Размышления об экономическом росте и будущем(Статья вторая).5.Проблема истощения ресурсов и рост ВВП

Глобализм, неосоциализм, спасение климата и экономический рост

5.Проблема истощения ресурсов и рост ВВП

Таким образом, сокращение или обнуление темпов роста ВВП, подавление стремления к прибыли и личной выгоде, чрезмерное усиление регламентации ради перераспределения не только не приведут к росту справедливости и благосостояния, но вызовут очень серьезные проблемы внутри отдельных обществ и в общем социально-экономическом балансе Мир-Системы.

Однако есть два аргумента сторонников низких темпов роста и замены капитализма более справедливым строем, которые кажутся на первый взгляд очень убедительными. Это: 1) тезис о том, что капитализм уже истощил все возможные ресурсы для роста. И поскольку он может развиваться только за счет расширения и введения в оборот новых ресурсов, то должен трансформироваться в «новую нормальность», а именно в общество с низкими или нулевыми темпами роста ВВП и соответственно с заметно усиленным участием государства / надгосударственных органов в регулировании производства и распределении; 2) тезис о том, что дальнейший экономический рост угрожает климату Земли, а единственный вариант спасения климата от роста эмиссии парниковых газов – отказ от излишнего потребления, сокращение темпов роста и коренная перестройка энергетики, транспорта, экономики и быта для обеспечения нулевых выбросов углекислоты. Рассмотрим оба тезиса подробнее.

5.1. Истощение производственных ресурсов и рост ВВП

Вопрос об истощении ресурсов был очень важным на протяжении многих тысячелетий. Земля и вода, леса и дичь могли быть истощены (недаром завоеватели-норманны запрещали англосаксонским крестьянам охотиться в заповедных лесах). Засоление почв привело к масштабному кризису в средневековой Месопотамии. Угон людей в рабство порой вызывал запустение на многих территориях. С развитием индустриального принципа производства вопрос об истощении ресурсов встал с новой силой, поскольку стремление предпринимателей к быстрой прибыли приводило к истощению ресурсов. Особенно наглядно это проявилось в истреблении ряда ценных морских животных, массовой вырубке лесов
в ряде стран. С развитием паровой индустрии стали задумываться
о том, на сколько лет хватит угля. Вопрос о нехватке нефти и грядущем вслед за этим сокращением производства активно обсуждался в последние 30 лет. С начала 1970-х гг. широко обсуждался доклад Римскому клубу «Пределы роста» [Медоуз 1991 [1972]] и ряд последовавших за ним. Сегодня особенно остро ставится вопрос о том, что одной из главных причин кризиса капитализма станет замедление или исчезновение экономического роста (такого взгляда придерживаются, в частности, макросоциологи И. Валлерстайн и Р. Коллинз [Валлерстайн и др. 2015]). По мнению К. Калхуна, одно из главных противоречий капитализма вызвано эксплуатацией внешней среды, от воздуха и воды до ископаемых. Капитализм использует их все больше, тогда как количество необходимых ресурсов ограничено. Вытекающие из этого угрозы могут дестабилизировать экономику и поставить под вопрос возможность извлекать большие прибыли (в том числе за счет повышения налогов для капиталистов в попытках переложить на них экологические издержки [Там же]).

Рассмотрим, почему ситуация дефицита ресурсов не означает такой трансформации экономики, когда ее рост прекращается.

Нарастающий дефицит важных ресурсов, несомненно, может вызвать определенную стагнацию, даже более или менее глубокий кризис в экономике. Но это в принципе преодолеваемый кризис, поскольку:

1) он стимулирует экономию ресурсов и технологический прогресс. Скачок цен на нефть в 3–4 раза в 1970-е гг. вызвал серьезный кризис в экономике многих стран, падение производства, а затем некоторый период стагнации и роста цен (так называемую стагфляцию). Но в конечном счете он привел к росту энергосбережения, более глубокой переработке нефти, развитию новых ее месторождений и росту потребления природного газа. В итоге кризис был преодолен, экономика продолжала развиваться довольно успешно (а в ряде стран – более чем успешно);

2) в производстве одновременно участвует множество ресурсов. Ограничение предложения одного из них и рост цен на него могут быть компенсированы удешевлением другого ресурса. Так информационная революция в конечном счете удешевила управление производством и многие технологические операции;

3) возможно задействование новых территорий, что и случилось с переносом производств в развивающиеся страны и последующим ростом их ВВП (за счет более дешевой рабочей силы).

