Всеобщая Тотемная

А. Тойнби (1889-1975) виновен в том, что ввел в оборот термин «цивилизация». Прежний - «культурно-исторический тип» - мне нравился больше. Он находился в соответствии! В нем были заложены указания, как следует рассматривать эту сорганизованную «человеческую модель»!

Тойнби, за известную нам человеческую историю, выделил 26 «культурно-исторических типов» (цивилизаций). Из них 10 дожили до наших дней, но 8 обещают сгинуть в ближайшее время (раствориться в ценностях «западной культуры» и «американизированного образа жизни»). У всех 26 единая логика развития, все пережили прогресс духовности (религии). Последние из них цементировались не верой, не философией, а организациями (по определению – церковью).

Парад цивилизации на костях другой цивилизации – дело, нельзя сказать привычное (как к такому привыкнешь!), однако, нередкое.

"Техническое оснащение жителей тропиков выглядит гораздо беднее, чем является в действительности, той простой причиной, что в ней широчайше используются материалы растительного происхождения, и нет никакой нужды обращаться к изделиям из кости, камня и металл. Грустнейшая удручающая картина для будущих археологических изысканий! " - пишут этнографы, не рискуя применить те же утверждения к язычеству Лесной Руси (а существовала ли иная цивилизация, кроме «деревянной?), требуя материальных подтверждений от явления, по которому катком прошлось тысячелетнее властвование христианства, со всей тщательностью изничтожившее крамолу, все свидетельства, до которых могло дотянуться, сжегшее, что сжигалось, сломавшее, раздробившее на куски все, что дробилось, топившее, все что тонуло, срезавшее узоры, лики и письмена с камней, разместившее свои церкви на языческих «капищах», ибо… "свято место". Ходили? Придут! "Повеле рубити церкви и поставляти по местам идеже стояху кумири". 

И еще раз, для тех, кто не разглядел:

"ПОВЕЛЕ РУБИТИ ЦЕРКВИ И ПОСТАВЛЯТИ ПО МЕСТАМ ИДЕЖЕ СТОЯХУ КУМИРИ"!

"Не сотвори себе кумира!" Под "кумиром" (а в нашей современности почти всегда речь идет об "идоле" из числа "попсы") когда-то понималась кумара - "идол язычников", что в сказках, сочиняемых уже под влиянием христианства, характеризуется как "идолище поганое". Как они выглядели? Материальных свидетельств почти нет – «идолы» (кумары) уничтожались с ожесточением, а оставленным, чудом сохранившимся, трудно отстоять это звание - они вызывают недоумение и больше вопросов, чем ответов. И не будь их вовсе - многие бы вздохнули с облегчением. Письменные свидетельства «очевидцев», которым о них рассказали другие «очевидцы», единичны и парадоксальны.

Но оставим пока и это. Речь пойдет о другом - почему "культуру кумар" не пытаются сравнивать с достаточно хорошо известными "тотемными культурами"? Причем, что удивительно, от этого воздерживаются как сторонники, так и ярые противники язычества во всех его видах (но особенно русского - как древнего, о котором мало что известно, так и всех без разбора "современных течениях", что заявили о себе в последние десятилетия, проходя под одним обобщающим весьма-весьма удачным самоназванием - родноверцы). Чем рискуют те и эти, поставив знак равенства между тотемом и кумарой? Тем, что тотеизм нельзя однозначно счесть формой религии. Тотеизм является этикой, которая превратилась в обязательства, свидетелем которых выступает тотем. Четкие, подвергнутые ступенчатым оценкам, нормы поведения, как и везде - высшие (правильные) и низшие (неправильные). Тотем свидетель награждений за самые высшие и свидетель наказаний за самые низшие (простая похвала или порицание - находится между крайними, они обыкновенные оценочные действия, не требующие свидетельства тотема).

/Тотемы сильны и в современности. Люди платят деньги, идя в музей, и млеют, разглядывая стул (на котором сидел древний авторитет) причиной, что тот выступает «материальным свидетелем» времени и возвеличенного человека. Примите во внимание, что не мысли, не решений, а высочайшей задницы./

Тотем – охранитель, если он стоит на меже, задача его - ее охранять, никаких посторонних задач. Он не принимает подношений, его нельзя ни о чем попросить. В других случаях тотем - материальный свидетель, пусть даже это уже обработанный кусок камня или дерева, его оживляет то, что он "видел" раньше. И чем больше "он видел", тем выше его ценность (нравственная сила).

