Профессор Станислав Белень: Преданная память

Польский профессор рассуждает об украинском национализме.

После распада Советского Союза и создания украинского государства, казалось, что наконец-то пора оправиться от исторической травмы.

Казалось, что польское общество, которое так последовательно требовало исторической правды, сможет не только примириться с немецкими и советскими преступлениями, но и получит моральное удовлетворение за преступления, совершенные украинскими националистами под знаменем ОУН и Украинской повстанческой армии. К сожалению, этого не произошло, и травма от жестоких преступлений геноцида (genocidium atrox) жива до сих пор. Она является предметом честного осмысления лишь немногих историков. Неправильно же то, что "официальной" историографией придается идеологический оттенок и навязывается "политкорректность", чтобы не раздражать украинскую сторону.

Украинское государство до сих пор не признает правды о преступлениях на Волыни и в восточной части Малой Польши. Жаль, что вопрос об этих преступлениях против польского гражданского населения стал заложником так называемого стратегического партнерства Польши с Украиной. Память о тех трагических событиях была принесена в жертву на алтарь польско-украинского "сговора". Парадоксом польской политики является "избирательный" и крайне сдержанный подход к преступлениям против беззащитных поляков на Востоке. Из-за искусственно созданной "солидарности" с новой Украиной преступления на Волыни так и не были осуждены. Польша, размахивая лозунгом "стратегического партнерства пыталась этими "волшебными" пассами прогнать прочь возникающие сомнения и вопросы. Идей, как выстроить нынешние и будущие взаимоотношения на основе взаимности, с одновременной переоценкой общей болезненной истории, не нашлось. Не было понимания того, что нерешенные исторические проблемы будут расти вопреки воле политиков и приводить к самым разным эксцессам.

Виляние вокруг Волыни польской стороны свидетельствует о дезориентации и бессилии дипломатии и оппортунизме сменявших друг друга правящих элит (от левых до правых), которые на протяжении трех десятилетий после создания новой Украины не могли сформулировать четкий запрос на решение данной проблемы украинской стороной. Как видно спустя годы, это была самоуверенная и иррациональная политика, которая обернулась против самой Польши. Ведь за прошедшее время Украина успела создать сильную необандеровскую идентичность (в отличие от постсоветской), и теперь должно произойти настоящее чудо, чтобы правящие кланы Украины уступили в этом вопросе.

Немногие наблюдатели уже давно указали на источники ошибочного диагноза идеологических обоснований украинского рецепта нового государства. Якобы из-за недостатка традиций независимости Украине не оставалось ничего другого, как реабилитировать убийц Украинской повстанческой армии (УПА), поскольку только они боролись за независимость. Это абсолютная неправда.

Украина не выросла из УПА

Краковский философ Бронислав Лаговский много лет назад справедливо заметил, что "сегодняшняя независимая Украина выросла не из УПА, а из Украинской Советской Социалистической Республики, которая получила независимость в результате заключения Беловежского соглашения. Ельцин, а не Бандера, дал Украине независимость". Именно команда Виктора Ющенко в сотрудничестве с американскими агентами в Киеве создала ложную легитимность украинской государственности (зачастую основанную на мифах, а не на фактах), которую польские власти восприняли без тени сомнений. И правые, и левые в Польше заблуждаются, считая, что некий "стратегический союз" с Украиной необходим, поскольку он защитит нас от России.

Сейчас мы наблюдаем трагические последствия этого лицемерного нарратива и поддержки украинского "фронтового" государства. По собственному желанию и в результате своей безграничной глупости власть имущие подвергают Польшу, а точнее ни в чем не повинных ее граждан, к непредсказуемому военному столкновению с Россией. Президент Дуда сравнивает Россию с "диким животным", пожирающим "человеческую плоть" ("а когда дикое животное пожирает человека, его нужно просто выследить и пристрелить, потому что оно привыкает есть человеческую плоть"), и это вызывает у меня глубокое возмущение. Должен признаться, что, будучи в течение многих десятилетий внешнеполитическим обозревателем и исследователем международных отношений, я не встречал ничего подобного в риторике даже самых заклятых врагов. Какова цель этой "риторической войны"? Если это одно из проявлений "высокой напряженности" между Варшавой и Москвой, то стоит задаться вопросом, каким будет следующий шаг, ведь словесной пикировкой такая напряженность обычно не заканчивается?

