О символическом значении некоторых поступков

    Давно хотел написать об одном явлении, не раз встречавшемся в истории. Когда генералы, маршалы и главы государств отправляли своих собственных детей на войну, непосредственно на поле боя, или сами занимали место в первых рядах войска. Какими соображениями они при этом руководствовались? В какой исторической обстановке появлялась нужда в таких поступках?
    Примеров таких в истории было великое множество, всех не перечислишь. Выбирал я их весьма случайным образом. Ни к каким глобальным выводам пока не пришёл, может быть, к чему-то приду в процессе.
   
    1914 год. Немецкое наступление на Западном фронте. По времени - между Пограничным сражением и Марной. Далее цит. по Б. Такман "Августовские пушки".
   ... Двадцать первого августа генерал де Кастельно [командующий 2-й фр. армией] узнал, что его сын был убит в бою. Своему штабу, который пытался выразить ему соболезнование, он после минутного молчания сказал слова, впоследствии ставшие чем-то вроде лозунга во Франции: «Будем продолжать, господа».  ...
    ... Вот в этот разрыв и бросил Жоффр три корпуса Фоша, составленные из дивизий, взятых из 3-й и 4-й армий. Фош [командующий отрядом Фоша, вскоре ставшим 9-й фр. армией] получил этот приказ в один день с сообщением, что его единственный сын лейтенант Герман Фош и зять капитан Бекур погибли в боях на Маасе. ...
     Итак, два французских генерала, командующие армиями, отправили своих сыновей в действующую армию, где они попали на передовую. Вероятно, они могли устроить их в относительно безопасные подразделения в ближнем (или не очень ближнем) тылу. Но сознательно этого не сделали. Попробуем предположить, к каким последствиям мог привести (хотя и не привёл) такой ход событий. А также к каким последствиям могла бы привести противоположная ситуация, когда
французские генералы, политики, министры, высшее дворянство начали бы массово прятать детей от фронта.
    
    Несмотря на скорбь от гибели родных, и Фош, и Кастельно в битве на Марне проявили себя самым лучшим образом. Но именно что несмотря. (Это только гипотеза. Доказать её будет нелегко). Для того, чтобы после личной трагедии и дальше со всей энергией выполнять свой долг, человек должен обладать сильным характером. Сильный характер не связан с полководческими способностями напрямую. 1914 год даёт немало примеров, когда вовсе не бездари, а талантливые генералы после поражений впадали в апатию и депрессию. Можно упомянуть командующего 3-й фр. армией Рюффе, командующего 5-й фр. армией Ланрезака, командующего британскими экспедиционными силами Френча.
   
   Сначала попробуем провести анализ и внести "рацпредложения" с точки зрения материальной выгоды. Допустим, Кастельно или Фош оказались бы не столь сильными личностями и под влиянием личного горя психологически сломались. Прорыв немцев у Нанси (на участке Кастельно) или через Фер-Шампенуаз на Сезан (на участке Фоша) положил бы конец сопротивлению Франции.
    Для предотвращения этой опасности теоретически, ещё до войны министерство обороны могло бы издать приказ о том, чтобы дети высших офицеров (допустим, от командира дивизии и выше) отправлялись служить в тыловые подазделения. Таких на всю армию набралось бы, вероятно, не более двух-трёх сотен. Без двух-трёх сотен лейтенантов и капитанов на передовой миллионная армия, вероятно, могла бы обойтись. Тем более, что офицеры в тылу, как ближнем, так и дальнем, всё равно нужны, и в большом количестве. Далее цит. по А. Барбюс "Огонь".
    ... Излив в этих словах свой гнев, Вольпат почувствовал облегчение и отрывисто заговорил: — В первом же поселке, куда меня послали малой скоростью, я видел их целые кучи, целые кучи, и сразу они мне не понравились. Всякие там отделы, подотделы, управления, центры, канцелярии. Как попадаешь туда, видишь: сколько людей, сколько разных учреждений, и у всех разные названия. Прямо с ума сойти! Да, хитрец, кто придумал названия всем этим отделам! Как же мне не портить себе кровь! Насмотрелся я на них! И волей-неволей, даже когда что-нибудь делаю, все думаю о них! Эх, все эти молодчики! Болтаются там и разводят канцелярщину, вылощенные, в кепи и офицерских шинелях, в ботиночках; едят тонкие блюда; когда угодно, пропускают стаканчик винца в глотку, моются, да не один раз, а два раза в день, ходят в церковь, бездельничают, не вынимают папиросы изо рта, а вечером ложатся на перины и почитывают газеты. ...

    С материалистической, научной точки зрения вполне разумное управленческое решение. Генералы были бы благодарны верховной власти за такую привилегию. Власть могла бы держать генералов в покорности угрозой кого-то этой привилегии лишить. Генералы, командуя войсками, не отвлекались бы на беспокойство о судьбе детей.

