыграть противника на его поле :) Но именно это мы и сделали, осуществив эвакуацию промышленности на восток. Спасенная промышленность, плюс неприступная Москва = крах блицкрига. Были конечно и ошибки, и наш родной бардак, но в тех условиях - неразберихи, бомбежек, воинских перевозок - результат не просто блестящий, он вообще выламывается за любые статистические ряды.

Как там у Пушкина: «Барклай, зима, иль русский Бог?!» А в решающий момент сражения сыграла ставка на эффективный железнодорожный узел столицы, наши резервы с потрясающей скоростью были переброшены из глубины страны под Москву.

Немцы делают выводы, и наступают к Сталинграду, в зону где относительно мало железных дорог. А у нас с начала 1942 генерал Гвоздевский строит «Волжскую рокаду», Саратов-Иловля. Благодаря ей мы успеваем насытить Сталинград резервами и удержать город. А до этого, еще в сентябре 1941 делаем дорогу по левому берегу, Баскунчак-Владимировка-Сталинград, и она (плюс паром) тоже успевает отработать в обеспечении. В августе 1942 года вводится в дело дорога Астрахань-Кизляр: бакинская нефть по кратчайшему пути идет на заводы, превращаясь в топливо для танков. Курская операция: тоже появляется железнодорожная рокада Старый Оскол- Саратовка, по которой мы быстро перемещаем войска вокруг восточного фаса дуги. Как мы уже делали в московском сражении. Все это не просто строится в немыслимые сроки, но и управляется по особым технологиям, обеспечивающим максимальную пропускную способность. А работа по транспортному обеспечению операции «Багратион» - это же просто бенефис наших управленцев.

Железнодорожные войска кстати у нас появились еще в 1932 году, и к началу войны в них было около 30 тыс человек. Говорят, что специалистов по «сверхскоростному строительству» дорог сильно заранее тренировали за Уралом, куда немецкой разведке было сложно дотянуться. Каганович озаботился :)

Если вынести за скобки дела секретные, то что мы увидим?! Огромные предварительные усилия не только по развитию железнодорожной инфраструктуры, но и по созданию новой системы управления перевозками.

В царской России было несколько отдельных железных дорог, каждая с своим парком вагонов и паровозов: погрузили вагоны, прицепили паровоз, поехали; когда отправить поезд решает станция, получив сообщение о свободности соседнего пути. Выгрузились на другой дороге - вагоны надо вернуть обратно хозяину. Минимум управленческих усилий, и минимум эффективности.

В 20-е годы была сформирована совершенно иная, практически современная система управления железными дорогами. Дороги были реконфигурированы, каждая из них стала обслуживать целостный экономический район, выделенный согласно исследованиям КЕПС. Был введен единый план погрузки, отработаны схемы движения потоков для каждого рода груза. Создана сетевая схема движения маршрутных поездов по расписанию, а далее и единый график движения поездов, отработаны нормы веса и длины поездов. Отдельно продумали воинские графики движения. Создан «план формирования», позволяющий оптимизировать движение потоков и работу сортировочных станций.

Возникла теория работы «узлов» (Образцов), которая блестяще осуществилась на практике, во время управления перемещениями войск в битве под Москвой. Введены замкнутые кольцевые маршруты на дорогах Урала и Кузбасса, руда-уголь, что позволило запустить Магнитку. Обмен парками между дорогами стал «безномерным»; одно только это решение позволило системно оптимизировать потоки. Наконец был создан диспетчерский аппарат, который решал все вопросы движения поездов. На своем участке диспетчер стал единственным, кто имеет право давать оперативные распоряжения.

«Диспетчирование» - это, кстати, «идея-фикс» Красина. Оно было придумано в США, там получило развитие, изначально именно на железных дорогах, и доказало свою огромную эффективность. Всего-то телеграфная связь со станциями - а получилось новое качество. Красин воспринял идею шире: в его делах везде появились «диспетчеры», и на стройке электростанции в Баку, и на производстве бомб во время первой революции, и в производственных цехах «Электросилы». Люди, имевшие связь с объектами, замыкавшие на себя оперативное управление организованным процессом. На наших ж.д. первый диспетчерский участок заработал в 1924 году, а через десять лет - появился единый аппарат на всей сети и на всех уровнях (станционные диспетчеры, локомотивные, узловые и пр)

Собственно, вот и ответ, почему в первую мировую дороги не справились, а во вторую, несмотря на огромные проблемы - отработали блестяще. Да, идеи всего этого «комплекса управления» возникли еще в царское время, но они не шли в ход. Потому что нарушали чьи-то интересы. А у новых не хватало всего: рельсов, вагонов, паровозов, кадров, систем связи, качественного топлива, но система управления - была скачком выведена на максимально качественный уровень. Основание успеха.

Идейно идентичные процессы мы видим в энергетике. План ГОЭЛРО конечно был политической вещью. Потому и представлял его Кржижановский, далеко не самый продвинутый в технических вопросах человек, но зато умевший говорить понятным и массам и политикам языком, что было важно. Прозвучал набат! «Мы начинаем делать то, ради чего свергалась прежняя власть».