И что это значит? Первое - христианскую религию (новые нравственные нормы) занесли в места, которые в том не нуждались, ибо владели собственными и возможно лучшими этическими нормами (по крайне мере, более подходящими «лесной местности», как с современной "атеистической" точки зрения, так и - уж поверьте! - собственной). Но это оскорбительно "христианским понятиям" и христианским же историкам. Второе – возможно, у нас все-таки не было религии, а потому все эти игры в «языческих богов» - являются тем, что они есть - играми. Но это, вроде как, оскорбительно язычеству. Понятно, что исключительно современному.

Что же получается? Все не всерьез? "Уверовали", втянули (и втянулись) в то, чего не было? Вопрос веры - это вопрос жажды нравственности, справедливости (пусть и загробной). Той, которую предлагает себя настойчивей всего, той что перешла по наследству, подцепила, совпала с душевным состоянием и тут… возможны вариации. Верование акцентирует свое внимание не столько на Боге, как «пророке», сподвижниках и лучших последователях. Все они, как один, отличились в вопросах канонической нравственности (даже если прежде были крайне безнравственны). Все они заняли собственные календарные места - их расписали по дням-жилищам. Частью своих характеристик они (святые!) равны нашим тотемам, к которым можно обратиться, чего-то попросить, что-то пообещать. И просим, и обещаем… Все схоже. Исключение, в язычестве их было в сотни раз меньше, и можно было выдвигать претензии к «идолам», если те не справлялись. Откуда они, кумары, взялись?

А откуда пошло и название понятие РУССКОЙ ПРАВДЫ? Мы как-то быстро подзабыли, что общинные вопросы решались в дубовой роще под самым древним характерным деревом. Не перед богами - перед деревом-свидетелем прошлых решений! Естественно, что даже такое дерево, как его не беречь, имеет сроки жизни. Что с ним происходило потом? Скорее всего, превращалось в тотем - сперва в виде исключения, за особые "древнейшие заслуги" - ведь судить-рядить не под "живым деревом" ранее считалось невозможным. Вносилось понятие, что оно все еще живо (или намолено, по христианскому пониманию). Этот уже иссохший, потерявший ветви, уже сломленный наискось, уже просто кусок дерева (но все еще священный), которому рискнули (дело невозможное прежде!) придать более благородную форму... вот с этого момента он уже кумара - свидетель прошлых времен и осветитель тысяч и тысяч верных решений. И уже поселение возникло подле, никто не может от него отказаться (кормится присутствием - "продажей услуг"), а вот уже чьим-то волевым решением кумара отрезана от корней (вернее, те отпали), и сделан следующий шаг (опять-таки кажущийся невозможным в прежние времена) - перенос "свидетеля" в другое место, в "княжий городок", чтобы тот (не отходя от кассы) освещал решения власти. Каждый следующий случай уже нереволюционен, друидские традиции отходят в прошлое, подле этой кумары ставятся и другие "свидетели" - это естественно с расширением земель и закреплением союзов. А тот все более приукрашивается, получает рыжую (огненную) бороду и серебряные усы, обрастает штатом, его обслуживающим… Но его календарное место сохраняется и даже усиливается. Об этом отдельно…

Перунопосажение - следствие государственного переворота "черных полковников". Воины, пришедшие к власти мечом, объявили главенствующим над всеми богами "бога воинов", это естественно при переизбытке силы, желании ее продемонстрировать, выделиться (юношеских желаниях), должно быть, к тому давно все и шло. Появился лидер без комплексов. Захват полновластия с помощью воинов, на мечах "молодой дружины", дела неправедные...

