Ахтунг! Немецкие железные дороги

Звонок: «Мама. Мы женимся. Ты свидетель.»
Должна все бросить и лететь на Тенерифу. 
Билеты Гриша купил.
Состыковки с поездами переслал. 

Ночью озноб. Не могу согреться.
Мой мудрый зуб сопротивляется поездке.
Так разошелся, что пришлось с ним расстаться.
С трудом отошла от наркоза. 
Еще день в запасе, чтобы в себя прийти.
 
А пару часов спустя стало ясно, что на поезд сегодня.
От платформы он отходит сразу после полуночи.
Руки в ноги и бегом... так началось мое путешествие.

Как призрак из ночи возник поезд непонятно по времени какой страны.
Не знаю, откуда, но поняла, что в Цюрих.
Немецкие часы показывали 2:32.
В вагоне никого, в следующем тоже.
Увидев проводника, встретила как родного. Хоть одна живая душа.
У меня интернет не работает и он помог определиться, когда во мы Франкфурте,
с какой платформы поезд через 10 минут, который идет через аэропорт.
Надо лишь показать билет, сказав, что опоздание.
К тому же записал все аккуратно, чтобы не перепутала.

Довольная, улеглась покемарить, но встала задолго до ожидаемого прибытия.
Появился англоговорящий пассажир. Тоже в аэропорт.
Успокоила, что все узнала. Во Франкфурте будем примерно через 40 минут.
Мой попутчик уткнулся в свой мобильный, отслеживая нашу точку передвижения.
Зачем?
Не знала, что точка эта была далеко от нашей цели и мы к ней не приближалась.

Время идет. Мы все едем. Опаздываем?
Идет по вагону другой сотрудник.
Объяснил, что Франкфурт давно проехали (?!).
До него от следующей остановки 2,5 часа.
Лучше ехать до Манхайма и дальше в аэропорт.
 
Разве мог наш поезд ночью так разогнаться?
Он что, с тормозов слетел? 
Полезли воспоминания моих столкновений с поездами.
Почему случается, что, если поезд опаздывает, то он может проехать мимо остановки
или раньше уезжает, не дождавшись другого?
Что я ожидала услышать в ответ?
Со слов проводника, он мог бы мне еще и не то рассказать...
Проблему он видел в том, что слишком много поездов (?).
Лучше не возражать.
Должна радоваться, что не в Швейцарию уехали.

Карлсруэ.
Нам на выход и бегом к другому поезду.
На платформе никого кроме одинокой фигуры.
Мой товарищ по несчастью, решил, видимо,_, что его злоключения как-то связаны со мной.
Он бросается, опережая меня, к этому человеку.
Слышит от него, что посадка по билетам, что купить их можно только через интернет
и бежит куда-то по ступенькам вниз.
Остановить его не решаюсь. Я для него теперь не авторитет.
 
Моя очередь проводить политкорректную беседу с железнодорожником.
Он, конечно, в моих бедах не виноват, но покупать билет я не собираюсь.
Эмоционально объясняю, что даже если он вызовет полицию, я сяду в этот поезд.
Кажется, я начинаю понимать, почему участились в Германии случаи нападения на работников поездов, когда те заставли отдельных несознательных граждан надевать «намордники».

Мы вдвоем в ночи и я настроена решительно.
Мой собеседник не стал рисковать и пробубнил что-то вроде, что он и не запрещал.
Села. В вагоне больше никого, а проводник скрылся за дверью.
Заглянула в щелочку. Играет на компьютере.
Громко, но вежливо попросила помочь.
Молчит. Обиделся.
Пошла по вагонам, пока не нашла живых людей, к тому же отзывчивых.
Объяснили. Успокоили, что успею. Не надо падать духом.
 
Только поезд опять опоздал.
Аэропорт. Задыхаясь, бегу из последних сил.
С информации первого терминала отправляют во второй.
Оттуда пытаются снова послать в первый.
Но теперь я стою намертво.
Прошу связаться с представителем авиакомпании.
Нет, говорят, у них нет никакой связи.
Я продолжаю приставать: «Что мне делать? К кому обращаться?»
Получаю телефон службы социальной помощи в Ганновере.
Правильно, пусть с сумасшедшими вроде меня церковь разбирается и не здесь, а как можно дальше.