Польские политики должны понимать, что украинские власти получают колоссальную идеологическую, материальную и политическую поддержку от украинской диаспоры, особенно заокеанской (США и Канада). Украинские лоббисты во всем мире твердо придерживаются той версии истории, которая отрицает преступления фашистских военных формирований. Напротив, они делают участников преступных националистических отрядов времен Второй мировой войны народными героями, которым полагаются самые высокие почести. Героизация современной истории, в том числе и в условиях продолжающейся войны, привела к тому, что с помощью умелых манипуляций и пропаганды распространилось убеждение, что все народы "свободного" Запада обязаны украинцам за их мужество и самопожертвование в защите от "русских варваров". Позорные бандеровские преступления прикрываются "сакральностью" оборонительной войны.

В проукраинских кругах широко распространено мнение, что конфликт на Украине - неподходящее время для пересмотра исторических ошибок. В основе такой позиции лежит ложное убеждение, что в морально-психологическом плане это пойдет во вред Украине, обнажит ее слабости. Между тем, нет лучших или худших времен, чтобы рассказать правду о преступлениях, совершенных в прошлом.

Наивно со стороны польских властей ожидать, что после окончания войны Украина изменит свою "историческую политику". Наоборот, она еще больше укрепится в своих лицемерных убеждениях и усилит свою непримиримость. Как государство-победитель, она может стать более высокомерной и самоуверенной, отстаивая свою необандеровскую идентичность на поле боя. В случае ее поражения или погружения в полный хаос и крах всем уже будет не до того, чтобы заниматься восстановлением исторической справедливости. Напротив, начнется расплата за ошибки, допущенные в ходе этой бессмысленной войны, разрушившей украинское государство.

В циничной интерпретации киевского правительства война - это своего рода средство выживания. Без щедрой помощи извне украинское государство было бы вынуждено объявить о своем банкротстве. Война также является средством мобилизации и консолидации общества (за исключением граждан, бежавших от войны за границу), которое во имя формирования своей национальной идентичности готово строить будущее на основе устойчивой враждебности к своему крупнейшему соседу. Между тем хорошо известно, что война хороша для маскировки "великого обмана", маска для больших интересов, прибыли западной военной машины, финансистов, олигархии. Как только их требования будут удовлетворены, судьба Украины отойдет на второй план.

Мы все согласны с тем, что в польском обществе нет места антиукраинским настроениям, но это не означает отказа от честного признания трагической истории. Преступников надо называть преступниками. Не надо делать вид, что есть более важные дела. Защита Украины не исключает требования уважать правду. А высшие представители польского государства должны проявлять больше чуткости и смирения по отношению к своим соотечественникам, а не самодовольство и высокомерие, постыдного раболепия и фактического бессилия перед киевскими властями. В случае нехватки навыков им следует обращаться за советом к тем, кто мудрее их самих. Власть предержащих не вечна, и после трагических ошибок наступит время для общественного осуждения вредных для польских национальных интересов взглядов.

Спонтанная помощь беженцам с Украины и огромные суммы безвозмездной и добровольной, нигде не зарегистрированной и никем не регулируемой помощи не гарантируют Польше и полякам ответной реакции. Об этом, в частности, свидетельствует реакция официального Киева на проблемы с транзитом зерна или расходами на содержание беженцев.

Люди без истории

Кто-то заметил, что вместе с мигрантами перемещается и их память. Было бы чрезвычайно интересно исследовать, какую историческую память об украинско-польских отношениях привезли с собой граждане Украины, бежавшие в Польшу от нищеты, хаоса и войны. Осознавали ли они, перебираясь в соседнюю страну, возможный диссонанс с памятью о "соседском геноциде", совершенном их предками, подобного которому история еще не знала?

С другой стороны, что делается для беженцев в Польше, чтобы показать им польскую точку зрения на старые исторические раны, в дополнение к многочисленным проявлениям гостеприимства и сочувствия? Разумеется, необходимо учитывать различную восприимчивость этих людей к данной теме, тем более что зачастую приезжие лишены элементарных знаний ("люди без истории") или настолько обработаны пропагандой, что в их представлениях о прошлом не остается места для критического осмысления. Импульсивный в своих речах министр образования и науки Польши должен что-то сказать по этому поводу. Ничего не слышно и о программах интеграции или тем более ассимиляции, которые включали бы элементы исторического образования, способствующие самоидентификации украинцев, временно и постоянно проживающих в Польше.

