Колбаса. Ещё один мемуар

  Эпоха послезнания несёт много чудных открытий. Я всё больше просвещаюсь, узнаю удивительные вещи. Чёрный квадрат - это величайшее произведение изобразительного искусства. Голубой  - это слово ругательное. Радуга - ещё хуже. Писатель, глядя из окна своей квартиры на улицы Лондона, написал книжку "1984", и место действия там Лондон, но она про СССР.  РИ в русско-японской войне победила по плану. РИ в 1 Мировой войне побеждала и побеждала (но не победила). Гитлер - коммунист. СССР победил 3 рейх и Японию вопреки Сталину. (Сталин, типа, не хотел). Маршал Жуков полный профан в военном деле. "Молодая гвардия" в Краснодоне - это бандеровская организация и Олег Кошевой кричал: " Батька наш Бандера"

    Всё это говорится уверенным громким голосом, и пишется твёрдым почерком. И те, кто это пишет, внаглую заявляют, что они разобрались с нашей Гражданской войной, и разберутся с Отечественной. 

    Часто появляется в темах колбаса. Я не сильно понимаю в колбасных обрезках. В детстве меня кормили родители, да и потом я не голодал. Но несколько эпизодов колбасных вспоминаются. Ну и люди мне встречаются интересные. Совершенно случайно. Звёзды так располагаются.

     Отдыхали мы с братом у деда Гриши в Исфаре летом 1975. Туда нас привёз отец в начале лета на поезде, а обратно нас отправили на автобусе. Привёз нас дед Гриша в Ленинабад, посадил в 7 утра на автобус "Ленинабад - Бухара", дал мне бутылку воды, авоську с помидорами, огурцами, двумя лепёшками и полкруга колбасы. Краковская или Одесская. Дал мне ещё 3 рубля и сказал: " Присматривай за братом, ты старший". Мне было 13, а тому 10. В Исфаре, Ленинабаде и по всей дороге мы разговаривали на русском языке с окружающими. В Самарканде пошли водички набрать и сцепились с местными архаровцами. Водила автобуса нас оттащил, усадил в салоне и пошёл за водой. Но мы через окна корчили угрожающие рожи. Представляли себя борцами с недоистреблёнными басмачами. А наши противники, наверное, с недобитыми беляками.

     А в это вот самое время, в Самарканде, на улице Новой, во дворе дома своей бабушки, под тенью винограда сидела самая красивая девочка в мире и рисовала по-памяти обсерваторию Улугбека. Она знала, что скоро она с мамой и младшей сестрой сядут в поезд "Самарканд-Москва" и они вернутся в Москву, а 1 сентября она пойдёт в свою школу 59 на ул. Фомичёвой. И не догадывалась, что с придурком, который в автобусе рожи корчит, придётся жить долгие годы. Если бы ей это сказали, она б возмутилась:" Ни за что! Я отличница, гузалик маликаси, а он троечник дремучий из захолустья". Не знала девочка, что любовь зла.

    До дома с братом мы доехали благополучно. Но был нюанс - колбасы тогда было мало.

    В 1979, после 10 класса решили с школьными приятелями сначала сходить в армию, а до армии поработать в бригаде Героя Социалистического труда Ивана Фёдоровича М. Взяли нас учениками каменщиков. На стройплощадке было несколько отделений солдат стройбата (ВСО Навои). Летом многие работали с голым торсом и у многих бойцов портачки были не солдатские, то Ленин, то купола, да и по возрасту им было не 20 лет. Мы хлопцы были общительные и через некоторое время узнали, что в этот майский призыв в эту часть набрали с Кустаная тех, кто отсидел. Новобранцам было по 25, 26 и даже 26 с половиной. Изюминка была в том, что осенний призыв ждал молодых, которым передать свои почётные обязанности. Но не судьба. 

    Нашли осенние себе изгоев в своём призыве. К нашей бригаде прикомандировали сварщика, Сашу с Вологды. Вот над ним шкрябничали ростовские и краснодарские.  А парень он был бесхитростный и добродушный. Окал сильно. В рабочий день он был рядом с нами и его не трогали, но в отряде ему доставалось. И пока служил, нашёл он себе маляршу, тоже с северов. Дембельнулся, женился, уехал с ней в Зарафшан. Там и зарплаты были выше и квартиру давали быстро. Государству тогда очень необходимо было золото и уран. 

    А нам работа на стройке оказала подспорье, когда сами отдавали долг Родине. Доводилось мне оказываться в коллективе, где 20 человек и европейское имя - только у меня. Но в коллектив вливался. "Общий салам уртоклар-джаноплар! Хаммаси ништякми?" Но был нюанс - колбасы тогда было мало.

      В 1995 на семейном совете решили, что машину надо отогнать брату в Воронежскую обл., ему нужнее. Взял я себе напарника, татарина крымского, и поехал. Та ещё была поездка за три республики. Деньги уже у каждой  свои. Заехали к приятелю по детству  возле Ртищево, взяли его и жену и поехали на рынок марки ФРГ поменять на базаре (нам немецкие товарищи вручили). Поменяли, всё нормально. Но тут местному положенцу (высокопоставленному члену базаркома) колчаковское чутьё указало на непорядок. Какая-то машина с узбекскими номерами, а в ней парочка полукровок. У одного: папа татарин, а мама немец. У другой: папа немец, а мама татарин. А ещё там крымский и русский. В крымском за версту видно басурманина. Да и русский непонятный - уж слишком носатый. Подошёл базарком со своим другом, прям потомки  русской демократической интеллигенции. "И затеялся смутный чудной разговор". Но ушлости у них было маловато и продолжилось просто - то да сё, да трали вали за жизнь. А мы видим у них на курточках значки кругленькие красно-белые. Спрашиваем: "Это чо Geheime Staatspolizei?" Отвечают:"Нет, это РНЕ". Спрашиваем: "И кто у вас бригаденфюрер?" Назвали какого-то авторитетного активиста из Саратова, сказали, что он готовится к конференции. Потом про погоду и музыку. Спрашивают нас: "Вы Игоря Талькова слушаете?" "Нет, мы Даврона Гаипова слушаем. Знаете такого?" И, о чудо, оказалось, что они слушали "Оригинал" в 80-е, когда были комсомольцами, и даже вспомнили пару песен на русском языке. "Открытое окно" и "Лжетоварищи." А Тальков в то время у Сенчиной аккомпанировал.  Интересная жизнь была у людей. И слоган тогда ходил: "Нам всё равно, какая у вас политическая платформа, лишь бы на ней была колбаса".

       Поехали мы дальше в сторону Воронежа. Но был нюанс - с колбасой стало получше, получше.

     В прошлом январе ездили с супругой погулять в город Ленинград. И довелось нам ездить на электричке от Девяткино до Пери. На станциях люди входили и выходили. И в разных уголках вагона говорили по-узбекски и по-таджикски. Но есть нюанс: колбасы в магазине - целая гора, а пива - целое море.

    Некстати вспомнился Адамыч:" Время обниматься. Время уклоняться от объятий."  Да и тётя: "А булочки, мы старые работники культуры помним, какие были булочки".