    Забота о своих детях - животный инстинкт, а не социальное явление. Генералы, без тени сомнения отправляющие на смерть простых солдат, бывает, очень заботятся о безопасности своих собственных детей. В архивах уголовных дел можно найти примеры, когда судьи, прокуроры, полицейские начальники, беспощадные к преступникам, шли на служебный подлог и другие преступления, чтобы спасти от наказания собственных детей, ставших преступниками. Разумом они чаще всего понимали, что совершают гнусное преступление и несправедливость, но всё равно шли на это ради собственного ребёнка - такова сила инстинкта заботы о потомстве.

    Посмотрим теперь на это же решение с точки зрения человека из простонародья. Вслед за генералами такой же привилегии стали бы добиваться и другие члены правящего класса. Не по закону - так через коррупцию. Но простому рабочему или крестьянину было бы очень обидно отдавать сына в армию, видя, как дети "господ" безопасно устроились в тылу. Он сможет сделать несколько выводов.
    1. Тезис пропаганды о том, что "во время войны мы все - один народ и каждый на своём месте работает на одно общее дело" - ложь. Тянет лямку только Жак-простак. "Господа" относятся к Жаку-простаку как к рабочей скотине и вместо уважения за тяготы, переносимые в окопе, так и норовят наподдать ногой под зад, чтоб шевелился быстрее.
    2. "Господа" не верят в победу! Они не прикладывают сверхусилий. Они выполняют свои обязанности по инструкции - но не более того. После первого же разгрома на фронте они подпишут капитуляцию. И после - пойдут в услужение к завоевателю. Они уверены, что завоеватель без их услуг никак не обойдётся - только они умеют управлять простонародьем. У завоевателя просто нет столько мелких и крупных чиновников, клерков, полицейских, чтобы контролировать покорённую страну. А те, кто есть - не знают языка, местных обычаев и коррупционных схем.
    3. Эта война - не его, Жака - простака, война. Это война "господ". "Господа" нашей страны что-то не поделили с "господами" противника. Ну так пусть сами и разбираются! Пусть из своего кармана нанимают где хотят, по всему миру "солдат удачи", "псов войны", и их и отправляют в окопы. А при чём тут я - с меня и так дерут налоги.
    4. Сосед, икренний патриот, верящий государственной пропаганде - ЛОХ. Его сын пошёл в армию добровольцем, сам он продал двух быков и отдал выручку в фонд обороны, его жена отдала в фонд обороны золотые украшения  - ну и дураки же они!

   Такие настроения, рспространившись среди народа и армии, подорвали бы моральный дух армии. А в конце августа 1914г он у французских солдат и так был невысок. Цит. по М. Галактионов "Париж, 1914, Темпы операций"

    ...Факты показывают, что германские части показали в ходе битвы весьма высокие образцы физической выносливости. Моральный дух войска не был еще подорван: в упоении легкой победой двигались они к Парижу. Напротив, французские армии как раз обнаруживали признаки усталости и некоторого разложения в результате понесенных поражений и тяжелого отступления. Жоффр пишет: «Командующий 2-й армией нарисовал мне очень тяжелую картину положения его армии: имелись тяжелые случаи разложения в одном из его корпусов; войска распустились»{52}. Это отнюдь не было единичным явлением. ...
    Французский главнокомандующий Жоффр в процитированных мемуарах не стал вдаваться в подробности, "выносить сор из избы" по вполне понятным мотивам. А было бы очень любопытно узнать в подробностях, что скрывалось за определением "войска распустились". Посылали командиров грубой бранью? Отказывались идти в атаку? Самовольно оставляли позиции? Пьянствовали? Грабили магазины и мирное население? Предлагали сдаться, так как война всё равно уже проиграна?
    Исход битвы на Марне не был предопределён, буквально "висел на волоске". И если бы моральный дух французской армии был хоть немного ниже, чем это было в реальности, мог случиться моральный надлом даже не командования, а самого войска.

    Теперь посмотрим теперь на это же решение с точки зрения молодого человека из правящего класса. Сам он готов защищать отечество и отправиться на фронт - но обязанности такой на нём нет. Несколько его однокурсников по университету от фронта уже отмазались - и отмечают этот успех шампанским! Поскольку обязательная служба на фронте касается лишь простонародья, а "молодых господ" - нет,  то среди его знакомых распространились воззрения, что служба на фронте - дело "быдла". Молодой человек из "хорошей" семьи, добровольцем отправившийся на фронт, тем самым приравнивает себя к "быдлу". Однокурсники над ним потешаются. Девушки, ранее оказывавшие знаки внимания, теперь презрительно морщат носик! И такой молодой человек может передумать и на фронт не пойти. И не потому, что боится смерти, болезни, увечья. Этого он как раз НЕ боится. А потому, чтобы не выглядеть лохом и быдлом в глазах людей своего круга.