Смена поколений и увеличение временной дистанции, безусловно, способствуют избирательному восприятию прошлого, вытесняя из памяти травмирующего или "неудобного" с сегодняшней точки зрения опыта. Это также может быть результатом сознательной или даже циничной "исторической политики", направленной на "моделирование" коллективной памяти в соответствии с текущими политическими потребностями.

Различия в восприимчивости к преступлениям украинского бандеризма зависит не только от различных стратегий двух сторон. Совершенно очевидно, что поляки, особенно потомки жертв "волынской резни", по понятным причинам стремятся к "абсолютизации памяти", в то время как украинская сторона настаивает на релятивистской версии истории. Этот пример подтверждает вывод Мориса Хальбвакса в его работе "Социальные рамки памяти" (1925).

Общеизвестно, что предпосылкой хороших польско-украинских отношений является примирение на уровне народов, а не просто "братание" между политически близкими правительствами. В демократической стране государственные интересы не тождественны узким интересам правящего класса. Понятие государственных интересов включает в себя права нации и общества, которые призвана защищать демократически выбранная власть. В этом контексте геноцид должен быть назван своим именем, иначе несправедливость никогда не будет забыта или прощена. Пока же польские политики хранят трусливое молчание по вопросам, имеющим кардинальное значение для сотрудничества с Украиной, которое принесет результат только в том случае, если будет основано на правде. "С партнером нужно говорить, нужно знать, как говорить и о чем говорить" (Ян Видацкий). Невозможно построить прочные и добрососедские отношения, не выстроив идентичность, приемлемую для каждой стороны.

Украинский риск

"Стратегическое" мышление (т.е. дальновидное, основанное на оптимизации политического выбора) обязывает польских политиков просчитывать риски, связанные с украинским соседством. Этот риск связан не только с последствиями продолжающейся войны, но и с формированием на Украине гибридного политического режима с характером военной диктатуры, поддерживаемого кланами олигархов - главных бенефициаров конфликта. В сегодняшних условиях никто ни на Востоке, ни на Западе, ни тем более в Польше не в состоянии гарантировать быстрое возвращение этой страны к "нормальной жизни". То есть к восстановлению верховенства закона, искоренению коррупции, восстановлению политического плюрализма и уважения гражданских свобод.

Еще не смолкли орудия, а западные корпорации уже подсчитывают прибыли от запланированного восстановления разрушенной страны. Под контролем богатейших покровителей Киев уже заключил выгодные для западного бизнеса контракты. Но что насчет "политической реабилитацией", призванной избавить Украину от шовинизма и расизма, чтобы беженцы со всех направлений, включая Россию, могли спокойно вернуться домой? Есть ли у Украины программа социального перевоспитания на послевоенный период? Кто из украинцев готовится к "мирному сосуществованию" с Россией, а кто скорее за втягивание в глобальный конфликт не только Польши и Прибалтики, но и всей Европы вместе с НАТО, чтобы "окончательно" разобраться с "москалями"?

"Украинский риск" возрастает еще больше, если рассматривать его через призму безрассудной поддержки польским истеблишментом (слева направо) интеграционных устремлений Украины в Европейский Союз и НАТО. Любой трезвомыслящий наблюдатель уже понимает, что Украина с ее решимостью, наглостью и ресурсами будет представлять собой не только вызов, но и угрозу интересам более слабых государств-членов этих организаций. Кто-нибудь в Польше, в правительстве или в оппозиции, сделал адекватные расчеты того, каким будет будущее польского сельского хозяйства, например, при условии поступления более дешевого зерна, мяса, фруктов и консервов из Украины? Не является ли это экзистенциальной угрозой для той части польских граждан и их семей, для тех, кто нас "кормит"?

