Хотят ли русские… суверенитета?

На протяжении уже многих лет мы слышим разговоры о том, как Россия "встаёт с колен", усиливается, становится суверенной. Но по каким признакам можно судить, что страна имеет не декларативный, а реальный суверенитет? Или хотя бы всерьёз стремится к его достижению.

Суверенитет для государства в какой-то мере является аналогом способности человека самостоятельно принимать решения и реализовывать их. Причём не любые решения, а именно жизненно важные, в какой-то мере самому определять свою судьбу, своё будущее. Однако поскольку государство, страна или народ – сущности, чьё существование на несколько порядков превосходит по длительности индивидуальную человеческую жизнь, то их суверенность в ещё гораздо бо́льшей мере, чем индивидуальная, состоит не в действиях в сиюминутном политическом контексте, а в праве, способности и возможности видеть и определять свою более-менее длительную перспективу и работать на её достижение. Иначе говоря, суверенитет для государства – это способность не только к целеполаганию, но и к целевоплощению.

Для этого нужно иметь образ будущего, который может существовать как в туманном виде неясной мечты об идеальном будущем, так и в более конкретной ипостаси – проекта, определяющего цели и пути их достижения. Так или иначе, в том или ином виде, но этот образ будущего суверенная страна должна иметь.

И этот образ неизбежно будет иметь ценностную окраску: ведь мы обязательно будем отделять более желаемые варианты будущего от менее желаемых и совершенно нежелательных.

То есть первый признак суверенного народа и государства – это своя система ценностей и идеалов, и вырастающий из неё образ будущего. И это не требует каких-то особых творческих усилий или ресурсов. Для этого достаточно сделать моральный выбор: определиться с тем, что мы считаем правильным, а что нет. Ну и немного помечтать.

А вот для материализации мечты требуются и усилия, и материальные ресурсы. Прежде всего, нужен ресурс интеллектуальный, чтобы преобразовать мечту в нечто более определённое – в систематизированное мировоззрение, основанное на ясном понимании своих идеалов и интересов, то есть то, что называется идеологией.

Идеология является одновременно и мерилом отношения к настоящему, и руководством к действию, дорожной картой строительства "светлого будущего". Страна для воплощения своего идеологического проекта в реальность нуждается в ресурсе экономическом и демографическом. И наконец, потребуется нейтрализация тех, кто попытается помешать «строить светлое будущее» – а значит не обойтись без ресурса силового/оборонного.

Любой, задавшийся вопросом, какие же из вышеперечисленных признаков суверенитета можно наблюдать в современной России, сразу обнаружит, что на выработку своей общенациональной идеологии в конституции РФ наложен запрет: партиям или другим политическим силам свои идеологии разрешены, а государству нет.

Хотя подобные запреты существуют и в конституциях многих других стран, однако при этом государства Запада не только декларируют, что созданы они на совершенно определённом этическом фундаменте, но и активно заняты продвижением и даже навязыванием своих "ценностей" по всему миру под предлогом того, что эти ценности якобы носят универсальный общечеловеческий характер.

Россия последнее время начала позиционировать себя, впрочем пока довольно робко, как носителя неких "традиционных ценностей". Однако кроме закреплённого в новой редакции конституции РФ положения о семье, как союзе мужчины и женщины, несколько затёртые от слишком частого употребления словосочетания "русские традиционные ценности" и "духовные скрепы" нигде не раскрываются в виде хоть сколько-нибудь упорядоченной ценностной системы или этического учения, существуя только в виде интуитивно схватываемых "мемов" или журналистских штампов.

Защита традиционной семьи – дело само по себе бесспорно правильное. Но этого явно недостаточно. Очевидно, что полноценная этическая система, и тем более идеология, не может сводиться только к этому. А как же, например, такая фундаментальная для России ценность, как справедливость, особенно в её социальном измерении?

Систематизированное изложение ценностей, идеалов и следующих из них интересов – идеология – может быть под запретом, но доминирующая в обществе этика может существовать и в виде неписанного закона, "читаться между строк" – из всего общественного образа мыслей и поступков. Есть ли в современной России такая этическая доминанта?

Вот для примера простая, но показательная жизненная ситуация. Получила молодая учительница предложение перейти работать в "Газпром" секретаршей с окладом раз в тридцать выше, чем её учительская зарплата. Какой будет доминирующая в обществе оценка этому поступку? «Бросать детей ради тёплого местечка это позор» или «наконец-то бабе повезло»?

Лет сорок назад ответ был бы очевиден: стяжателей и эгоистов советская мораль за людей не считала. Сегодня такого единства не будет даже среди простых россиян. Что же касается российских элит, то они своё отношение чрезвычайно редко озвучивают на публику, но если уж такое случается, то их позиция явно не в советском духе: «не нравится работать в школе – идите в бизнес», – автор этого лайфхака слишком известен, чтобы его называть.

