О падении уровня среднего образования на примере подразделения курсантов

В 1993-м году меня перевели с должности командира военно-строительной роты (из Подмосковья) на должность командира взвода курсантов в родное училище. И, что вполне естественно,  мне достались первокурсники, только что набранные после абитуры. С одной стороны, достаточно сложно приходится командиру в первое время, где-то весь первый курс, потому, что пацаны с гражданки и вообще ничего не знают о военной жизни, то есть первый год - это сплошное обучение уставам, строевой, внутренней и караульной службе, да просто правилам взаимоотношений. Тем более, что младшие командиры назначаются из этого же коллектива, и в первое время тратишь на их обучение сил и времени больше, чем получаешь от них пользы. С другой - ты получаешь в своё распоряжение девственно чистый материал, скажем так, тесто, из которого можно вылепить то, что нужно именно тебе. Вторая сторона процесса перевешивает недостатки первой, если не лениться и вникать во всё. 

Учитывая то, что я сам не так давно выпускался из училища, и все нюансы именно училищной жизни были свежи в памяти, а так же то, что мною была пройдена школа непосредственно стройбата, я совершенно не боялся грядущих трудностей. Кроме того, я был молод, а молодость это силы, было бы желания их приложить, отсутствие усталости, способность спать по два-четыре часа в сутки. Не сильно погрешу против истину, если скажу, что по результатам несения внутренней службы, а особенно караульной, мой взвод всегда был в числе лучших в батальоне. Проблем с дисциплиной особых тоже не было, а уж по строевой подготовке взвод был однозначно лучшим в батальоне, и постоянно представлял его на всех конкурсах и соревнованиях. Но к одной вещи я не был готов однозначно, я даже не думал, что подобная проблема может возникнуть в принципе. 

В своё время, когда я поступал в военное училище, набирали пять рот строителей, и это не считая пожарных. Выпускали через четыре года четыре роты, то есть около сотни человек за время учёбы были отчислены. В основном по собственному или дисциплине. Но я даже не слышал, чтобы кто-то у нас был отчислен по неуспеваемости. По выпуску из четырёхсот пятидесяти молодых лейтенантов было двадцать шесть краснодипломников и три медалиста. Конкурс у нас при наборе был не очень большой, даже меньше двух человек на место, ибо престиж военной службы к середине 80-х сильно пошатнулся, а уж тем более не много желающих было служить в стройбате. Тем ни менее даже такой небогатый конкурс позволял отобрать из абитуриентов наиболее подготовленных. К примеру, на каждой сессии (дважды в год) примерная картина в нашем взводе была такая - человек шесть - восемь отличников, десять - пятнадцать передовиков (хорошистов по-гражданскому), и ни одного двоечника. Правда, был у нас пацанчик, из Винницы, если не ошибаюсь, так вот пару раз за всё время учёбы он таки получал неуд или незачёт. На пересдачу давалось время в течение недели, за счёт отпуска. Пересдавал, благополучно выпустился. Но то один из двадцати восьми!

А вот из тех же двадцати восьми, кого я набирал в 93-м, каждую сессию таких было четыре - шесть человек. Каждую! При одном-двух отличниках и трёх-четырёх передовиках. И это при том, что курсантов стали набирать меньше, а конкурс стал здорово больше. Многие родители в те тяжёлые времена хотели убрать пацанов с улиц, помните же что тогда творилось - алкоголь, наркомания, токсикомания, подростковые банды. Да и уже попахивало чеченскими событиями. Я не хочу бросить камень в членов приёмной комиссии, ибо приехал, когда набор уже был завершён и лично не видел процесс экзаменов, но факт остаётся фактом - уровень среднего образования поступивших был на голову ниже, чем в наше время, каких-то шесть-семь лет назад. 