Началась моя многокилометровая прогулка по аэропорту Франкфурта на Майне.
По всем его этажам и закоулкам. Кто там был, тот меня поймет.
Результаты:
Купила билет на 8 утра.
Смогла сообщить об этом Григорию (свет не без добрых людей).
Узнала, где можно не дорого и свежеприготовленное поесть, но не пошла.
Побывала во всевозможных отделениях полиции, выяснив как пройти с просроченным
внутренним паспортом. Думала, что срок у него как у заграничного в начале 2024-го закончится.
Денег с меня не взяли, но помогли.
Когда в 5 утра при регистрации меня попытались завернуть, то за мной стоял авторитет Федеральной полиции Германии и указанный ими закон, по которому просроченный внутренний паспорт можно использовать  дальше в течение года.
Нашла, где в аэропорту переночевать.
Приняла там горячий душ.
Посвежевшая спустилась с 6-го этажа (их девять), выпить горячего чаю и съесть бутерброд.

Подлетает официант ресторана:
«Милая дама, вы откуда? С такими косичками и рыжими волосами?».
«Говорите, с Нижней Саксонии? Я имел в виду, из какой страны? Казань вы мне напомнили».
 Я чуть не поперхнулась: «Я в Казани родилась».
А чтобы вопросов не возникало, добавила, что наполовину русская и украинская кровь.
Если и выгляжу не так, так это уральские финно-угорские народы виноваты.
Там мои русские предки проживали. 
Бабушка утверждала, что с местными не смешивались, но вылезло на мне.

Что тут началось! Ведь чуть ли не одной крови.
Наверняка, нагоняй за свои вопли в рабочее время получил.
Когда позже вышла снова чаю выпить, всего лишь ручкой издали помахал.
А когда расплачивалась, другой официант мне по-русски ответил.
Известность благодаря татарину получила.

Самолет вылетел вовремя.
Хотела поспать. Да не тут-то было.
Слева от меня развалился коренастый волосатый мужик.
Никаких шансов даже локоток на общий подлокотник положить.
Отодвинуть не получилось. Из породы хищников.
Пришлось по-другому разбираться.
Расслабилась.
Начала волны любви от сердца через левую руку на его руку передавать.
Чувствую, слегка растаял.
Сопротивление ослабло, а потом и вовсе открыл столик и руки свои туда сложил.
Бедняга, похоже, так и не понял, почему он весь подлокотник добровольно в чужое пользование передал.

Встречали Роза в шикарном платье и Гриша в костюме.
С ними двое мне незнакомых – Антонио и Лаура.
Я опоздала на регистрацию брака и они были свидетелями.
У Антонио меня поселили, Лаура из Венгрии тоже у него остановилась.
Позже присоединились трое музыкантов с 3-х летним ребенком.
У Антонио прибежище на острове для эзотериков со всего мира.

В остальном первый день на Тенерифе прошел почти по плану:
кафе, короткий выход к морю, оформление документов у юриста, другое кафе, праздничный пирог у Антонио, лично им приготовленный.
Меня предупредили, много не есть, может плохо стать.
Но уж больно велик был соблазн. Необыкновенно вкусный.
Да и съела всего два кусочка.

Все отправились на покой.
Я с трудом спустилась по вырубленным ступеням.
Обратно, чтобы не завалиться, возвращалась на четвереньках.
До комнаты своей я добралась.
А там все вокруг произвольно меняется.
В голове карусель и отсутствие концентрации.
Свистопляска прекратилась только под утро.

Как оказалось, пирог был не простой.
Похоже, в отличие от остальных, только я была неискушенной.
Никогда не употребляла марихуаны, а тут такое на мою бедную голову свалилось.
Теперь, если меня угощают, я интересуюсь, не отравлено ли яблочко.

Второй день прошел в поездках по горам.
Жаль, что к наслаждению от увиденной красоты примешивалась тошнота от бесконечных виражей горных дорог. Мешала в полной мере наслаждаться увиденным.

День третий – два часа для души и тела.
Оздоровительный центр с парилкой, расслаблением в морской воде, бассейном с термальной водой и разнообразными водяными массажами от ступней ног до макушки.
Ощущения непередаваемые.

На четвертый день Григорий и Роза взяли тайм-аут для себя.
Я с утра забралась с Лаурой на крышу. Медитировали на восходящее солнце.
Потом Антонио запекал огромную красную рыбину и слушали приехавших музыкантов.