 

 

Или взять гораздо более глобальный вопрос об итогах приватизации 90-х годов. Ведь нет никакого секрета в том, что абсолютное большинство населения считает её грабительской. Однако власть предпочитает и здесь отмалчиваться, лишь изредка и весьма лаконично декларируя, что никакого пересмотра итогов приватизации не будет.

А почему, собственно, не будет? Почему власть не желает снисходить до того, чтобы объяснить народу свою позицию, ограничиваясь лишь скупыми декларациями? Да и то, делая это нехотя, когда её, что называется, припрут к стенке, и отвертеться от ответа никак не получается.

А ведь, казалось бы, тут бы и сослаться на те самые "традиционные ценности" и "духовные скрепы", которые российский официоз так любит поминать всуе по любому поводу, а чаще без повода. Да видать не шибко-то получается прицепить русский дух к стяжательству и "священной частной собственности".

"Западные партнёры" российских власть предержащих стеснительностью в этих вопросах не страдают: они свои "ценности" декларируют громогласно и во всеуслышание. Видимо потому, что со своими народами западные элиты в этих вопросах особо и не расходятся: у них не только "верхи", но и "низы" давно прониклись духом капитализма, индивидуализма, стяжательства, культом наживы и "священной частной собственности", и правящим классам там нет нужды скрывать свои этические предпочтения и идеологические установки.

Отчего же российские элиты не в пример своим западным партнёрам так стеснительны в таких фундаментальных ценностных вопросах, как социальная справедливость? Может быть, на священных скрижалях их "традиционных ценностей" об этом ничего не написано? Или скорее они в своих представлениях о социальной справедливости настолько расходятся со своим народом, что предпочитают об этих своих представлениях помалкивать. А если случайно и проговариваются, то оказывается, что их социальный идеал ничем не отличается от того, что исповедуют их "западные партнёры".

Российский правящий класс пассивно следует в фарватере западной идеологии, отвергая лишь самые одиозные её проявления вроде "гендера", BLM и экофашизма. Даже в явно шитой белыми нитками теме с "пандемией" ковида Россия поторопилась взять под козырёк. Хотя есть масса моментов, которые могли бы стать мишенью для критических стрел российской пропаганды: взять хотя бы проблему возможного искусственного происхождения вируса, или явно чрезмерных дисциплинарных мер, принятых западными странами.

Однако и этот шанс продемонстрировать Западу и миру суверенность своего мышления был упущен. Российская пропаганда предпочла пережёвывать навязшие в зубах темы с "киевской хунтой", а тем временем реальная ковид-политика российской власти потекла по тому же руслу, что и на Западе: с массовыми локдаунами, коммендантским часом и QR-кодами. Хотя "под боком" имелся пример гораздо менее убийственной для экономики стратегии борьбы с ковидом, принятой на вооружение Республикой Беларусь.

Становится понятным, почему российские элиты сами себе запретили публично "мечтать о будущем" и тем более формулировать любую общегосударственную идеологию. Ведь идеология по сути своей и есть проект будущего, даже если это консервативная идеология, утверждающая, что всё и так хорошо и проектирующая будущее, как бесконечное продолжение настоящего. Российские правящие классы прекрасно понимают, что апологию настоящего народ не примет. А поскольку никакого другого общенационального проекта будущего у них нет, то вполне понятно, что они предпочли вообще отказаться от публичной проектной деятельности, наложив конституционный запрет на государственную идеологию.

В этой перспективе вопрос о наличии интеллектуального ресурса для создания своего идеологического проекта теряет актуальность, поскольку в отсутствие госзаказа на такую идеологическую работу этот ресурс, даже при его наличии, некому будет задействовать.

Однако ничто не мешает допустить, что в будущем такой государственный заказ появится. Как в этом случае в России обстоят дела с материальными ресурсами для реализации своего национального проекта будущего?

Давно стало аксиомой, что экономика, базирующаяся на экспорте сырья, всегда зависима от своих более высокотехнологичных контрагентов. И когда лет десять назад в России на самом высоком уровне стали говорит о необходимости «слезть с нефтяной иглы», у многих появилась надежда, что там, на тех "высоких уровнях" наконец-то усвоили эту аксиому и реально стали стремиться к экономическому суверенитету.

Но после обвала в 2014 году мировых цен на нефть эти разговоры почему-то попритихли, а к сегодняшнему дню и вовсе сошли на нет. И сейчас уже никто из высокопоставленных чиновников и не заикается на эту тему, но зато как о какой-то великой победе рапортуют об очередных успехах в деле продвижения "Северного потока".

