Спрут и Капуста: измышления на тему колониальной экспансии

В свой первой заметке на АШ я изложил свое мнение о задачах, решаемых государством (любым). Поскольку там у меня нет платной рекламы, не стану отправлять уважаемого читателя туда и процитирую себя здесь:

Три основных функции (в порядке приоритетности):

• Безопасность – избегание угрозы поглощения, расчленения или потери части территории.
• Питание – обеспечение всеми необходимыми сейчас и перспективными ресурсами путем производства на своей территории или заключения союзов с другими государствами.
• Размножение – как приращение собственной территории (в первую очередь для реализации более приоритетных функций), так и обеспечение надежных каналов транспортировки необходимых ресурсов (сюда относим, в частности, колониальную экспансию).

Почти все войны в истории человечества были войнами за ресурсы (вторая и третья функции – начиная от захвата имущества, далее через рабов к более сложным материям), только некоторые можно отнести к первой функции (Советско-Финская, Шестидневная война – навскидку).

То есть, любое государство склонно к экспансии. Империя – сугубо и трегубо. В результате особенностей развития человечества сложилось две модели экспансии, которые я вывел в заглавие.

 

Первая модель – захват заморских колоний. Эпоха Великих географических открытий позволила не только расширить представления условно мыслящей части человечества о Земле, но создала для этой самой части прекрасные возможности ограбить остальную часть. Но с самого начала создания заморских колоний в метрополиях было понимание того, что это может быть временной историей (борьба за колонии была порой весьма острой). Когда до колонии нужно добираться n месяцев – это всегда порождает опасение. Ну как дача в глухой деревне за пару сотен километров. Вдруг приедешь туда – а там дверь взломана и пустота. И жаловаться некому.

Отсюда основная задача для колонизатора: качай из колонии в метрополию как можно скорее и как можно больше. Поэтому Спрут, запускающий щупальца (да, я знаю, что осьминог ничего не всасывает через присоски, но вот такая у меня ассоциация – пусть кто может, придумает лучше).

Следствие 1: развитие колонии нужно не более чем для выполнения основной задачи, все остальное – ненужные затраты. Все равно может настать день, когда это все станет «не наше» - значит, все ценное нужно вывозить (никогда не спрашивай англичанина о коллекции Британского музея, да).

Следствие 2: аборигены – это покоренные народы, которые должны обеспечивать выполнение основной задачи. Это инструменты, не более. Соответственно, формируется идеология отношения к ним, как к «говорящим обезьянам». Это даже не потому, что колонизаторы были какими-то чрезмерно жестокими (хотя в средние века с гуманистами было очень напряженно), а потому что главное – насос. Я написал «формируется», потому что это не просто годы -  столетия (зоопарки с этими «обезьянами» в просвещенной Европе в середине XX века – просто следствие, не более). Германия того же прошлого века дала прекрасный пример того, как можно вложить «правильную» идеологию в головы полуголодным детям и через 20 лет вырастить из них «освобожденных от химеры, называемой совестью» чудовищ. А тут – столетия. Поэтому реки крови, пролитые колонизаторами и ужасающие сейчас, для них самих были всего лишь необходимыми издержками. Ну, типа, как на мясокомбинате – там же тоже геноцид всяких копытных, ничего, кроме веганов никто не ужасается.

 

Вторая модель: континентальная экспансия. Это я, понятно, про Россию.

У России не было особой альтернативы – на Балтике утвердились только к середине XVIII века, Крым присоединили в конце того же века, Владивосток основали в середине следующего. До Атлантики как до звезды, словом. Сама история распорядилась так, что экспансия России была другой, и это дает нам сегодня законное право ей гордиться в противовес «колонизаторам». Теоретически могло сложиться и по-другому, памятуя о «щите на вратах Цареграда» или одной из версий того, от кого именно в том же городе защищались в момент основания праздника Покрова. Я это к тому, что бытие определяет сознание.

Экспансия России – это не основание колоний, а присоединение к империи новых территорий. Разница, как в том старом анекдоте, колоссальная.

Основная задача – как можно быстрее «переварить» новые территории, адаптировать их в состав империи. В качестве, в том числе, новых защитных слоев, прикрывающих ее сердцевину (отсюда, извините, Капуста).

Следствие 1: развитие новой территории необходимо форсировать, как передового рубежа. Отсюда зачастую обратное формирование потоков – «из Москвы», а не «в Москву».

Следствие 2: аборигены – это новые полноправные граждане страны. Которые должны быть лояльными: защищать ее, платить налоги и т.п. Все, и финн, и «дикий тунгус, и друг степей калмык», как мы учили в детстве, не совсем понимая великий смысл. Отсюда принципиально другое отношение (начиная от веротерпимости), миссия прогрессорства, если хотите (да, тоже не всегда удачная, но тем не менее).

Советский Союз в этом отношении стал последовательным продолжателем Российской империи. Там была Финляндия и Польша, тут – республики Советской Прибалтики плюс страны СЭВ, в которых так любили размещать разнообразные производства продукции с высокой прибавочной стоимостью. Не говорю уже про Азию, с попыткой поднимания из родоплеменного строя прямо в социализм.

 

Заключение (для дочитавших)

Две модели экспансии породили две принципиально различных идеологии, в которых воспитывались поколения людей: с одной стороны «говорящие обезьяны», с другой «другие, но свои». И в текущем противостоянии Россия как раз ставит на то, что «говорящие обезьяны» не захотят быть (оставаться) таковыми. Но для этого внутри себя страна должна быть единой.

 

Провокационное воспоминание как постскриптум

Много на АШ было сломано копий по поводу идеологии, национальной идеи и пр. (и много еще будет). В свое время посчастливилось мне попасть на спектакль «Поминальная молитва» с Пельтцер и Абдуловым. И, конечно, Леоновым. Он был уже после операции, ходил медленно и говорил не очень «театрально», но после первого появления на сцене ему устроили десятиминутную овацию в зале, а какие-то люди подняли плакат «Винни Пух, мы с тобой!» (он просто стоял на сцене, улыбался и кланялся, кажется, даже текли слезы по щекам, но издалека уверенности не было). Это я к тому, что все очень внимательно прислушивались к его словам и интонациям. И вот он там произнес, на мой взгляд, великую мысль, вложенную в уста его персонажа: «Я – русский человек, еврейской национальности, иудейского вероисповедания». Сначала то, что объединяет, делает силой, отличает за пределами страны, только потом – особенности, которые Выделяют. Потому, что иначе всегда будут РАЗделять, желающие помочь в этом найдутся.

Измышления закончил.