    Несколько промежуточных выводов. Присутствие или отсутствие на фронте детей правящего класса не имеет большого МАТЕРИАЛЬНОГО значения. Плюс-минус несколько сотен офицеров на миллионную армию погоды не сделают. Но их присутствие или отсутствие имеет огромное СИМВОЛИЧЕСКОЕ значение.
    5. Для простого народа присутствие детей правящего класса на фронте - это символ двух вещей.
    5а. - Символ ЕДИНСТВА: элита и подданные - один единый народ, части одного целого.
    5б. - Симол РЕШИМОСТИ: элита верит в победу, готова сама совершать сверхусилия, терпеть лишения наравне с
подданными и не рассматривает всерьёз вариант "Сдаться и пойти в услужение к завоевателю".
    6. От генералов во время ТЯЖЁЛОЙ войны требуются не только способности к управлению войсками, но и сильный характер. Людей с сильным характером в общей массе населения меньше, чем людей, просто физически способных обучиться ремеслу генерала.
    7. На детях элиты общества (да и просто на известных людях - писателях, поэтах, учёных и т.д., но не военных) во время ТЯЖЁЛОЙ войны ложится ответственность особого рода.
    7а. Она возлагается НЕДОБРОВОЛЬНО. Сами эти люди к появлению этой ответственности отношения не имеют, никакого сознательного деяния для её возникновения они не совершали. Никто не выбирает, в какой семье родиться. Если ты известный поэт, а на фронт не пошёл, у тебя может быть веский формальный повод. Она возникает, как говорили во времена Пушкина "силою вещей", естественным ходом истории.
    7б.  Она по природе не индивидуальная, а коллективная. Всего лишь, если члены элиты массово начнут "косить", страна рискует проиграть войну. Пример: из всех поэтов русского Серебряного века в 1-ю Мировую на фронт добровольцем ушёл лишь Николай Гумилёв. С материалистической точки зрения, напрямую обвинять остальных поэтов в
поражениях на фронте было бы неверно. А вот с точки зрения символической - вполне справедливо.
    7в. Как указывалось выше, механизм действия этой ответственности не материальный, а СИМВОЛИЧЕСКИЙ.
    7г. Как итог пункта 7: ответственность для детей генералов, уклоняющихся от передовой (допустим, при мобилизации
молодого человека устроили в тыловую часть библиотекарем) почти невозможно прописать а законе. Понятие "коллективной ответственности" уголовный кодекс прямо запрещает. Символическое значение того или иного поступка, отдельно от его материальной сути, "к делу не пришьёшь". Такая ответственность может осуществляться лишь моральным давлением общества. Для этого гражданское общество должно быть достаточно сильным.

    И ещё несколько примеров.  

    Александра Фёдоровна (жена царя Николая II).  Далее цит. по Александра Фёдоровна // Большая российская энциклопедия / М.: БРЭ, 2005. — Т. 1
    ...В 1915 году в разгар Первой мировой войны Царскосельский госпиталь был переоборудован под приём раненых солдат. Александра Фёдоровна вместе с дочерьми Ольгой и Татьяной прошли обучение сестринскому делу у княжны Веры Гедройц, а затем ассистировали ей при операциях в качестве хирургических сестёр. Императрица лично финансировала несколько санитарных поездов. ...
    Конечно, к началу 1-й Мировой войны медицинская служба в Российской императорской армии находилась в отвратительном состоянии. Но всё же не до такой степени, чтобы добавка трёх лишних хирургических медсестёр дала хоть сколь-нибудь измеримый материальный эффект. Это явно символический поступок. Дело не в трёх медсёстрах, а в том, что это - жена и дочери правящего монарха. Своим примером они пытались показать обществу, что:
    8а. Богатые люди должны жертвовать личные средства на помощь армии (напрямую заставить их раскошелиться было невозможно, власть Николая  II-го была не столь абсолютна, как говорили его недруги).
    8б. Для женщин из высшей аристократии быть медсёстрами не зазорно, это "грязное дело" не умаляет их достоинства.

    Адмирал, граф Максимилиан фон Шпее. 8 декабря 1914г у Фолклендских островов вместе с ним погибли 2 его сына. Видимо, он взял их в свою эскадру не просто как офицеров, но как символ для матросов и офицеров  - он будет сражаться до конца.

    И.В. Сталин и его сын Яков Джугашвили. Историческая достоверность фразы "Я солдата на фельдмаршала не меняю"
не доказана. История с предложением обмена на фельдмаршала Фридриха Паулюса известна из воспоминаний В.М. Молотова и Светланы Алилуевой. Это - показания с чужих слов. Но так вполне могло быть. Возможности провести переговоры об обмене у Сталина были. И вполне возможно, что от обмена он сознательно отказался, так как всё равно не мог обменять ВСЕХ пленных, а обмен одного Якова Джугашвили плохо отразился бы на моральном состоянии всего общества, особенно миллионов тех, чьи родные оказались в плену.