Может ли «маленький человек» победить фашизм⁠⁠

В программном докладе С.Е. Кургиняна на конференции движения «Суть времени» среди прочего (ряда важных политических и идеологических вопросов) обсуждались две важнейшие антропологические проблемы, вокруг которых и будет идти ближайшие десятилетия мировой исторический процесс.

Первая проблема - проблема "маленького человека".
Для пояснения того, кто такой маленький, а кто большой человек С.Е. Кургинян привел цитату из книги Толстого "Хождение по мукам" - разговор Рощина с матросом Чугаем.
Контекст разговора такой. Белый офицер Рощин из добрармии Деникина оказался в окружении Махно. К Махно приезжает уполномоченный от большевиков - матрос Чугай - договариваться о совместном штурме города. Махно соглашается и вместе с Чугаем посылает в город Рощина как военного специалиста, - готовить штурм. А также - своего контрразведчика - Леву Задова. Задов и Рощин вступают в конфликт, Чугай их растаскивает.
После - говорит с Рощиным по-душам. Хочет понять кто это и можно ли на него положиться. Вот эта сцена в хорошо снятом советском фильме.

На чем договариваться друг с другом большевику и офицеру добрармии? Договариваются они на этом понимании различия между большим и маленьким человеком, что маленьким быть невыносимо.

В важном для текущего исторического процесса контексте проблему маленького человека обсуждает психоаналитик Бруно Беттельгельм в своей книге "Просвещенное сердце". Несколько евреев-психоаналитиков попали в гитлеровские концлагеря и смогли оттуда выйти. Наиболее известен и наибольший вклад в проблему понимания человека внес Виктор Франкл. Но Франкл писал научные работы, а Беттельгельм больше описывал живой опыт.

Описывал он следующее. Цель концлагеря была в том, чтобы сломать человека, сделать так чтобы он согласился с тем, что он маленький человек. Беттельгельм описывает как это делалось. И то, как иногда в уже сломленных людях просыпался большой человек.
Если не ошибаюсь, в этой книге Беттельгельм описывает как уже сломленную женщину - балерину. Ее заставили танцевать голой. Но во время танца в ней проснулся этот большой человек, она вспомнила кто она. И внутренне ожив, она сумела во время танца выхватить пистолет у эсесовца и даже кого-то из них убить.

Как психоаналитик и социолог, Беттельгельм на пальцах показывает, что если все люди в обществе будут маленькими (а если нет большого человека - нет в том числе внутренних моральных норм), то единственный способ управлять таким обществом - тоталитарная супердиктатура. И чем меньше люди - тем более свирепой должна быть диктатура.

Мы живем в обществе культа малого человека. Как там писал Багрицкий, "Под окнами тот же скопческий вид, тот же кошачий и детский мир, ... которому голосом сковород напоминать о себе дано. Напоминать: «Подремли, пока. Правильно в мире. Усни, сынок»".

Внутренних норм нет. А деструктивные возможности у человека в современном мире очень большие.

Во время ковида я пытал всех знакомых микробиологов: "Можешь ли ты в прицнипе сделать что-то такое как вирус ковида?" Усредненный ответ: "В принципе могу, но если начну делать - меня быстро засекут: нужны реактивы и т.д. Если делать вместе с начальником лаборатории - то наверное сможем".
Ладно, в России лабораторий мало, их можно контролировать. А на Западе как?
Я думаю, что во многом поэтому на Западе неприлично не ходить к психоаналитику регулярно (условно - раз в неделю).

Не ходишь - значит ты опасный люмпен, что-то вроде алкоголика у нас. А уж психоаналитик разберется - собираешься ли ты делать что-то деструктивное или тебе как и любому норрмальному человеку нужны лишь Sex & Drugs & Rock & Roll.

И этот подход можно понять: как ты по-другому будешь контролировать чертову прорву этих ученых которые что-нибудь этакое могут учинить? Это же не Дмитрии Гусевы из "Девяти дней одного года".

Другая проблема - проблема героя и героизма. На Западе, всем Западе, не только Германии, героизм ожесточенно вытравливался после Второй Мировой. Но и у нас его начали уничтожать как явление еще при Хрущеве. При Брежневе - так уж в полный рост этим занимались. Последние 30 лет - тем более.

Идут масштабные боевые действия. Сколько уже людей погибло? Одних снарядов уже выпущено куда больше, чем за всю Первую мировую. А героизм запрещен, нет моделей, нет архетипов.

Кто такой герой? Почему это именно он? Что вообще такое герой сегодня? Какой он должен быть? Какая высшая награда героя, за что он борется? Нет сейчас никаких ответов на этот вопрос в массовом общественном сознании. Ни в России, ни в мире. (Да, есть фашистский бандеровский герой, который десятилетиями убивал и умирал во имя этой своей "предвечной стихии". Но это же совсем не то, что нам нужно.)

Есть единственный ответ - в темном героизме, который находится в очень опасной близости от фашизма, отчасти и смыкается с ним. Не буду приводить сегодняшние образцы этой культуры, сошлюсь на средневекового рыцарского трубадура Бертрана Де Борна:

Люблю я видеть, как народ,
Отрядом воинским гоним,
Бежит, спасая скарб и скот,
А войско следует за ним,
И радуясь душою,
Смотрю, как замок осажден,
Как приступом берется он,
Иль вижу над рекою
Ряды построенных полков,
Укрытые за тын и ров ...

Люблю красавицу весну,
Люблю лугов цветной убор,
Люблю в проснувшихся лесах
Услышать звонких птичек хор.
Но мне дороже втрое,
Чем птицы, нивы и сады,
Палаток белые ряды,
Когда, готовы к бою,
Плечом к плечу, за рядом ряд
Стрелки и всадники стоят.
О, как мне весело, когда
Штурмуют вражеский редут
И в страхе люди и стада
При виде воинов бегут!

Без ответа на эти только два вызова и камня на камне не останется - и от России, и от мира. А этими двумя список совсем не исчерпывается.

https://t.me/IngeniumNotes/603