«Истукан сего божества был сделан не из одного вещества. Стан был вырезан из дерева; голова вылита из серебра; а уши и усы изваяны из золота; ноги же выкованы из железа; в руке держал нечто, похожее на молнию, которую представляли вместе составленные рубины и карбункулы. Перед ним горел неугасимый пламень, за небрежение коего жрец наказывался смертью…» (с) (оставим на совести авторов)

«Исключая многие страны и города, в коих были сему богу посвящены божницы, великолепнейшая была в Киеве над Боричевым потоком, князем Владимиром воздвигнутая, или лучше украшенная. Другая не менее великолепная была в Новгороде, которая сооружена дядею его Добрынею, пожалованным им в Новгород посадником или наместником. Обе они получили свой конец по просвещении России христианством, равно как и кумиры Перуновы, и свержены киевский — в Днепр, а новгородский — в Волхов…» (с)

Но не было ли это «хазарской комбинацией» - далеко идущим расчетом? Типичная перестройка (не к ночи будь упомянута!) Спустя восемь лет, сделав положение дел невыносимым, обвиноватили "главбога", предназначив ему отвечать за свои "южные дела", объявили "нелегитимным" (неправомочным, незаконным, непризнанным "общественностью").

Простодушие русского человека вещь изумительная - это неизменная и обязательная черта его национального характера... но, быть может, она и привлекает более всего? С его национальным чувством, с тем, что оно существует, некоторые, пусть и со скрипом, готовы примириться (но не приветствовать), но национального самосознания... этого вам никогда не простят, этого ни за что не допустят - это крамола! Крамольник (а именно таково было определение русского язычника, когда-то подразумевающее, что он «молит» солнце), веря в неизменную повторяемость вещей, как восход и заход, его, солнца, «рождение» и «умирание», как приход весны и зимы, как закат человеческой жизни, как старость мудрого племени, но возникновение из него новых молодых племен, которым предстоит пройти путь сначала, был "склонен" приветствовать и чествовать солнце - знак наглядный и вечный – свидетельство присутствия бога. Гибель цивилизации и зарождение, уже на ее окраинах, новой - вещь столь же неизменная и повторяющаяся, как восход и заход солнца. И люди, навыдумывав ново-сложные обязывающие правила (религии), до поры, пока окончательно не заложат душу (считай - себя) в бетон канонов, продолжают верить и в такие простые и наглядные вещи, как постоянство восходов и закатов солнца, времен года, примеряя по собственной жизни…

К слову. Ближе к Прибалтике не только на межах, но и при больших кострах втыкался "зачур" (или "зачурмыка" - им, кстати, пугали неопрятных, не желающих мыться, детей) - вы можете видеть один из вариантов и на фото заставки.

Любопытно, что направлен был этот оберег в сторону Запада, как понимание того, что оттуда идет скверна...

(Впрочем, когда речь о Северо-Западном крае, то именно с запада по осени идут полосы худой гнилой погоды, и лишь позже, со времени, когда латгалы бросали жребий перед своими богами, чтобы те сами ответили - в чью пользу от них отказаться, жребий выпал в пользу иного понимания, и пограничье хлебнуло неприятностей досыта).

Русский – не национальность, а категория. Звание! Русских не было. Всех когда-то не было! Но вот народились (со своими кумарами) кимряки, владимирцы, суздальцы, тверитяне, муромцы, ярославцы, угличане, ростовцы, мологжане, рыбинцы, нижегородцы, арзамасцы, кинешемцы, ветлужане, холмогорцы, кадуевцы, пинежане, каргопольцы, олончане, устюжане, орловцы, брянцы, рязанцы, егорьевцы, туляки, болховитяне, хвалынцы, сызранцы, смоляне, вязьмичи, хохлы, усольцы, вятчане... Каждые со своим национальным характером, который большей частью определялся их бытом. География и соседи - вот и характер. Псковичи – скобари, так и вовсе характером поделились на северных и южных. Южные псковичи от белорусов большое влияние получили, переняли с соседства, северные пожестче будут. Еще, с каких-то туманов, образовались москвичи или москали. У каждой «руси» или «роси» (это как кому угодно) сложившееся узнаваемое лицо - линия поведения. Потом все перемешали. Петр Первый – вовсе не первый отмороженный на голову революционер (до него был князь Владимир), но после него столь же масштабных дел удалось сотворить только советской власти.

Русские - это не национальность, а звание, это продукт котла, который когда-то бурлил, что размешали и разогрели силком, сейчас он остывает, и что с этого блюда сварганилось - никто не знает, меньше всего сами русские. Это общность, которую когда-то пытались называть - советский народ, еще раньше - славяне.

Одно ясно, родовые тотемы пошли в костер ради и во имя одного всеобщего. Но куда он делся? Ума не приложу…