НА СМЕРТЬ МАКДОНАЛДСА

В одном из сиротских эфиров, которые нынче вынуждены проводить лишенные радиочастоты журналисты, Глеб Олегович Павловский, не приходя в сознание, вдруг спросил, - А что будет с Макдональдсом? С него все началось.

Не помню, сказал ли он, что им все и закончится, но вопрос ведь не настолько безнадежен, в отличие от его автора.

Действительно, я хорошо помню день открытия этого заведения. Жил я совсем рядом, у Патриаршего пруда, поэтому с ребятами из двора мы решили посмотреть на происходящее. Признаюсь, больше всего меня поразила и заинтересовала очередь – ее размеры и общее состояние веселого перевозбуждения. Мы видели много очередей, часто часами стояли за товаром, ассортимент которого даже не пытались разузнать. Просто стояли. Эти очереди были неторопливыми, унылыми, нагоняли тоску и не приносили желанного удовлетворения. Очередь же на Бронной была бодрой, веселой, подающей надежды. Она была приобщающей к чему-то ранее недоступному. Царила атмосфера всеобщего ликования. Не хватало только гармошки и пляшущих красноармейцев у разбитого Рейхстага. Вот такое ощущение единства я получил со всей определенностью. Люди радостно и безропотно ждали, с пониманием относясь к тому, что едой потребно насладиться, что время для этого вполне себе резиновое и никто не покинет это заведение просто так – не впитав в себя всю ту заграницу, которая могла быть случайно импортирована с гамбургерами и оборудованием. Встреча на Эльбе…

Наши предприимчивые дворовые  охломоны не погнушались в первый же день предложить взалкавшим согражданам выкупать за какие-то немыслимые деньги места в очереди. Всем двором очередь занимали, всем двором ее продавали.  Деньги текли рекой. Я не смог участвовать в подобном прожекте, мне было неудобно, тем более, что мне постоянно требовалось отвлекаться – на площади Никитских Ворот ребята мыли стекла стоящим на светофоре автомобилям. Моей задачей было не пускать туда конкурента Диню с бригадой весьма бойких и расторопных парней. Договор был прост – подопечные отдавали мне всю мелочь, а бумажные деньги оставались им. Но в те дни Диня понял, что счастье его ждет именно в невероятной очереди на Пушке. И представьте себе: там хватило места для всех и каждого. Не было зафиксировано ни единого конфликта, места в очереди продавали даже ребята из «триппера» - 31-й школы, чьи ученики считались в нашей среде маминькиными сынками и тюфяками.

В первый же день мы счастливые шли вниз по Бронной к Патриаршим и делились друг с другом блюдами – иначе не скажешь – названия которых пытались запомнить, и привыкали к новому, роскошному образу жизни. С тех дней стакан Кока-Колы будет неотменным атрибутом Дини, раздающим указания своим подручным. Попивая райский нектар через трубочку, он лукаво высматривал по сторонам, выискивая опасность. Головы при этом не поворачивал. И всегда с ним была Кока-Кола.

А в тот день произошел душещипательный эпизод, который я не могу забыть до сих пор, который я вспоминаю всякий раз, когда приходится парковаться у чебуречной возле первого Макдоналдса. Допив Кока-Колу из большого холодного стакана, мы решили участь оставшегося льда – раздали его нашим младшим товарищам. Им было от пяти до семи лет, они напоминали скорее воробьев, чем своих сверстников, которых я вижу сейчас. Настоящие гавроши, они накинулись на этот лед так, что чуть не откусили наши пальцы. Считалось, что лед тоже состоит из Кока-Колы, либо каким-то образом впитал в себя ее вкус. С этими леденцами мы дошли до улицы Качалова.