На это нам возразят, что остается все меньше стран, куда можно будет переносить производство, и экологические строгости там будут усиливаться, а стоимость рабочей силы – расти. Это так, хотя до истощения этого ресурса еще очень и очень далеко. В одной только Индии в сельской местности живут 600–700 млн человек, больше чем во всей Европе, и их зарплата, если они перейдут в города, еще в течение многих десятилетий не будет идти ни в какое сравнение с европейской[1]. Мы уже не говорим о прогнозируемом в Африке увеличении населения на 1,5–2 млрд человек до конца этого века. Огромны также ресурсы Мирового океана.

Но допустим даже, что речь идет о ресурсе, которого неизбежно будет становиться меньше физически, то есть вопрос заключается не только в росте цены на него, но и в его физической нехватке[2]. В этом случае есть два пути: добиться повышения КПД его использования или заменить на другой, сходный по функционалу ресурс. Например, вылов океанической рыбы очевидно сложно существенно увеличить, так как перелов снижает продуктивность биомассы рыбы в океане. Но вопрос может решить искусственное разведение рыбы, которое достаточно развито в некоторых азиатских странах (особенно в Китае), и эта отрасль развивается, хотя в целом еще недостаточно бурно. Разведение рыбы на первый взгляд имеет свои ограничения, так как для этого требуются кормовые ресурсы, но для разведения моллюсков корм не нужен. Однако корм нужен и домашним животным, поэтому перспективы в аквакультуре довольно значительные[3].

5.2. Климатические ограничения и рост ВВП

Итак, дефицит ресурсов не является абсолютной преградой для роста, поскольку исчерпать одновременно все ресурсы невозможно. Однако не обстоит ли дело по-другому, когда речь идет о ресурсе, который не заменишь: составе атмосферы и климате Земли
в целом? Не уперлись ли на этот раз капитализм и индустриализм в уже непробиваемую стену ограниченных ресурсов?

Здесь на первый взгляд кажется, что сторонники ограничения роста экономики правы. Земля конечна, и если глобальное потепление случится, ухудшив условия производства и жизни, то единственный выход – самоограничение, сокращение роста, прибыли, потребления. Или сокращение потребления углеводородов (и вместе с тем неизбежное сокращение темпов роста вплоть до отрицательных), но с надеждой сохранить климат, или глобальное потепление со всеми вытекающими негативными последствиями, которые в любом случае приведут к сокращению производства. Словом, выбор между плохим и очень плохим. Мы сейчас не рас-
сматриваем, правы или нет алармисты-глобалисты, предрекая неизбежное глобальное потепление вообще (хотя есть немало противников этой идеи), а также правы ли они в том, что главная причина потепления – именно антропогенные выбросы, а не деятельность Мирового океана или других природных факторов, и можно ли, регулируя эти выбросы, изменить темпы потепления. Очень многое свидетельствует в пользу того, что роль человека в этом процессе сильно преувеличена. Но допустим, все обстоит именно так, как утверждают глобалисты. Одна из задач настоящей статьи – рассмотреть, неизбежно ли «зеленый» переход связан с резким сокращением темпов роста ВВП или даже сокращением производства и нет ли здесь логической ловушки, которая делает эти аргументы уязвимыми.

Допустим (хотя мы и не верим, что это технологически возможно в крупном масштабе), все же придется реально заменять углеродную энергетику на зеленую. Последние события показывают, что такие попытки уже сейчас предпринимаются очень активно и настойчиво и будут предприниматься далее. Но существует мало шансов, что кто-то из политиков готов серьезно (хотя бы на 10–
15 %) сократить общее энергетическое потребление просто ради сокращения углекислой эмиссии. Пока существует демократия, замерзающие избиратели не позволят этого сделать, иначе разразится небывалая социальная и экономическая катастрофа. Такой кризис, конечно, может начаться спонтанно, в результате предшествующих ошибочных и/или преступных в отношении общества действий, исправить которые быстро невозможно. Но, полагаем, это может существенно подорвать позиции зеленых, даже если они попытаются переложить вину на чужие плечи[4]. Мы не исключаем, что среди глобалистов есть горячие головы, которые считают, что такой хаос был бы им на руку. Но в целом глобалистам гораздо выгоднее порядок и стабильность, о чем мы уже подробно писали [см.: Гринин Л. Е., Гринин А. Л. 2021а; 2021б]. Из этого следуют приведенные ниже выводы.