Вся анекдотичность ситуации заключалась в том, что, согласно обязанностей командира подразделения, прописанных в уставе внутренней службы, за учебную работу в подразделении и её результаты отвечал командир. Не преподаватель, ведущий лекции и практики, не начальник кафедры, организующий учебный процесс среди преподавателей, и определяющий методику преподавания. Командир, который даже не присутствует на занятии! Представьте ситуацию - ежегодно в масштабах училища подводили итоги семестров, т.е. дважды в год - начальник училища: лучший взвод по несению караульной службы  - №ххх старшего лейтенанта N, лучший взвод по строевой подготовке - №ххх старшего лейтенанта N, третий взвод по успеваемости с конца - №ххх старшего лейтенанта N, надо посмотреть чем занимается этот  старший лейтенант N, и не зря ли ему доверили обучение и воспитание курсантов. А следом - на сцену приглашаю преподавателя Х для вручения памятного подарка за высокие показатели в работе. А этот самый Х вёл все лекции и практики во взводе №ххх старшего лейтенанта N, а затем на экзамене поставил шесть двоек и срезал всех, кто до этого шёл на хорошо и отлично. Ирония, безусловно, но горькая.

И вот каждый вечер на самоподготовке, вместо того, чтобы учить курсантов тому, чему и должен учить командир - уставам, строевой и прочими чисто военными делами, я становился преподавателем по иностранному языку, термеху, высшей математике, сопромату. Рисовал на доске формулы, объяснял правила, сообща решали курсовые и вообще делали всю домашнюю работу. Я не скажу, что пацаны были ленивыми, хотя пинать, безусловно, приходилось. Ну а как ещё, если им по 17-19 лет?! Но самое главное, им не хватало базы, они слабо знали математику, гуманитарные науки, слабо представляли, где можно взять нужную информацию и не умели в логику. В результате командир взвода вынужден был изображать из себя преподавателя по большинству изучаемых дисциплин, тратить время, необходимое для другого и очень часто своё личное. Но это были ещё, как оказалось, цветочки.

Ягодки я наблюдал через четыре года, когда выпустил этих ребят и пришло время набирать новых. Количество набираемых курсантов ещё радикально сократилось, а конкурс вырос чуть не под десять человек на место! Казалось бы, должны поступить умненькие. Но не тут то было. Здесь наложилось два фактора. Первый - поскольку набирали мало, а количество желающих спрятать от уличных соблазнов своих деточек всё росло, то число т.н. блатных составляло где-то пятьдесят процентов от поступивших. Технология простая - находился выход на кого-то, кто имел хоть какой-то вес в училище - командир батальона, старший преподаватель, начальник кафедры, начальник отдела. Вплоть до начальника училища и его замов. Эти люди в обмен на различные материальные блага гарантировали поступление страждущего в училище независимо от уровня его знаний. Значительные материальные блага. Далее ими решался вопрос сдачи вступительных экзаменов с членами приёмной комиссии. Где-то своим авторитетом, где-то способом поделить полученные от родителей средства. В результате чадо поступало,  его "благодетель" благополучно о нём забывал, и он становился проблемой... правильно, его командира. Ибо преподаватели, как вы помните, не несли ответственность за результат обучения, а его нулевые знания не позволяли учиться от слова совсем. И при этом он не переставал быть "блатным".

Второй фактор - катастрофа со школьными знаниями даже среди тех, кто, не являясь "блатным", набрал достаточно высокий проходной балл и поступил сам. И если предыдущих курсантов приходилось натаскивать по вышке или сопромату, то этим на самоподготовке я объяснял теорему Пифагора и правила русского языка. Я совершенно не утрирую. Правдами и неправдами, иногда и с помощью финансового вспоможения тянулись они от сессии к сессии, доводя количество текущих двоечников до неприличного. А потом выпускались. Представляете себе офицера - строителя, не знающего теорему Пифагора? А я таких видел.

Отдельная песня это так называемая работа командира с преподавателем. Но это совсем другая история. Не факт, что я когда-нибудь о ней напишу, ибо она, эта работа, здорово противоречила уголовному кодексу...