На пятый день немецкая реальность напомнила о себе.
Пришло сообщение с окружного суда, что суд состоится 8 июня 2023.
Теперь только верить во все хорошее, хотя содержание наводит на размышления.
Пишут, что на моей стороне выступает адвокат Рошель-Мейнель.
Моих оппонетов защищает вся адвокатская контора Манхайма.
Со всеми там работающими мужчинами и женщинами. Прямо так и написано.
Такое респектабельное учреждение не может себе позволить, чтобы одного из лучших ее адвокатов (истца против меня и по совместительству моего пасынка) разорвал на куски такой монстр как я.
Плечом к плечу они будут сражаться до полного моего уничтожения.

Обратила внимание и на другой момент.
Окружной суд уверен, что не может быть проблем с вынесением решения.
Все просто и очевидно.
Не требуется проводить суд в полном составе.
Достаточно присутствия одной из их сотрудниц.
 
Напомнило другое решение в пользу пасынков, вынесенное без суда и реальных доказательств кроме повторяемого нарратива: «В Германию приехала за деньгами, немецкого не знала и не выучила, брак из-за денег, специально родила ребенка, оставив их отца умирать нищим, деньги спрятала и должна вернуть с процентами».

Как бы там не было, но рушатся и другие планы.
То, что суд 8 июня означает, что в Россию до этого не попасть.
Что будет потом, одному богу известно.
А документы для получения визы я уже отправила.
Тест на СПИД тоже сдала. Требовать его в посольстве РФ стали год назад.
В Германии с начала вакцинации против коронавируса растет число иммунодефицитных.

Возвращение в Германию радовало.
Впервые я почувствовала, с каким удовольствием общаюсь на немецком.
Для этого понадобилось пять дней мучений на острове с моим, ставшим пассивным, английским.
Мне охотно отвечали и с готовностью помогали.
Все шло как по маслу, пока я снова не столкнулась со скоростным поездом.
Он явно не спешил на встречу со мной, обрушив мои последующие пересадки.
На табло 5 минут опоздания, пришел на 15 минут позже, а пока ехал, еще время потерял.
При пересадке на следующий поезд меня «успокоили»:
«Пока поезда ходят. Даже смогу сегодня домой попасть».
Последним поездом? Через два часа, когда до дома 28 км?!
Вызываю такси.
Диспетчер посоветовал еще раз подойти к справочному, потребовать бумагу о задержке поезда.
С трудом, но дали. Из оплаченных за такси 50 евро, вроде бы, половину вернут.

Забегая вперед, могу сказать, что не вернули.
Немцы перфекционисты. Все продумано до мелочей.
Только время потратила.

Но не это самое главное.

Пять дней я была в другом мире.
Всего пять дней, которые изменили мое отношение к происходящему.
Я не собираюсь больше переживать до самоуничтожения собственного «Я», что решение не в мою пользу приведет к уничтожению больше тысячи художественных произведений, что я останусь без дома и меня заставят выплачивать абсолютно немыслимую сумму никогда реально не существовавших денег.

Нам не дано понять, почему те или иные испытания встречаются на нашем пути.
Но для чего-то  они нужны.
 А поскольку другой жизни не будет, надо с благодарностью принимать то, что имеем.
Это не означает сидеть сложа руки.
Понятно, что и дальше я буду делать все, чтобы сохранить созданное с моим мужем.
Но отстраненно, не пуская в свою душу.
Что касается моих пасынков, я давно их простила.
Они всегда жили в материальном измерении, не принимая и не понимая наш мир.
Считая, что он подлежит уничтожению.
Изменить их я не могу.

В чем моя вина?
В том, что родилась в другой стране?
Или в том, что делали все возможное для объединения людей через искусство?
Что создали арттерапевтическую методологию, возвращающую в творческое состояние?
Что работали с полной отдачей не только для одной страны?
Что помогали всегда и всем не зависимо от цвета кожи, вероисповедания и страны происхождения? 

Мне советовали обратиться за помощью к Эрдогану.
Говорят, кто-то из русскоязычных жаловался ему на притеснения в Германии.
Тогда уж лучше напрямую к Шольцу. Эффект будет тот же.

А при первой возможности я обязательно попаду в Россию, землю, откуда родом.
И, даст бог, когда-нибудь на Тенерифу, где есть маленький оазис нематериальных ценностей,
где важен сам человек, а не то, сколько он заплатит по счету.