Великий финский подданный Илья Мурамец и естественность богатырства для русского человека

Случается, что инфо-вещи современности переплетаются, цепляются одна за другую и выволакивают скарб, который не замечали. И не нужно семью пятками в лоб, чтобы понять, что Илья Муромец принадлежал не «киевскому», а финскому племени. Для начала глянем сюда: "Му́рома - финно-угорское, либо балтское племя, которое с середины I тысячелетия нашей эры жило в нижнем течении Оки в окрестностях города Муром..."

На основании этого город Муром не так давно выдал свидетельство о рождении на Илью МУРОМЦА. Должно быть – копию, должно быть – его «тени», по личному ее требованию (иначе выглядит незаконно и уж очень по-язычески).

Немножко запоздали. Киев обнаружил возле себя деревеньку с тем же названием, и прописал героя в свою «бессмертную роту». Логично. Ибо - «по месту службы».

Но вот только Илья Муромец был контрактником, а точнее наемником. И большую часть времени провел на службе Византии, что опять же мало кому известно. («Варанга»! Так называлось то подразделение, но это, понятно, опять случайное – см. заметку «Иду на ВА».) А значит, должны бы и сегодняшние турки на что-то претендовать – прилепить табличку к стене, которую он охранял (повысив тем самым нашу турпосещаемость святых мест шопинга). Вот только турки не в курсе, а финнам все равно, следа в финском он фольклоре не оставил. А должен был, сохрани то маленькое племя (мурома) свои корни, не растворись в нашей среде.

Но и не Муромец он, а МУРАВЕЦ – это изначальное. Смотрим по первым изданиям былин (достаточно глянуть "Русский богатырский эпос" - Лобода, изд. 1896, а также "Очерки русской народной словесности" в 2-х томах, изд. Сабашниковых, 1916-1919) Он - Муровец, Муравец, Муровлин, Муравлин, Муровленин… – так по первоисточникам. В прозвище прослеживается «ра» и «ва», и это в корне все меняет. «Мурава» - трава, «муравец» - муравей.

(Отмечу, что прозвища, как характеристика от обратного, встречаются довольно часто, и даже в нашем подразделении разведчик, носивший прозвище "Малыш", был детинушкой, каких поискать.)

Как ни крутись, кому бы ни принадлежал, должен был называться прозвищем; по происхождению ли, названию племени, касты, на край - местности, - как это было принято среди "наемников". А значит - Илья-Мурава, Илья Муравлин, Илья Муровский... все едино.

"Мурава" - хорошее самоназвание (чаще в истории мы знаем племена не по самоназваниям, а прозвищами, данными соседями, а они бывают уничижительными) – ироничное и уважительное (равно "трава-мурава", равно люди-муравьи, такие же работоспособные). Какие-либо изменения в названиях, их замещения, происходят никак не желанием племен.

Славянская колонизация в лесных пространствах восточной Европы происходила на землях, занятых, главным образом, финскими племенами (точнее - угро-финскими). Так называемое, "подмосковье" - их национальные земли. Просто мы их чуток отжали, и продолжали отжимать все дальше и дальше, а они не сопротивлялись (ЧУДЬ, одним словом) до самого 1939 года (Финской).

Впрочем, весь тот былинный героический эпос относится не к татарскому периоду, а к ХАЗАРСКОМУ (случилось на порядок раньше). Князь Владимир здесь - никаким боком. Ну, а Москвы так и вовсе не было.

Речь о том, что Илья Муромец, которого народная поэзия уже сливала с церковным Ильей-Пророком (громовержцем), а со временем наверняка бы перестала различать (вознося первого и принижая «заземляя» второго), обладал в полной мере всеми теми качествами, что читаются в прозвище Сварга (бога языческого). Первое - черпал силу с Матушки-Сырой-Земли – «ВА»! Согласно былинному, был крестьянский сын, а значит - человеком от земли изначально (пахарь!). Отсидев сиднем 33 года, встал, пошел, и уже не останавливался, пока не сделал более чем какой-любо другой из богатырей эпоса - определенно мужское «ГА»! Имя-характеристика СВАРГА (буквально: земля-солнце-путь") на него надевается как нельзя лучше.