5.3. Семь доводов за то, что рост экономики будет продолжаться

1) Выгодная глобалистам замена энергопроизводства и бензинового транспорта на зеленую энергетику и электромобили должна происходить без заметного сокращения объемов. Напротив, объемы должны даже увеличиться, что положительно отразится на ВВП[5]. Таким образом, подобный переход в любом случае (по крайней мере, в теории) будет означать экономический рост[6].
А это будет, в свою очередь, означать высокие прибыли (хотя и полученные с помощью директив), причем на длительный срок. Поэтому когда глобалисты говорят, что не надо гнаться за прибылью, они имеют в виду, что за ней не надо гнаться бизнесу в традиционных отраслях, а дивиденды получат приближенные к зеленой энергетике. Они же будут демонстрировать и экономический рост[7].

2) Итак, допустим, удастся заморозить рост в углеводородном энергопотреблении и других отраслях, дающих особенно большие выбросы углерода и пр.[8] Но почему бы не осуществлять рост за счет: а) повышения производительности труда; б) улучшения логистических технологий; в) роста энергосбережения; г) внедрения менее загрязняющих технологий? Ведь есть довольно хорошие перспективы развития технологий, которые сокращают выбросы СО₂, помогают улавливать сажу и пр.[9]

3) Вполне возможно осуществлять рост за счет лучшего образования, сокращения социальных издержек (в области воспитания, борьбы с преступностью и т. п.), внедрения новых технологий в управлении и администрировании (а там создается до трети всего ВВП).

4) В будущем рост ВВП может и, мы полагаем, будет особенно активно идти за счет роста медицинских услуг и технологий. Сегодня медицина дает 17 % от ВВП США. В дальнейшем и другие страны повысят ее долю в ВВП, это почти неизбежно в связи с глобальным старением.

5) Технологический прогресс в любом случае не стоит на месте. Поэтому экономический рост возможен при продолжении целого ряда трендов, таких, например, как миниатюризация (что резко уменьшит потребление различных ресурсов)[10]. Всевозможные умные технологии контролируют расход энергии и ресурсов, можно ожидать как уменьшения их размеров и стоимости, так и увеличения распространения. Нанотехнологии также ведут к сокращению потребления ресурсов и энергии. Аддитивные технологии (3D-принтеры) могут осуществить переход от поточного производства к производству точечному, по потребностям, которое намного более экономно, чем массовое.

6) Можно и нужно двигаться в направлении непрерывного производственного цикла (так называемого recycling), когда отходы становятся сырьем для новых производств (в этом особенно могут помочь достижения в области биотехнологий). Если поощрять такого рода производства, то они станут объектом инвестиций, прибыли, источником экономического роста.

7) Можно прогнозировать не просто развитие научно-технического/технологического прогресса, а новую мощную технологическую волну, которая может начаться в течение 10–15 лет. А такого рода технологический прорыв не может реализоваться на фоне отсутствия экономического роста. Это нонсенс. Мы предполагаем, что в 2020-е гг. может наступить сложный период и наблюдаться относительно слабый рост (хотя 2021 г. показывает внушительный восстановительный рост). Но с конца 2020-х гг. может начаться шестой длинный (кондратьевский) цикл (или волна), который в итоге сформирует новый (шестой) технологический уклад [Grinin et al. 2019; Гринин Л. Е., Гринин А. Л. 2015; Гринин, Коротаев 2015]. Начальная (повышательная) его фаза, как правило, связана с более бурным ростом экономики. Это наблюдалось пять раз за последние два с лишним столетия, и мы не видим причин, почему этого не должно произойти в шестой раз. Но даже если этого не случится, по нашим (и не только нашим) прогнозам, можно ждать новой технологической волны в 2030-е и последующие годы (она завершит кибернетическую революцию [см.: Гринин А. Л., Гринин Л. Е. 2015; Grinin L., Grinin A. 2016; Grinin et al. 2020; 2017a; 2017b]).

Таким образом, даже если принять как аксиому, что ухудшение климата заморозит рост в энергетике и тяжелой индустрии, то это, хотя и приведет к кризисной и тяжелой перестройке, само по себе неспособно изменить общество так, чтобы оно вынужденно отказалось от стремления к росту и прибыли. Крутой поворот в приоритетах требует перестройки экономики, но в конечном счете может положительно сказаться на темпах роста. Так, в начальный период Второй мировой войны американская экономика сложно перестраивалась, но затем показала высокую динамику, и именно война окончательно ликвидировала проблемы ее стагнации. В огромной степени экономическому подъему будет способствовать также указанная выше новая технологическая волна, которая, как мы предполагаем, способна решить и целый ряд экологических и климатических проблем.