Нет никакого сомнения в том, прославление героев украинского националистического движения, в том числе Степана Бандеры, является провалом политики "примирения" между Польшей и Украиной. Нации формируют свою идентичность, обращаясь к своему историческому наследию. Роль политиков и государственных деятелей заключается в том, чтобы указать на те исторические фигуры, которые могут придать этой идентичности патриотический дух и символику. Президент Украины Виктор Ющенко, возводя Степана Бандеру в ранг национального героя, должен был учитывать реакцию поляков на этот поступок. Сменявшие друг друга президенты Украины так и не смогли эффективно обратить вспять его ошибочную политику. Речь идет не об обиде, а об уважении к партнеру, который по-другому воспринимает исторических деятелей украинского национального движения. Сегодня народы уже не замкнуты в границах своих государств, они общаются и учатся друг у друга. Не говоря уже о том, что, если случается беда, они массово бегут к своему уступчивому и наивному соседу и устраивают свою жизнь на его территории.

Предположение польского правительства о том, что Украину следует поддерживать безоговорочно, т.е. независимо от того, удалось ли достичь компромиссной и приемлемой для каждой из сторон договоренности относительно общей истории, ошибочно. Неверно и то, что геополитика и стратегические интересы важнее чувства исторической справедливости. Такой детерминизм игнорирует самое ценное в людях - чувство собственного достоинства и чести. Никакие преступления не могут быть оправданы политическими интересами, поскольку они рано или поздно показывают свое циничное лицо. Кстати, такую бескомпромиссную позицию по отношению к нацистским и сталинским преступлениям справедливо занимает Польша. Так почему же для преступлений украинских националистов и фашистов должно быть сделано исключение?

Польские условия

"Инвестирование" в Украину должно означать выполнение условий для примирения с ее трагическим прошлым. Поляки, особенно бывшие жители восточного пограничья и их потомки, имеют право на признание исторической правды о геноциде на Волыни и в восточной части Малой Польши, на достойные захоронения и память о жертвах в виде братских могил или кладбищенских памятников. Украина заслуживает разумной поддержки своих европейских политических устремлений, модернизации страны и проведения реформ, но не любой ценой. Взаимная неприязнь и враждебность не будут устранены, если проводить политику, основанную на оппортунизме, неправильном толковании, уходе от неудобных тем и замалчивании трагической истории обоих народов.

Вместо неуместной полемики с легендарным священником и бескомпромиссным защитником правды о Волыни Тадеушем Исаковичем-Залесским польские политики и дипломаты должны выработать "минимальные требования" для "европеизации" Украины на форуме Европейского Союза. Если она хочет принадлежать к этому западному сообществу, то кому, как не польским властям, настаивать на том, чтобы среди них не было места культу бандеровско-фашистской традиции (вся позорная символика и лживый нарратив должны быть запрещены!).

Уважение к памяти жертв погромов на Волыни и в Восточной Малой Польше, а также незаживающая рана их потомков требуют от президента и правительства Польши честной рефлексии и критического осмысления своей подчиненной и служебной позиции в отношении киевских властей. Любая власть в Варшаве, независимо от того, какие партии составляют правительственное большинство, должна занять позицию благоразумия и исходить из далеко идущих расчетов, что партнером Польши является "честное" украинское государство, а не правые националистические формирования, восходящие к криминальным традициям. А может быть, они тоже мечтают о Великой Украине за счет польских земель? Внешняя политика должна ориентироваться на государство, а не на отдельных его политиков, которые, благодаря своей воинственной позиции по отношению к Москве, пользуются особой поддержкой и уважением польского правительства.

Бронислав Лаговский в свое время справедливо писал, что "если бы польские власти и СМИ ответственно и серьезно взялись за роль защитника Украины в Европе, они бы использовали все искусство убеждения (и пропаганды, на что Польша действительно способна), а также дипломатию и другие имеющиеся в их распоряжении средства, чтобы постепенно отучить украинцев от идеализации фашистских организаций, преступных в самом прямом смысле, обвиняемых в убийстве 30 тыс. украинцев, если мы больше не хотим говорить о поляках и евреях. Однако полякам приходится добавлять русофобию ко всему, что они делают в политике, и из-за этого исторического увечья формирование новой украинской национальной идентичности на основе традиции ОУН-УПА показалось им наиболее желательным".

Кому же призывать к рассудительности, когда ни одна из основных политических сил не выдвигает на предстоящих парламентских выборах смелой и рациональной альтернативы по украинскому вопросу?

Перевод с сайта myslpolska

Prof. Stanisław Bieleń: Pamięć zdradzona