Календарное местоположение утверждено. Не менялось, не оспаривалось. 2 августа! Или вы думаете, что дату выброски «первого массового парашютного десанта» оставили на дело случая? Это древнейший воинский день. Или делом случая оказалось, что первого в мире космонавта запустили в космос аккурат на день (так совпало?) «Вознесенья Господня»? Или что 8 марта (день нашей БЕРЕГИНИ) случайно приурочился к «женскому дню», хождением какой-то там Клары Цеткин?

Так или иначе, но речь… О естественности богатырства для РУССКОГО человека.

Известно, что наш русский Рахдай, с каких-то снов сегодня уже позабытый (ибо был язычником), ходил в одиночку на 300 воинов, которые, быть может, и не были душой, да навыками спартанцами, но всяк раз оказывались побиваемы и разогнаны по буеракам. Да ладно, пусть даже не 300, и это понятная погрешность восторженного народного летописца, пусть 30, но сущей разницы-то и здесь нет. Если способен побить 30, то вполне способен побить и 300 – это вопрос выносливости. А если способен справиться с 3-мя, то справишься с 10-ю и 30-ю – это вопрос опыта, практики и той же выносливости. Богатыри в то время были практикующими воинами. И богатырство основывалось не на одной физической силе – это просто была одна из составляющих, далеко не главная. И одно дело легкая шпажонка Сирано, которой можно махать без устали, другое – русский меч, кистень или булава.

И мысли, а не посыпать ли «оппонентам» мелку на головы, чтобы она оно... того самого… не соскальзывала, вполне вероятны. В былинах вбивали в мать-сыру-землю по колени (и более, если былина была хорошая) - кто зна! – если голова крепка, да на наших варажьих болотах дело было, можно даже и поискать тех вбитых – сколько их понагатили. Почему бы нет? Это переводит сказку в сказание, а сказание в быль. Но былины и так основаны на былях. Это рунами, резами, да узлами передавали событие-канву, а изустные рассказчики сохраняли и умножали все прелести: возможные и невозможные.

Русы, вне сомнения, знали больше. Пытались достичь, снимая доспехи, отказывались от защиты, что теснит тело и дух, оголялись по пояс, принимали как бой последний, радуясь ему, и уже ничем себя не ограничивая – никакими заботами прошлого или будущего… Или мы не русы?

Сто или даже триста на одного? Никак не удивительно. Завоевание России татаро-монголами примерно это собой и представляло. Не всем быть Ильями Муромцами, но историей нам оставлена память о не сдавшемся Козельске – «злом городе», когда малое число его защитников заставило застрять под ним многие тысячи – это наши Фермопилы, и сколь только в известной «ближней истории» их поразбросано! - но вам скорее расскажут про «злодеяния Ивана Грозного» при взятии Новгорода, города русского, забыв, что там всенародным вече, а значит - всеобщим согласием, была совершена измена России, жители его, презрев веру и долг, всем скопом и землями русскими решили податься под крыло Литвы. И что деяние Грозного было не более грозным, чем принято к подобным случаям, а представляло наведение «конституционного порядка», безусловно «царского разлива», но и методами устрашения в то время повсеместными.

Понятно, что забыли Рахдая, но вряд ли вспомнят и Коловрата, который придя к Рязани, застав сожженный город и убитых его жителей, не устрашился, а напротив, кинулся с малой своей дружиной вслед татарам, ибо не может русский человек жить без отмщения, и лучше смерть в бою, чем жизнь в опозорище.

«Когда же мечи свои притупились, хватали мечи татарские и бились снова…» /сказание о последнем бое Евпатия Коловрата/

Никогда уже не узнаем, сколько подобного случилось в 1941 году, когда враг, понимая, что его промедление также и смерть ему, рвался вперед, стараясь захватить как можно больше и сломить тем волю к сопротивлению. А потом откатывались назад - не вышло из Гитлера ни Македонского, ни царя Леонида, но Македонский не воевал с русами, а иначе огреб бы по полной, а против Леонида сами бы не пошли, ибо нечестно.