То есть победой теперь приказано считать всё более и более глубокое насаживание отечественного экономического организма на ту самую "нефтяную иглу"? Или в обустройстве новых путей для нефтегазовых потоков к берегам "западных партнёров" таится какой-то иной, неявный смысл? Тогда почему нам не торопятся этот смысл открыть, внятно объяснив, какая же польза России от того, что её невозобновляемые энергетические ресурсы утекают за границу.

Ну, добро бы, если они текли бы к дружественным странам. Но в отношении союзников России нефтегазовые монополисты морщат носик: «нахлебники хотят сесть нам на шею». Зато они с энтузиазмом гонят российские природные богатства тем, кто регулярно вводит против России всё новые и новые санкции. К этим "партнёрам" у нефтегазовых баронов никаких вопросов нет.

Но у нормального русского человека эти вопросы не могут не возникать: зачем Россия кормит своих врагов и как эта странная бизнес-стратегия способствует экономическому суверенитету страны? И всё говорит за то, что власть предержащие ответов на эти вопросы давать не собираются.

Другим важным фактором экономического суверенитета является доступный демографический ресурс. В конце 1970-х группой западноевропейских экономистов демографический параметр количества рабочих рук и потребителей для возникновения самодостаточного рынка был определён в 300 миллионов. Эта цифра минимальная. С оглядкой на полуторамиллиардные рынки Китая и Индии, нам конечно нужно гораздо больше. Но и от этих минимальных трёхсот миллионов демографический потенциал современной России далёк. А значит, РФ в её сегодняшнем виде экономическим суверенитетом обладать не может в принципе. Чтобы стать суверенной, ей необходимо расширяться.

Вряд ли кому-то нужно доказывать, что расшириться минимум в 2-3 раза путём прямых военных захватов, как в старые добрые времена, в современном мире вряд ли получится. Основные мировые центры власти сегодня заняты формированием вокруг себя геополитических блоков, делая упор не на кнут, а на пряник, то есть, в основном используя так называемую "мягкую силу". А силу жёсткую, военную если и используют, то только в качестве дополнительного инструмента.

Членство в таком блоке должно быть привлекательным, туда должны стремится сами, а не из-под палки. Любая страна, претендующая на суверенность, должна думать, чем привлечь потенциальных союзников, партнёров и сателлитов. Понятно, что имеется в виду не наспех собранная коалиция под какой-то кратковременный проект, сколотить которую под силу любой богатой стране единовременной "выдачей печенек". Если речь идёт о значительно более долговременных и стабильных геополитических, экономических и цивилизационных союзах, то они могут основываться прежде всего на общем видении будущего.

Наблюдается ли у теперешней РФ воля к созданию чего-либо подобного? Пока Россия демонстрирует всем потенциальным членам такого блока, что она неспособна создать эффективное реальное, а не бумажное союзное государство даже с той страной, с которой, казалось бы, это сделать проще – с братской Белоруссией, чем подрывает свой авторитет среди всех возможных членов такого потенциального блока. Неговоря уж о том, чтобы предложить привлекательный проект общего будущего другим странам, в особенности своим соседям по постсоветскому пространству – ведь такового российские элиты не предлагают и для самой России. И означает это только одно: страна, неспособная стать центром притяжения для самодостаточного экономического пространства, неизбежно будет втянута в чужие рынки в качестве их придатка. Что с Россией и происходит на протяжении последних 30-и лет.

И наконец, о не менее важном ресурсе суверенности – оборонном. По чисто военным параметрам Россия, как одна из немногих ядерных держав, выглядит вполне обороноспособной. Однако наученные горьким опытом крушения СССР, произошедшего отнюдь не под ударами чужих армий, мы сегодня более чем когда-либо понимаем, что современные войны выигрываются не только на полях сражений, но и в сфере смыслов. Что возвращается нас к той исходной точке, с которой начинался этот текст и от которой отталкивается любая претензия на суверенность – своя система ценностей и основанный на ней образ будущего.

Позднесоветская система прогнила потому, что ослабла Красная Вера. Официальная идеология превратилась в набор выхолощенных догм, которые никто не принимал всерьёз, по крайней мере в позднесоветской верхушке, а в значительной степени и в народных массах.

Однако современная РФ не имеет даже такого, пусть и слабого ментального оружия, как позднесоветский официозный марксизм, чтобы отбить удары враждебной идеологии. Да, то что нам пытаются навязать "западные партнёры", насквозь лживо и фальшиво, но – не будем лукавить – нам по сути нечего им противопоставить. Российские элиты отвечают на западную идейную агрессию молчаливым согласием. А народ, как водится, "безмолвствует". И в безмолвствии этом прочитыватся и растерянность, и дезориентация, и глухой ропот, что угодно, но только не ясное сознание собственной правоты и уверенность в победе.

Не будем обманывать себя: к главной войне – войне смыслов – современная Россия явно не готова. А кто не готов к войне, тот недостоин и мира, и тем паче суверенитета.