Что делать — было понятно: районные станции, располагаемые там где есть местное топливо (торф, бурый уголь, сланцы водный ресурс), дабы минимизировать транспортные проблемы. Рамзин со товарищи решает вопросы сжигания, модификации конструкций котлов. Связываем все это в сеть, чтобы маневрировать мощностью. «Большие станции» - мощные турбины, экономия топлива, снижение стоимости энергии. Потом в тему добавилась важная для нашей северной страны тепловая составляющая, тут опять отдадим должное Кржижановскому.

С этим все ясно, тут никаких «открытий» не было. Но мы сделали важнейшую вещь - грамотное, с хорошей научной базой, районирование. Новые станции были органично вписаны в специфику регионов, и перспективные варианты их развития (опять КЕПС). То есть план развития энергетики был частью комплексных планов развития регионов. Все изначально мыслилось и ставилось системно.

И что принципиально. Сразу же, приоритетом становится и управление энергетикой, сугубо как единым целым. Уже в декабре 1921 года появились первые документы регламентирующие работу диспетчеров, управляющих параллельной работой станций, распределением нагрузки. В 1926 году заработали диспетчерские службы Мосэнерго и Ленэнерго, в 1930 - Донбасс, в 1932 - Уралэнерго. После перебазирования промышленности, масштабы стали такими, что выделили Сверловскую, Пермскую и Челябинскую энергосистемы, а над ними «Главуралэнерго» - в итоге получился мощнейший комплекс. Это был день и ночь в сравнении с прежней историей.

Раз начавшись, этот процесс, строительства линий электропередач, согласующего оборудования, управляющих центров - больше не заканчивался: непрерывная цепь ЛЭП-500, Москва – Куйбышев – Волгоград- Челябинск – Свердловск – Нижний Тагил; потом сюда добавится Казахстан и Волгоград-Донбасс на постоянном токе. Систему Юг связали с системой Центр-Северо-Запад через ЛЭП-330, она же соединилась с Закавказьем и Сев. Кавказом. На свет появилась ЕЭС СССР, управлявшая потреблением энергии в Евразии.

В войну станции старались эвакуировать в последний момент, нужна была энергия; потому часто не успевали и просто уничтожали критичные узлы, вывозя самые ценные элементы. Винтер (ученик Классона и Красина, строивший Днепрогэс), придумал ставить «временные станции», в сущности аналог быстровозводимых железных дорог, пусть и без нужных для полноценной работы обустройств, но пригодных для пропуска облегченных поездов. «Временные станции» делались из местных материалов, без изысканий, проектов и смет; по типовым схемам, вскоре придумали и опробовали параллельный, блочный монтаж для более серьезных конструкций.

Эвакуация и развертывание энергетики на востоке страны 1942-44 гг - это захватывающий технотриллер, который когда-нибудь будет написан.

В критичный момент, когда энергетика не справлялась с нагрузкой, молодой нарком Жимерин, невзирая на грозную реплику Сталина «Вы предлагаете остановить уральские заводы ?!» хладнокровно продавливает нужное решение: изменить графики работы оборонных предприятий так, чтобы система электроснабжения могла найти точку баланса. И его слышат, и делают как надо - вот она разница в отношении, в восприятии системности как принципа :)

У нас много ругали наших инженеров за «рукотворные моря», особенно на Волжском каскаде. Экология, затопленные села, исторические земли. И опять таки Волголаг и Волгострой НКВД. Но какая была альтернатива?! Не вообще, а именно тогда? Нефти (мазута) остро не хватало, да и доставлялась она только из Баку. Уголь Донбасса?! Очень хорошо - но мы его потеряли после маневра Гудериана. Бурые угли и торф подмосковья? Такие станции были, они работали, под этот уголь специально меняли котлы (тема Рамзина). Но увы, когда немцы пришли под Москву, часть станций оказалась захваченной, а другая практически лишилась подвоза топлива из-за бомбежек.

В самый тяжелый период, в последние два месяца 1941 года энергоснабжение обороняющейся Москвы висело на двух гидроэлектростанциях - Угличской и Рыбинской. Они были из поздних, строились по нашим проектам, на нашем оборудовании («Электросила»), а первый гидроагрегат главной, Рыбинской - запустили буквально в ноябре 1941! В незавершенном здании, затянув брезентом машинный зал. Но дали энергию столице в решающий момент. Москву конечно защитил товарищ Жуков. Только у него не получилось без без товарища Журина Владимира Дмитриевича. Который отстоял, а потом и реализовал правильный вариант проекта Рыбинска и Углича. Жукова знают все. Журина - никто, кроме узкого круга профессионалов-гидротехников. Наверное потому, что в 1941 он - всего лишь майор госбезопасности. Такая история…

Резюмирую: новая власть не просто что-то там развивала и улучшала в транспорте и энергетике. Она выстроила принципиально новую систему управления инфраструктурой, идейно идентичную современной. Поэтому те задачи, что ранее были серьезной проблемой, теперь решались в рабочем порядке.

Это и обеспечило нам победу. Мы не только лучше воевали.

Мы лучше управляли - промышленностью, энергетикой, транспортом