Человеку, вооруженному шпажной спицей, едва ли стоит спорить с человеком вооруженным навозными вилами. Французские фехтовальщики выигрывали у русских дворян, когда вынуждали сражаться по собственным правилам, но проигрывали русским крестьянам, более здоровым на голову, искренне непонимающим, почему они должны глупить?

По правилам? Каким таким правилам? Чьим? Цивилизованным? Кто сказал, что это у вас цивилизация? Да тут и по любому. Здесь РОССИЯ! И там она, на каждом пятачке этой круглой земли, где стоит русский человек, а значит, и русский характер.

Миру вечно навязывают правила: последними - правила США, но крестьяне, «крестьяне на голову», есть в каждой стране. Отсюда недоумение, и неполная победа партии «французов».

Человек живет подражаниями, выбирая достойные себя. Случается, такими подражаниями меняются, продлевая жизнь свою, целые племена... Племя русов, погибнувшее ли, растворившееся в крови других народов, обессмертило себя тем, что яркостью характера, обычаями своими, заставило племена, с которыми когда-то соприкоснулось, подражать себе и с гордостью называть себя русами - русскими.

"Приведение охраняло Запад, - пишет историк и тут же противоречит сам себе: - Так сильные Вожди Ханские, Ногай и Телебуга, в 1285 году предприняв совершенно разрушить Венгерскую Державу и взяв с собой Князей Галицких, наполнили стремнины Карпатские трупами своих воинов, поскольку Русские были для них худыми путеводителями: где надлежало идти три дня, там Монголы скитались месяц; сделался голод, мор, и Телебуга возвратился (так пишет летописец) пеш, с одной женой и кобылой...", спасая лишь, согласно кочевно-мародерской философии того времени - "мужчина должен жить ради трех вещей: есть мясо, сидеть на мясе и втыкать мясо в мясо" - самое ценное - собственное мясцо...

Любопытно не спасение Хана, а то что, едва ли не за 400 лет до подвига Сусанина (чей подвиг проституцией историков объявлен несуществующим), группа, внедрившаяся в войско, осуществила операцию по канонам спецподразделений - "максимальный урон минимальными средствами". Так приведение ли охранило Запад?

Учебник истории избирателен, но избирательность его составляют люди. Сколь подвигов равных подвигу спартанцев, погибших под Фермопилами, в русской истории? Несть им числа! Сколько безвестных, стоящих над честолюбием, выполняющих то, что ДОЛЖНО, так и не отправивших гонцов с поручением: "иди и скажи нашему народу, что мы умерли сражаясь"...

Сколько лет существует Россия, столь лет и ее иррегулярным войскам, которые собираются не по призыву, а по долгу. Опять же "варага" - Вязовские Кровинушки, мужики деревень Новое Кстово, Пятчиха, Голенища, да Копнино, не все сплошь фамилией Голенищевы, да Копнинские, а и Лупины, Рыболовкины, Байковы, да Алексеевы, в 1941 году, так и не дождавшись повесток, которые в общей неразберихе отступления просто не успели выписать и разослать, почесав загривки, зарезали скот, наготовили солонину, погрузили бочки на телеги, бросили туда же мешки с ржаными сухарями, что принято было держать в избах на всякий-який, запрягли и пошли искать собственный фронт. Погибли как один. Где? Когда? Как? Тому истории нет - вестника не прислали, нужны были все, чай не Фермопилы! Так кто они были?.. Русы! Порубежники! Староверы! Варага! Почитай здесь все вместе; и вера, и национальность.

На ершах щуки давятся. И когда кажется, что нет возможности победить в войне, но знали, что она, начавшаяся не с тебя, будет продолжаться и после твоей смерти, потому победи в своей, и знай есть кому победить в множестве собственных маленьких, где каждому свой бой, и не знает соседа, но знает, что такой есть и тоже бьется…

«История народа принадлежит их государям!» - утверждал Карамзин, и российские историки, как один, с ним соглашались.