На следующий день в очереди мы так и не смогли обнаружить нашу головную боль, нашего вечного конкурента Диню. Его сбила машина американского посла. Опять Америка, - скажете вы. Да, опять. Диня держал точку там, где улица Герцена вечно стояла в пробке у Площади Восстания. Очевидно, что машина американского посла не могла там не появиться хоть однажды – посольство находилось как раз в аккурат напротив дининого места. И когда этот момент настал, Дина самоотверженно бросился прямо под ее колеса. Цель была проста – остановить, протереть стекла «Секундой», получить своё вознаграждению и бонус. Бонусом Диня считал упущенную выгоду за непроезд по его перекрестку в течение столь длительного времени. Одним словом, на следующий день в коммуналку Дини пришли важные люди с акцентом из советских фильмов про шпионов, которые принесли с собой столько всего яркого и пахнущего приторно по-заграничному, что Макдоналдс казался диккенсовской клоакой. Диня ликовал. Сколько в тот день строилось планов, связанных с желанием броситься под американские танки! Один бросился. Последнее, что он увидел, как потом мне рассказывал, звучало так: «четыре кольца». Да, это Ауди, а как известно американские дипломаты предпочитают автомобили собственных, американских, марок. Не дотянул парнишка до посадочных огней. За рулем Ауди оказался обычный жлоб, который в качестве компенсации только обматерил и одарил моего дружка отвесистым поджопником. Приобщаться к американскому образу жизни нужно постепенно и с умом. Или рассчитывать на счастливый случай.

Потом пришли парни с Огарева и разогнали нашу очередь, не спросив,  как звали. Им было не до этого, появился новый бизнес – посетителей Макдональдса можно было просто, как они выражались, «обувать». Тем более, там открылся уже первый Баскин Роббинс, и народу было очень много. Через некоторое время внешняя очередь совсем иссякла, но внутри пусто не было уже никогда. Через много лет Макдоналдс облюбовали кавказцы, он приобрел совсем иной колорит.

А в те дни я услышал невообразимое для времени сегодняшнего. В нашей школе рассказывали о том, что некоторым старшеклассникам удалось устроиться на работу в настоящий Макдоналдс, что там царит дух стукачества, все стараются друг друга подсидеть и подставить. Это возмущало, но все мечтали получить там со временем работу. Я учился в 20-й школе, которая в округе славилась своим снобизмом и элитарностью. Мы шастали к Макдоналдсу с высоченной девочкой, к которой я неровно дышал, и вместе восхищались скользости Зализы Старшего, который-таки смог пробраться в эту каморку Папы Карло. Высоченную девочку  совершенно не смущало, что еще не так давно ее дед формально был главным человеком в стране, что ее неизбежно ожидают блага дипломатической работы и все такое. Видимо, будучи еще министром иностранных дел, дедушка вместо того, чтобы покупать внучке вкусняшки, был занят обсуждением атомного проекта с Барухом. Кстати, обсуждали они его на лавочке в Центральном парке Нью-Йорка. Как все было просто! У внучки даже никогда не было коньков, она приходила на каток просто так. Но я не ностальгирую. Правда. В те годы можно было выделиться умом. Поверьте, я пробовал. Этого не достает.

Думаю, Макдональдс подсластил пилюлю. Хотя она была не горькой, ожидания от будущего были сладкими, чего сейчас я не ощущаю.

Но в закрытии сети я вижу для себя огромный, жирный, плюс! Закрываются ведь и другие сетевые забегаловки. Несколько лет назад я понял, что гулять с собакой необходимо чрезвычайно осторожно, особенно по вечерам. Милые послы доброй воли нескольких дружественных нам стран то и дело рассекают пешеходные зоны наших московских улиц на своих лихих электрических и педальных приспособлениях. Самое главное – они бесшумны. Раньше я гулял с собачкой, дышал прекрасным нашим воздухом и слушал через наушники «Эхо Москвы». Уж простите, все остальное еще хуже. Вы скажете, что настоящий фанат «Эха» слушает его через китайский приемничек, который держит возле уха? Будете совершенно правы, но я не фанат, я просто слушал. Пришлось отказаться от этой привычки – опасно. Я со своей русской собакой мешаю этим приятным парням доставлять бутерброды. Я здесь лишний. Чувствую я, что доступных заказов заметно поубавится, и мы с моим преданным мастифом сможем занять полагающееся нам пространство на нашем тротуаре, который по наивности белого человека всегда казался мне пешеходным.

Не трудно догадаться, что закончить все это я хочу тем, что «Эха» я уже не послушаю. Тридцать три удовольствия – это слишком много для Атоса и слишком мало для графа де Ла Фер…