Какой шахматист, начиная партию, заранее знает последнюю клетку и матующую фигуру? Только гроссмейстер, катающий носом по доске школьника. На потеху публике, на спор. В любом реальном матче – сопоставимых по силе игроков – исход партии неясен до самых последних ходов. Драматичен, переменчив, остросюжетен шахматный бой близких по силе. Изумительно красив тонкий поединок равных. И скучен, уныл и блекл матч гения с начинающим – одностороннее избиение.
 
 Те, кто в шахматы в детстве не играл, почему-то думают, что можно СПЛАНИРОВАТЬ ВОЙНУ. Так, что бы все удалось, что бы день в день, что бы точно в назначенном месте замкнули окружение танковые клинья. А ведь шахматы по сравнению с реальной жизнью – безумно плоская, простенькая моделька. Сотая процента сложности реальных факторов – но лаконично и четко задающая поле боя. Тем и интересна людям которое тысячелетие – с тех пор как из шахмат ушли кубики, это стало игрой чистого ума, благороднейшим из поединков.
 
 А мы с разбегу влетели не просто в войну, а в Мировую Войну. Впрочем, в нее всегда влетают с разбегу – и лицом об забор реальности. Все ее участники, во все времена. И всегда в прошлом побеждали те, кто лучше сумел адаптироваться к грубой реальности бетонного забора на пути. Вытереть кровь с лица и взять вместо застрявшей в заборе шпаги – лом. Или ящик тротила. Или лестницу. То, чего не было в изначальных планах, чего не было в страшных снах. Потому что за бетонным забором – целая полоса препятствий, за которой – пулеметные гнезда. И лишь дураки в такой ситуации применят лестницу.
 
 От адаптации и будет зависеть наша итоговая победа. Не в СВО, конечно, масштаб драки давно перестал быть «специальным», утек из чисто «военного», перешел в шахматную комбинацию множества «операций», что ведутся под градом боксерских ударов, удерживая в воздухе доску с фигурами левой ногой. Любой план работает до первого выстрела по противнику – эта старая мудрость писана кровью. И пишется еще раз прямо сейчас. Ею же, жуткими красными чернилами.
 
 Война – это стратегия, состоящая из оперативных замыслов, реализованных тактическими методами. И чем «ниже» уровень – тем больше адаптации там должно быть. В пределе – каждая тактическая операция полностью адаптирована – под условия местности, под свои силы и возможности противника, под морально-психологическое состояние войск и населения. «Эпоха больших колонн» – это тактика, не давшая расчетного успеха, решение вынести неизбежный многолетний фронт на территорию противника – это стратегия. Мариупольский Котел и Балаклейский прорыв – примеры оперативных маневров, удачного и не очень. Но оба они – полностью укладываются в стратегический замысел. Достижения итоговой победы путем экономического коллапаса тыла врага, что не может выпустить из своих цепких лап управление противником, его снабжение, его финансирование. Его существование. 
 Изменение медиаполитики, смена отдельных генералов, Пригожин в колониях, отходы или прорывы частей, килотонны снарядов и бешеные мопеды, мосты, переправы, электростанции, референдумы – все это адаптация. Подбор тактических и оперативных методов в рамках большой стратегии – Мировой Войны против Империи Лжи, рвущейся к мировому господству и порабощению всего человечества. В таком конфликте в теории невозможен долгий и детальный план – выиграет тот, кто быстрее адаптируется. Сохраняя ключевое – стратегию. Экономическое истощение врага, что приведет к масштабным народным волнениям и краху государства. Начатое в разгар тяжелейшего системного кризиса. Принятие смертельного боя на древних русских землях, когда нет пути назад.
 
 А тот, кто будет строить хитрые планы и упорото их продавливать – окажется в положении Наполеона в Москве. Решив все тактические и оперативные задачи. Изначально, еще до Немана, проиграв стратегию.
 
 Проиграв все. 
 
Второго шанса ни у нас, ни у Империи Лжи больше не будет. И пока – как стратегия, так и адаптация у нас идет явно качественнее. А вот на тактическом уровне – еще море работы.