Но вот появились Иван Забелин со своим - «воздействие природы на характер», выделением двух расходящихся русских характеров; «южного» (Киевского и Московского) и «северного» (Псковского, Новгородского, Вятского и др.) и причинах подчинения северного южному. Лев Гумилев, не поминая предтечу, это подтвердил, расширил, перенес на весь мир, назвав своей «ландшафтной теорией», а причины побед одних над другими растолковал «пассионарностью», что спорно. Помянем и умницу Вадима Кожинова, от чьих работ у либералов тут же начинается несварение, а от мысли, что возможно историческое возвращение вождя по типу Сталина, понос…

А что? Сталин не богатырь? Или он не легенда? При том потоке мути, которым стремятся залить нашу историю, при недостатке точной информации, она в высшей степени становится предметом веры. Поелику… - «Примеры предков обязывают!»

Остается изыскивать легенды и в них верить. Равно эти легенды «творить», облагораживать. Легенды крепче веры, в них нет канонов, – фундамент их собственная логика каждого человека, способного верить, что «так оно и было на самом деле».

Легенда – это событие утерявшее материальные доказательства. Легенды сложны оболганию. Им не нужно ложе фактов, на котором будут насиловать всякую правду. Коммунизм, Сталин, в какой-то мере уже и социализм – сегодня уже легенды, но еще не миф.

"Ледовое побоище", "Поле Куликово", "Защита Троице-Сергиева монастыря и Брестской крепости", "Панфиловцы, Александры Матросовы, Голиковы..." - истины вне фактов. Оные более подвигу не нужны. Ибо, чем далее, тем более и более правит события и вступает в полные свои права Легенда.

Чем определяется самобытность народов и народностей? Созданием обычаев и сохранением легенд. Обычаев придерживаются, в легенды верят. И когда "обыкновение", когда сам быт, сама естественность жизни, превращаются в легенду, можно сказать, что дела случились необыкновенные.

Мы – вандалы! В самом деле, без прикрас (не в нарицательном значении этого слова и не в контексте сказанного). И у стен развращенного Рима, который был предназначен сносу на тех же основаниях, по которым признается божья правомочность уничтожения Садома и Гоморры, выкрикивали не имя собственного племени, как ошибочно поняли сами римляне, а позже записали историки. В нас кровь и боги угро-финских племен, племен балтийских, прочих лесных и побережных – коим нет числа, всей великой русской равнины и гор, ее опоясывающих...

Миф – это легенда, утратившая остатки достоверности. Мифы бывают прогрессивные и регрессивные, то есть полезные движению или нет (направляющие его в ложную сторону). Страх перед тем, что обвинят в мифологии, неоправдан.

Так случилось, что люди наполняют значением поступки других людей. Те, кто способен на Поступок, об этом значении не думают. Что норма той Великой Войны, чьи шрамы не заросли до сих пор, в чем ее исключение? Разведчик, переползающий по тонкому льду в тыл противника, проломив лед, не сопротивлялся, тонул молча, чтобы не выдать остальных… Санитарка, во время боя выносившая раненых, сама раненая осколками, перебившими ей ноги, кричала остальным: «Кто может, подползай ко мне – перевяжу!»… Человек, у которого расстреляли сына, совершив немыслимое, носил его на собственных окровавленных руках, показывая на трупы убитых им немцев: «Вот они твои обидчики! Вот они! Смотри!»…

Человек растет и воспитывается подражанием. Это может быть подражание отдельных людей отдельным людям, и подражание народов народам. Государство, если оно здорово, либо стремится к этому, отыскивает и выявляет примеры годные для подражания, являющиеся для всех ориентирами и опорой. Государство сдавшееся, находящееся в зависимости, кажет своим гражданам то, что диктуют захватившие над ним власть, боящиеся, что оно окрепнет примерами здоровыми и найдет опору в историях собственной славы… осмелится на богатырство.